От охотника к герою

Мицуки нервно теребила платок в руке. Прошло больше недели с памятного разговора — все тесты ДНК показали совпадение. Чтобы не волновать сына, для этого она просто взяла волосы с его расчёски. Сегодня должна пройти первая встреча с родителями Изуку. Родными родителями. Первыми. — Мне кажется, потеря сына должна быть для них болезненной, — тихо заметил Масару, ведя машину. Сидящая рядом с ним Мицуки нахмурилась. — Они однополая пара. Ребёнок не мог появиться случайно… Но мы не знаем, было ли это решением обоих родителей. Если Изуку появился у родного отца до этого брака, второй мог бы захотеть от него избавиться. — Ты предполагаешь самое худшее, — мягко упрекнул её муж. — Я думаю обо всех вариантах! Мы ведь не знаем, что это за люди. Двенадцать лет угробить на поиски? — Они могли длиться и дольше. Если вспомнить, Айзава-сенсей называл их имена, они совсем не японские. Вряд ли они родились здесь. — Но Изуку говорил на японском. Как минимум, этот язык используется внутри семьи. Правда, жить они могли и правда где угодно, — засомневалась Мицуки. Она имела право волноваться, задавать вопросы и требовать на них ответа. Чего захочет эта пара вообще? Как они относятся к Изуку? Останутся ли Бакуго в жизни мальчика после появления этих так называемых родителей? Конечно, она будет насторожена. И будет выискивать любые несостыковки — соврать не получится. — Сейчас их и спросим, — флегматично отозвался Масару и заехал на парковку. Местом первой встречи была выбрана нейтральная территория — ресторан средней категории, предлагающий отдельные кабинеты, наиболее приемлемый вариант. К нужной комнате их проводил хостес. Мицуки сглотнула, отбросила остатки страхов и сомнений и вошла внутрь. Следом за ней зашёл муж. Она остановилась на секунду, разглядывая двух мужчин, которые уже ждали их прибытия. Того, что был родным отцом Изуку, она узнала сразу: знакомые черты лица и форма глаз. Фрикс Гон, как сообщил Айзава-сенсей. Он не выглядел на свой возраст, и об этом она уже тоже знала — и дело было не только в том, что он молод на вид. Выражение его лица было по-детски искренним, он был взволнован не меньше самих Бакуго. Беспорядочно уложенные тёмно-зелёные пряди обрамляли его лицо, и это дополнило впечатление о детской невинности и чистосердечности. Золдик Киллуа рядом с ним пытался скрыть обеспокоенность, но выходило не очень хорошо. Также молод, и его растрёпанные белые волосы почему-то очень напоминали непослушную гриву Изуку. Черты лица Золдика были более резкими, а синие глаза — настороженно прищуренными. Он не был враждебен, но в целом казался более холодным человеком. В кабинете стол был расположен между диванчиком и двумя креслами — ровно для четырёх человек. Фрикс и Золдик ожидали супругов Бакуго стоя. Фрикс мило улыбнулся и поприветствовал их: — Доброе утро! Мы не стали садиться, потому что ждали вас. Выбирайте, где больше по душе. Бакуго сели на диван; Золдик устроился в кресле напротив Мицуки, Фрикс — Масару. Вскоре принесли заказ, сделанный заранее при бронировании — в основном, лёгкие закуски и напитки. Всем здесь было не до еды, так что выбор логичный. — Наверное, начать следует с представления, — первым заговорил Фрикс. Его тон оставался дружелюбным. — Я Фрикс Гон, это Золдик Киллуа. Мы не против, если вы будете называть нас по именам, потому что так намного привычнее для нас. В местности, где мы жили, нормально обращаться по имени к малознакомым людям. Но если вам некомфортно, можете этого не делать. Супруги Бакуго переглянулись. — Переходить на имена в первую же встречу кажется очень неприличным, Фрикс-сан. Но, возможно, мы прислушаемся к этой просьбе позже, — рассудил Масару. Мицуки кивнула. Обращаться по имени? Немного дико, но было непохоже, что Фрикс лукавил. А ещё становилось вероятнее, что они действительно из другой страны, ведь для Японии это просто немыслимо. — М-м, конечно, — Фрикс кивнул. — У нас есть свои вопросы, — заговорил Золдик, — но мы понимаем, что не можем ничего требовать до того, как вы получите ответы на свои. Вы можете спрашивать что угодно, однако ответ не всегда будет полным. Мы не собираемся врать, но некоторые вещи… специфичны. Как и регион, откуда