От охотника к герою

Не так себе Иида представлял учёбу в UA. Ну, не так абсолютно. Он надеялся на тяжёлую работу над собой, сильных соперников среди других студентов, достойных, уважаемых и мудрых учителей… И, в целом, он это получил, но каждая составляющая была неправильной. Тяжёлая работа над собой была результатом не собственных амбиций, а нещадной, бесчеловечной муштры; одноклассники — один безумнее другого, и да, они сильны, но как на них равняться, было неясно; учителя — отдельный адский квест. Конкретные два учителя, но от этого не легче. Для начала, они выглядели так, будто им всучили коробку кактусов и попросили вырастить из них заросли орхидей. Отсутствие надежды, скука, пренебрежение, оттенённое разочарованием — вот что они транслировали большую часть времени. Это вызывало возмущение, но демонстрации на первом же занятии было достаточно, чтобы понять, что с ними лучше проблем не иметь. Правила? Эти двое постоянно их нарушали! Этика? Плевать они на неё хотели! Такой подход просто бесил, но сил и желания препираться и спорить не было. Своё дело они знали слишком хорошо — боевой опыт не скроешь. Может, поэтому им и было так скучно, ведь приходится возиться с абсолютными новичками и лепить из них что-то приемлемое. Но зачем тогда идти в школу вообще? Впрочем, можно было найти объяснение таким странностям. Тэнья считал, что это могло бы быть выгорание из-за специфики работы героя. Старший брат иногда признавался, что на него тоже накатывает: он видит слишком много человеческих страданий, эгоизма, злобы и, конечно, смертей. Как бы ты ни был хорош, иногда такое просто случается. И наступает период выгорания, внутренней пустоты, ощущения, что всё, что ты делаешь, не имеет смысла, потому что всё это обязательно случится снова. Об этой стороне жизни героев не говорят ни по телевидению, ни в печатных изданиях — может, лишь изредка на интернет-форумах. Возможно, поэтому они решили дистанцироваться от непосредственной геройской работы и податься в учителя? Кто знает. Так или иначе, учёба в UA оказалась не тем, что Иида себе представлял. И он всё сильнее жалел о том, что поступил сюда, чем быстрее приближался его «звёздный час». Пару дней назад случилась вторая катастрофа, напугавшая учеников класса 1-А сильнее, чем нападение злодеев на академию, и даже сильнее, чем демонстрация жажды убийства на первом уроке Адаптации на поле боя. Чьё-то любовное письмо, адресованное Золдику, привело к тому, что все они снова почувствовали себя на волосок от смерти. И каким-то образом — совершенно несправедливым! — решение этого вопроса пало на плечи первого геройского курса. А ведь даже неизвестно, кто подложил такую свинью! Фрикс сказал, что им даже всё равно, ответственность будет коллективная. Проверять это на себе никто не хотел. Пару дней ребята пытались распространить строгое предупреждение от Фрикса обычными способами, но вскоре стало ясно, что, во-первых, это очень медленно, а во-вторых, им попросту мало кто верил. И этим утром Яойорозу собрала всех за полчаса до занятий, чтобы провести мозговой штурм. Киришиму с его инициативой попросить учителей о помощи тут же отвергли. Идея Ашидо — обклеить всё здание плакатами — также никому особо не нравилась. Тогда Бакуго Кацуки предложил выбрать по паре человек из каждого класса академии, хорошенько их взгреть и передать угрозу учителя. А Изуку подхватил его мысль и превратил во что-то более приемлемое. Так Иида снова оказался на знаке запасного выхода в столовой