мы родом. В силу культурных различий лучше не озвучивать всё сразу. — Причём лучше для вас, — неожиданно весело заявил Фрикс. — Вы бы видели Айзаву-сенсея, когда он узнал полную историю. Он сказал, что хочет стереть себе память и больше никогда не слышать о подобном. Пока Мицуки пыталась это осмыслить, Золдик зашипел на супруга, раздражаясь: — Ты можешь быть более серьёзным?! Сделай хотя бы вид, что ты нормальный! — Это имеет мало смысла в любом случае, — тот пожал плечами. Золдик закатил глаза. — Простите за него, — он попытался исправить ситуацию, — но Гон прав, Айзава-сенсей отреагировал именно так. Так что примите это во внимание и не волнуйтесь. Мицуки сжала кулаки под столом и выдохнула, кивая — у них с мужем был подготовлен целый список вопросов, но нужно было задавать их в правильном порядке и корректировать по ходу разговора. Все четверо прервались на пару минут, уделяя внимание закускам и напиткам. Наконец, Мицуки выделила первое, что её беспокоило: — Изуку родился, когда вы двое уже были в браке? — Эзукай, — педантично поправил её Золдик. Мицуки вскинула брови. — Мы назвали его Эзукай, но сейчас он Изуку — пусть так и остаётся, наверное, если он привык. Да, мы были в браке. Честно говоря, она не очень хорошо помнила, что малыш Изуку бормотал, когда его спрашивали об имени. Он говорил неразборчиво, и была вероятность, что его имя на самом деле было таковым. Изуку ему выбрали сами Бакуго из-за схожего звучания, и мальчик привык к нему быстро, когда наконец заговорил. А ещё имя Эзукай звучало более похожим на иностранное, как у родителей. Что ж, ребёнок был желанным для обоих, одним ужасным предположением меньше. — Айзава-сенсей говорил, что Изуку был похищен. Это была случайность, или похищение было связано с вашим родом деятельности? Это что-то незаконное? — настороженно спросила Мицуки. — Хм, нет? — Фрикс задумчиво нахмурил брови. — На последнее — нет. Наша деятельность вполне законна на нашей территории, хотя тут и может быть под вопросом. — Тут бы сказали, что мы были наёмниками. Задачи разные — от поиска редких вещей или сокровищ до охраны клиента или груза, у нас не было конкретного рода занятий, как у многих из нашей профессии, — пояснил Золдик. — Связано ли похищение Изуку с этим или нет — сложный вопрос. Мы до сих пор не знаем цели заказчика — он так и не был найден. — Как это вообще произошло, Золдик-сан? — нахмурилась Мицуки. Её очень волновали обстоятельства — мальчик казался шокированным произошедшим. Мужчина потупил взгляд в стол, и его собранный, сдержанный образ дрогнул. Он прикусил губу, собираясь с мыслями. — Мы должны были уехать на несколько дней, сына взять с собой не могли, — отрешённо начал он. — Я отвёз Изуку в поместье моей семьи. Мы знаем риски той жизни, которой живём, госпожа Бакуго, — Золдик поднял на неё пустой взгляд. — Войти в тот дом, не обладая невероятной силой, невозможно. Слухи ходят соответствующие. Мы не думали, что что-то могло случиться, пока не получили сигнал тревоги от одного из дворецких. Золдик замолчал. Поместье, дворецкие — семья была богатой. Но что значит «сила» для этого человека, Мицуки не могла понять. Зато прекрасно понимала, что случившееся шокировало не только Изуку. — Мы прибыли через пару минут благодаря другу, чьи способности связаны с перемещениями, — продолжил вместо супруга Фрикс. В отличие от своего мужа, он выглядел не опустошённым — яростным, и эта ярость, долгая и выдержанная до безмолвной привычки, невероятно пугала. — Сторожевые псы на территории двора почти все убиты. Сотни дворецких — убиты. Псы внутри поместья — убиты. Моя мать, мать и брат Киллуа — при смерти. С каждым словом, произнесённым обманчиво спокойным тоном, в котором можно было распознать скрытый гнев, супруги Бакуго впадали в больший ужас. Они могли догадаться, что для ребёнка это было нелегко, но чтобы всё оказалось настолько кроваво и жестоко? Гон погружался в эти воспоминания, и обрывистые картины, что остались в его сознании, сопровождались бесконечной болью. Гончих Золдиков он не так уж любил, но всё же тянулся к ним, как и к другим животным. Он даже умудрился поладить с Мике. Каково было увидеть первым завалившегося на бок и