во время обеда, подброшенный этим провокатором. Набрав побольше воздуха в лёгкие, он прокричал: — Внимание! Срочное сообщение! Если кто-то из учеников академии UA снова будет нарушать субординацию и признаваться в любви сенсеям, особенно Золдику или Фриксу, получат за это от них лично абсолютно все! Если вы их уже знаете, то понимаете, что предупреждение серьёзное! Если нет, просто воспользуйтесь инстинктом самосохранения! Направьте свою энергию в учёбу! Спасибо за внимание. В столовой повисла тишина. Иида чувствовал себя откровенно глупо, но всё ещё держал лицо. Он выполнял важную задачу: напоминал таким же подросткам, как и он, что учёба важнее всех этих аморальных заигрываний с людьми старшего возраста, обременённых также властью над младшими. И, пусть это мало кто понимал, он также сохранял им этим напоминанием жизни. — Современные проблемы требуют современных решений, — Урарака похлопала парня по плечу, когда тот спустился. Не так он представлял себе учёбу в UA… Изуку, наблюдая за этой сценой, с трудом сдерживал смех. Если честно, этот бредовый случай — единственное, что держало сейчас его психику на плаву. Он так извёл себя размышлениями, что откровенно устал от своего гиперактивного мозга. Он мог бы просто забыть об этой чудаковатой теории Тодороки, отмахнуться от странных ощущений, возникших из-за Фрикса-сенсея, и жить дальше свою жизнь. Вот только родители тоже начали вести себя странно. Даже Каччан заметил. Отец смотрел на них с тревогой и печалью, мать была на нервах, но старалась не подавать виду. Изуку и Кацуки чувствовали, что что-то не так, но никто не собирался им ничего объяснять, а дети не решались спрашивать. И Изуку подозревал, что брата терзает тот же страх, что и его — если они затронут эту тему, хрупкое равновесие тут же развалится. Это может стать началом конца. Вздохнув, Изуку дёрнул Кацуки за рукав: — Каччан, пойдём сегодня в спортзал? — Танку, зачем спрашивать? — блондин фыркнул, ероша волосы Изуку. — А что нам ещё делать? Дома хоть вой от скуки. — Отлично! — Изуку улыбнулся. — Где Тодороки? Эй, Тодороки-кун! — он замахал руками, подзывая одноклассника. — А он нам зачем?! — вскипел Кацуки. — Ну как же, — его брат невинно моргнул. — С его бредней вся эта херня и началась! — Я сомневаюсь, что способен вызвать такие серьёзные последствия одними разговорами, Кацуки-кун, — холодно заметил Шото, приблизившись. — Иди нахуй! — Что ты хотел, Изуку-кун? — невыразительный взгляд Тодороки переместился на Изуку. — Пойдёшь после занятий с нами в спортзал? Ты всё равно в тот же ходишь, и сегодня у нас были только обычные уроки — никакой практики, а Спортивный фестиваль совсем скоро. Шото кивнул после пары секунд размышлений. Изуку довольно улыбнулся, и Кацуки, который уже не мог терпеть эту идиллию, утащил его за воротник подальше от этой стрёмной Эльзы, в коридор — они всё равно уже перекусили. — Танку, ну какого чёрта?! Зачем он тебе вообще нужен?! — ругнулся Кацуки. Изуку пожал плечами: — Не то чтобы нужен… Но он забавный! И милый. И у него интересная Причуда, я бы хотел спросить больше. И вообще, чем новый друг помешает? Кацуки возмущённо вскинулся, увидев небольшой румянец на щеках брата. — Изуку, нет! — Изуку да, — тихо пробормотал тот. — Только не эта Снежная Королева на полставки! Почему не кто-то нормальный?! — Каччан, это грубо. Да и найди тут кого-то нормального! Я тоже ненормальный, — Изуку развёл руками. Кацуки завыл, и несколько мелких взрывов таки громыхнули. Ну за что?!