окроплённого кровью Мике? Пёс был парализован, дышал слабо и прерывисто, молча терпя боль, подобно всем Золдикам. Несколько крупных, рваных ран, сильные ожоги, покрасневшая под телом пса земля — это было только начало. Огромную территорию двора также покрывали трупы дворецких; каких-то Гон не видел ни разу, но лица других узнавал — он не раз перебрасывался словами с ними. Зебро и Сиквант же относились к тем, с кем он почти дружил, и они тоже были мертвы. Бессознательного Миллуки они нашли с несколькими переломами, такими же сильными ожогами и с пробитым боком. Кикё и Мито были вместе, мать Киллуа истекала кровью через несколько серьёзных сквозных ранений — она прикрывала собой беззащитную женщину. Сама Мито была такой бледной от кровопотери, что Гон действительно думал, что потерял её. Накатили воспоминания о смерти Кайто, о собственном чувстве вины, душераздирающей боли, жажде мести — и они сливались с тем, что Гон испытывал в тот момент. Если бы не Леорио и Киллуа, сразу определившие, что обе женщины ещё живы и имеют шансы спастись, он бы впал в ту же ярость, что толкнула его на клятву ради убийства Неферпиту. — К счастью, наш друг — медик. Он остался, чтобы помочь нашим родным, и только благодаря его помощи все они выжили, — взял слово Золдик, заметив, что супруг замолчал. Его пустой взгляд неуловимо менялся, наполняясь угрозой. — Но как я уже сказал, в это поместье проникнуть очень, очень сложно. А устроить такую резню? По сути, это объявление войны. Связываться со мной и Гоном — нужно быть психом. Связываться с семьёй Золдик — нужно быть психом. На этот раз псих обладал подходящими возможностями. — Извините, — выдохнула Мицуки. Как только она представляла подобное, её начинало сильно тошнить. — Мне не стоило спрашивать… Мне жаль, что это произошло. — Это произошло. И вы имеете право задать этот вопрос, — Фрикс пожал плечами. — Извинения ни к чему. Продолжим. Подробности погони, в которую мы пустились, сейчас неважны. Мы выяснили, что это была преступная группировка высшего класса — избранные головорезы. Каждого встречавшегося на нашем пути ждал конец — подробности мы также опустим. — Возможно, мы слишком увлеклись в процессе умерщвления некоторых… — пустой взгляд Золдика стал ещё более пугающим. — Мы опоздали. Когда мы достигли точки назначения, где находился Эзукай, его толкнули в портал. Телепорт. Пространственный разлом — я не знаю, как точно это назвать. Скорее последнее. Наверное, стоило оставить в живых того человека, который его открыл, но мы как-то… забыли. Забыли оставить кого-то в живых? Звучит жутко, но если подумать… Если бы Мицуки увидела такую кровавую картину у себя дома, если бы её семья так сильно пострадала? Склонность Кацуки к насилию передалось от неё. Она бы никого не пощадила — она в этом уверена. — Группировку мы уничтожили под корень. И все другие такого уровня — на случай, если злоумышленник захочет провернуть подобное. Просто чтобы ему было не к кому обратиться, — усмехнулся Фрикс. — Тут уже помогла моя семья, — Золдик откинулся назад. — Как я уже сказал: это было объявление войны. Мы ответили тем же. Впрочем, — его взгляд смягчился, лишаясь бесчеловечной жестокости и пустоты, а на губах появилась лукавая улыбка, — маму и Миллуки было бы не сильно жалко, честное слово. Но вот Мито-сан… — Мито-сан? — тихо переспросил Масару. Комментарий о том, что кого-то в своей семье Киллуа жалко не было, прошёл мимо сознания шокированных Бакуго. — Моя мать. Технически — двоюродная тётя, но она растила меня с тех пор, как отец бросил меня, — Гон пожал плечами, легкомысленно улыбнувшись. Напряжение в комнате спало. — Я считаю её матерью. Даже если бы она не была мне кровной родственницей, моё мнение бы не изменилось. Наверное, поэтому я ни за что не хотел бы разлучать вас с Изуку — я понимаю, что он к вам чувствует. Это немного проясняло такое терпимое, даже дружелюбное отношение к приёмной семье. — То есть, ваши намерения просто… объединить семьи действительно серьёзны? — Мицуки отвела взгляд. Она боялась, что это было всего лишь попыткой притупить бдительность, чтобы Бакуго подпустили их к Изуку. Но нет, Фрикс определённо не врал. — Безопасность и счастье сына для нас в