***

Хизаши наблюдал за мужем, забившимся в угол дивана в окружении любимых кошек. Те окружили его, как святыню, успокаивающе мурча, что настораживало: питомицы хорошо чувствовали настроение хозяев и нередко предлагали такое утешение. Да и сам Шота выглядел ещё более мёртвым внутри, чем обычно. Его прошлый взгляд с этим пустым не сравнить. Это продолжалось уже несколько дней, с тех пор как Сотриголова с Охотниками (что за странное название команды?) съездили в тюрьму, откуда сбежали захваченные ранее злодеи. Было очевидно, что произошло что-то страшное, но Айзава и словом не обмолвился, а судя по тому, что видел Сущий Мик в школе, отношение Фрикса и Золдика к Айзаве стало лучше, чем было. Что-то точно было не так! — Дорогой, — Ямада подсел к мужу. — Что случилось? Айзава тяжело вздохнул, посмотрел вниз на очаровательную рыжую кошечку, которую гладил, поднял взгляд на Хизаши и задумался, уставившись сквозь него. Это напугало Сущего Мика ещё сильнее. — Ты не хочешь знать, — произнёс Айзава наконец. — Что? Я не понимаю, — Ямада нахмурился. — Тебе причинили боль? Сотриголова снова вздохнул. — Исключительно душевную. Не произошло ничего… страшного, не со мной, не здесь и не сейчас, — обтекаемо выразился Шота. — Если коротко, я узнал об их прошлом. Я абсолютно этому не рад. И я могу тебе рассказать, мне разрешили, но поверь, тебе лучше не знать. Сущий Мик мотнул головой. Это было не похоже на его супруга. Он столько ужасов человеческой натуры повидал, будучи подпольным героем, что уже ничего не могло его задеть. Что же это было? — Ну нет. Раз можешь, то говори. Не могу же я тебя оставить одного с этим всем! Вдруг тебе станет легче, если поделишься? — Никому легче не станет, — Айзава потёр лоб. — Они что, серийные убийцы? Каннибалы? — Лучше бы так, это значительно бы всё упростило. Ладно, учти, ты напросился сам, себя потом и вини. Сделаешь чаю? Можешь виски ещё туда плеснуть, трезвым это просто нереально выносить. Когда ароматный жасминовый чай был готов, а от чашек несло вдобавок спиртом, Шота заговорил. Глаза Хизаши становились всё более круглыми, а сам Айзава только набирал обороты. — То есть, они поэтому Охотники? Даже не стали выбирать себе индивидуальные имена? — Пустым взглядом Ямада сверлил бутылку из-под виски. Там уже ничего не осталось, но было ощущение, что этого всё ещё мало. — Да. Мне кажется, после похищения сына они… не знаю, они ещё больше боятся потерять друг друга, — Сотриголова угрюмо задумался. Кошки уже давно сбежали от запаха спирта. С ними было бы проще. — Мне страшно подумать, что нашёлся кто-то, решивший выступить против них. Меня от них в дрожь бросает! — Это должен быть кто-то настолько же ненормальный, как и они. Вот только из их слов выходит, что такие там все люди их уровня! И я могу понять почему. Нормальным людям столько силы просто не нужно, — Шота устало вздохнул и улёгся на диване, устроив голову на коленях мужа. — Тем не менее, их боль настоящая. Раскол их семьи настоящий. И теперь всё зависит от реакции Бакуго… — Разве Фрикс и Золдик не предложили лучший вариант? — Да, но неизвестно, чем это всё обернётся на деле. Я в любом случае буду их сопровождать на первой встрече, прослежу, как они справятся. — Ты действительно переживаешь за них, — усмехнулся Хизаши. — Может быть, не только тебе придутся они по душе? — Они мне не по душе, они меня приводят в ужас, — пробормотал Сотриголова. — Стоит вспомнить про этот камень беременности… — О, пожалуйста, ну зачем ты напомнил?! — А я говорил: вини себя. Ах да, ещё кое-что, — Айзава нахмурился. — Вчера я был на патруле вместе с ними. Сказать честно, вначале пожалел: мне было жутко выслушивать о том, как они преследовали похитителей Изуку. Как будто посмотрел передачу о том, как хищники выслеживают, а потом съедают своих жертв, в самых мельчайших подробностях. — Звучит очень страшно, — пробормотал Хизаши. — Здесь я тебе точно никаких подробностей не расскажу, мне самому