приоритете, — Киллуа кивнул. — Мы случайно застали вас всех вместе, когда вы забирали детей после того инцидента. Изуку обожает своего брата и любит вас — для нас это важно. Мы в любом случае останемся неподалёку, чтобы следить за возможными угрозами. То, как он нас примет и сколько времени это займёт, второстепенно, если честно. — Я надеюсь, вы не против, что я выпью, — Мицуки потянулась к бутылке вина, стоящей на подносе. Это был единственный алкоголь на столе, причём вино не самое крепкое, и она немного жалела об этом. Нервы окончательно сдали, и затопившее её только что облегчение было последней каплей. Изуку останется. Он всё ещё будет её сыном. — Да нет, — Гон мотнул головой. — Вы сами будете? — Мицуки наполнила бокал и себе, и мужу. Атмосфера окончательно изменилась, казалось, что самая страшная часть уже позади. — А нам нет смысла, — лениво отозвался Золдик. — На нас подействует разве что смесь чистого спирта с транквилизаторами, да и то очень ненадолго. — Сочувствую, — пробормотала женщина. — Наверное, сейчас лучше вам начать спрашивать. Наши остальные вопросы подождут. И кстати, простите моего супруга, он с малознакомыми людьми очень немногословный. Так что говорить в основном буду я. — Всё в порядке, мы так и поняли, — Фрикс доброжелательно кивнул, а потом задумался и помрачнел. — Тогда, хм… Как вы нашли Изуку? В каком состоянии он был? Когда мы видели его в последний раз, он не выглядел раненным, но был испуган. Мицуки подробно объяснила: — Этот вечер я запомнила на всю жизнь. Кацуки играл на детской площадке с другими детьми — за ним, знаете ли, нужно было присматривать, потому что он мог легко ввязаться в драку. Я следила за ним, когда услышала детский плач с противоположной площадке стороны. Я думала, что сюда ведут расстроенного ребёнка, но потом заметила, что плач не прекращается, не слышно, чтобы кто-то утешал мальчика, и к площадке он не приближался. Я решила проверить, что произошло, если ребёнок потерялся или был ранен, ему понадобилась бы помощь. И в соседнем переулке я его нашла. Он только плакал и звал… — женщина запнулась и отпила глоток вина, — звал вас, не реагировал на вопросы. Я испугалась, позвала мужа, чтобы присмотрел за Кацуки, а сама отправилась с мальчиком в больницу и заодно позвонила в полицию. Физически он был в порядке. Имя мы из него еле-еле вытащили… Это было похоже на «Изуку», так и внесли в документы. Среди пропавших не числился, вообще неясно, откуда он мог бы взяться. А после того, как прекратил плакать, он вообще замолчал. Вновь заговорил только через два месяца терапии с психологом. Я просто не смогла его оставить на государственные службы, нет. Пришлось потратить много времени, но мы его усыновили. — Смелое решение, ведь у вас был свой ребёнок, — немного обеспокоено заметил Киллуа, подцепляя вилкой канапе с тарелки. — Ну, чего я не боюсь, так это ответственности, — твёрдо заявила Мицуки. — Мальчику нужна была семья. А Кацуки… — она усмехнулась, на этот раз вспоминая нечто довольно забавное. — Разумеется, он жутко злился поначалу. Но Изуку, придя в себя, давал отпор, когда случались скандалы и драки с этим засранцем. И знаете, только так они и сошлись. Полгода дом на ушах стоял, а потом, как только стало ясно, что силы примерно равны и не уступит никто, конфликты исчезли. С тех пор дом стоит на ушах из-за их совместных проделок, — женщина задумалась. — Мне даже кажется, без Изуку Кацуки вырос бы немного другим. С ним и так сложно справляться, но Изуку часто его останавливал, если он зарывался. Его это хулиганьё слушается, а меня — через раз! — возмутилась Мицуки. Все рассмеялись. Постепенно разговор перешёл в более весёлое русло. Мицуки делилась историями о том, как мальчики таскали в дом животных с улицы, как другие родители жаловались им, что эти два балбеса держат остальных детей в страхе, как её вызвали в школу в первый же день, ведь её сыновья разнесли два помещения за получасовую перемену, играя в героев… И как-то незаметно она пришла к тому, что видит этих людей родителями Изуку. В их взглядах были те же любовь и забота, которые она сама чувствовала к своим мальчикам. Они все могут стать семьёй — ради Изуку. И она хотела этого добиться.