иногда снится какая-то кровавая дрянь теперь вперемешку с беременными мужчинами. Так вот, где-то на середине этого увлекательного, как «Молчание ягнят», рассказа мы наткнулись на труп. Так бывает — сам знаешь. Вот только из шеи трупа торчала игральная карта. — Игральная карта? Что-то не припомню такого оружия ни у кого активных серийников, — пробормотал Ямада. — Я тоже. Но этим двум хватило одного взгляда, чтобы начать поминать какого-то Хисоку и его сексуальные отношения с… братом Золдика? Не суть. Мне сказали так: видишь клоуна со звездой на правой щеке и слезой на левой, а также крашеными в какой-то ядрёный цвет волосами — беги. Золдик минут десять на кого-то в телефоне орал, вроде бы потом успокоился. Сказал по итогу, что это зло необходимое. Фрикс добавил, что Хисока не убивает просто так. Скорее всего, мертвец нарвался сам. Но потом они добавили: не драться с Хисокой. Умру в первую минуту. Я им верю. — Было бы странно не поверить такому резюме от этих двоих. То есть, им нормально, что сверхсильный убийца ходит на свободе? — У них на свободе ходят все Охотники. Такого же уровня, как они. И Охотники иногда убивают людей. Разумеется. — Сколько здесь таких Охотников? — нахмурился Сущий Мик. — Четверо, двое Золдиков, Фрикс и Хисока. Ещё два должны прибыть через некоторое время. — Не слишком ли много на одну Японию? — вздохнул Ямада и посмотрел в окно. Из-за стекла на него смотрели два золотых глаза. Бледное лицо расплывалось в улыбке, а на щеках красовались звезда и слеза. Сущий Мик не сдержал панического крика. Видение тут же исчезло. Хисока в одно мгновение забрался на крышу дома Айзавы и подошёл к своему спутнику. — Скучно. — Значит, всё в порядке, — тихо проговорил Иллуми, склоняя голову набок. — Именно, — оскалился в улыбке Хисока. Оба сорвались с места, исчезая во тьме и появляясь редкими вспышками на ночных улицах и крышах домов. — И что же ты будешь делать? Снова проникнешь под прикрытием? — спросил Золдик с едва уловимым неудовольствием в тоне. Пока Гон и Киллуа искали сына на территории Японии, Хисока и Иллуми прочёсывали остальной мир. Но, разумеется, потребовалось некоторое время на ассимиляцию. Слишком неудобный мир — много законов и ограничений, в частности, на применение сверхспособностей, которые тут звались Причудами. Проблем бы не возникло: Нэн здесь никто не мог увидеть, но даже без него они оставались невероятно подозрительными из-за невероятной физической силы. Почему-то при переходе сюда и сила, и скорость возросли примерно в полтора раза — изучив информацию и сопоставив с тем, что знал, Иллуми пришёл к выводу, что сила притяжения Земли попросту меньше, чем в их родном мире. Иллуми помог брату и его супругу с геройскими лицензиями. Подделать обычные документы было сравнительно просто — и то, необходимо было искать людей, которые взламывали базы данных и добавляли туда информацию об их фальшивых личностях. Но что касается геройской лицензии, её получение контролировалось строго. Тут пришлось применить Манипуляцию, чтобы заставить экзаменатора внести их в списки сдающих, не проверяя. А потом ещё на паре человек, чтобы свести все детали, которые могли их выдать, к минимуму. В целом, для поисков Эзукая хватило бы его родителей. Но Иллуми не мог сидеть на месте, когда племянник был в опасности, к тому же Киллуа даже не на Тёмный Континент собрался, а вообще в другой мир. Он бы не пустил младшего брата одного. За Иллуми следом увязался Хисока, продолжая слёзно плакать о потере очередного противника и выпрашивая поединок насмерть — обычный день их брака, если честно. Так они оказались здесь. Когда Киллуа сообщил о Лиге Злодеев и о том, что они могут угрожать Эзукаю, эти двое вернулись в Японию, откуда и начинали свой путь. В процессе поисков информации о Лиге Злодеев они обнаружили интересную вещь: управляет этой организацией кто-то извне, лидер этой Лиги — глава номинальный. Но добраться до корня проблемы было практически невозможно из-за того, что общался со своими прихвостнями он исключительно по голосовой связи. Так что вопрос Иллуми о том, не хочет ли Хисока вновь проникнуть во вражеские ряды, как уже делал неоднократно, был рациональным. — Да, думаю, это единственный способ его достать. Думаю, он даже сможет нас немного развлечь. — Откуда бы местному иметь такую силу? — Есть разные способы её заполучить… А куда ты направляешься? — Киллу сообщил, где сейчас Эзукай. Я должен проверить его. Хисока вздохнул. Ему и самому хотелось бы узнать, каким вырос ребёнок Гона и Киллуа. Они были безумно сильными Охотниками сами по себе, но сын, появившийся при помощи артефакта? Это было многообещающе. Вот только среда могла его ограничить. Чему здесь могли научить, играть в мяч? Местные почти безнадёжны. — Ты думаешь, это хорошая идея? — Мне всё равно. Я сделаю это, — отрезал Иллуми, замедляясь и мягко спрыгивая на землю. Фамилия на табличке перед ним верная. Машинально скрываясь с помощью Зетцу, он перепрыгнул забор и прошёл по двору неслышными шагами, не оставляя даже следов на траве — Хисока восхищался тем, насколько Золдики хороши даже в мелочах. Мороу последовал за ним немного более небрежно, уверенный, что столько усилий тратить не стоит. Иллуми остановился возле окна и использовал карманное зеркало, чтобы рассмотреть в отражении происходящее внутри дома. Эзукая он узнал сразу — такой же милый ребёнок, каким и был. Он выглядел счастливым, смеясь над яростно кричащим ровесником-блондином. Что-то в груди Иллуми будто бы разбилось от этого звука. — Да ладно тебе, втроём тоже весело! — отсмеявшись, заявил Эзукай. Его голос уже был не таким тонким и детским, но всё ещё остался узнаваемым. — Он бесит меня! А тебя я буду называть Гердой, если ты не прекратишь его везде за собой звать! Тоже мне, нашёл, чьё сердце растопить! — едва не плюясь, заявил блондин. Иллуми нахмурился. Любовный интерес? Что ж, здесь он на стороне этого шпица. Какие интересы могут быть? Мальчика надо вернуть в семью! Эзукай зашипел и кинулся на блондина, когда из другого помещения послышался женский голос: — Что-что там про сердце? — Ничего! — крикнул Эзукай, закрывая ладонью рот вырывающегося из его твёрдой хватки шпица. Тот норовил укусить, но Эзукай всё равно его не отпускал. Иллуми ощутил ностальгию по маленькому Киллуа — когда-то он рвался из его хватки точно так же, как дикий зверёк. — Всё в порядке, мама! Последнее слово резко выбило почву у Золдика из-под ног. Мама? Какая ещё… В комнату зашла женщина, похожая на взрослую версию мальчишки, которого держал Эзукай. — Опять вы за своё. Идите спать уже. — А отец? — спросил Эзукай, огорчённо сведя брови к переносице. — Когда он придёт? Отец… Второе слово, ударившее Иллуми в самое сердце. Зеркальце выпало из его рук. — Он задерживается, снова с макетом опоздали, а утвердить выпуск на следующий месяц необходимо сегодня. Вы можете ложиться… Внезапно Мицуки почувствовала пробегающий по спине холодок. Ступни будто примёрзли к полу, а тело совсем перестало слушаться. В голове зазвенела тревога, оттесняя другие мысли. Кацуки замер таким же образом, но мысль атаковать воплотилась небольшим взрывом на ладони, и он пришёл в себя. — Убийственное намерение? Откуда? — спросил он, оглядываясь на окно. Хисока схватил Иллуми за талию и перекинул через плечо. Проигнорировав характерный хруст под каблуком, Хисока взмыл в воздух. Мороу размышлял про себя, перепрыгивая с крыши на крышу вместе с брыкающейся ношей. Насколько безумно, что более здравомыслящим из их пары оказывается он? Золдики никогда не разочаровывают! — А? Убийственное намерение? — Изуку моргнул, поворачиваясь к брату. — Ты не почувствовал? — Кацуки нахмурился. — Слева, со стороны окна. — Нет. Кто это мог бы быть? — Изуку нахмурился, приблизившись к стеклу. — Ты всё ещё чувствуешь это? — Нет, пропало, когда я обратил внимание. — Стой. Что это там блестит в траве? — мальчик присмотрелся. — Осколки?