От охотника к герою

Спортивный фестиваль приближался. Хорошие новости — геройские курсы в форме и полностью готовы выложиться. Плохие новости — два самых «милосердных» учителя академии им пообещали за плохое выступление удвоить нагрузки. Причём они снова решили обратиться к принципу коллективной ответственности, что весьма пугало. То есть, одна паршивая овца загонит весь класс под нож репрессий. Класс А понятия не имел, были ли такие же угрозы произведены в сторону класса Б, но поскольку они выглядели настолько же нервными, это должно было быть справедливо и для них. Причём что именно эти двое могли бы посчитать «плохим выступлением» — загадка. Неизвестность пугала. Но Изуку больше беспокоило другое. Родители уже не казались напряжёнными, обстановка дома всю неделю была достаточно расслабленной. Зато Каччан ходил немного задумчивым, а собственный мозг подкидывал новые фрагменты воспоминаний из глубокого детства в виде смутных ощущений и расплывчатых картин. Во время обеда Кацуки, до этого напряжённо что-то обдумывавший, внезапно воскликнул: — Грёбаный Золдик! Да почему не сказать нормально, обязательно какие-то головоломки загадывать?! Шото, уже обжившийся за их общим столиком, и Изуку посмотрели на него с недоумением. — Каччан? — с явным намёком спросил его брат. Кацуки вздохнул. Он хотел додуматься самостоятельно, но кажется, у него нет и шанса. — Тодороки, тебе Золдик-сенсей ничего особенного не показывал? Брови Шото приподнялись в удивлении: — О чём конкретно ты говоришь? Тот махнул рукой. — Ладно, забей, значит, нет. Во время нашего с ним разговора о моей Причуде Золдик-сенсей показал мне, что свободно управляет электричеством. Молнии бегали между его руками, как прирученные зверьки. Когда я спросил его об этом, он просто сказал, что я всё равно не пойму, что из всего его набора умений относится к Причуде, а что к навыкам, потому что он показал далеко не всё. Но как бы я, блять, не ломал голову, я не могу найти другое объяснение владению электричеством, чем Причуда. И если он достиг своих физических показателей исключительно за счёт тренировок, у меня огромные вопросы! И это может опровергнуть тупую теорию Тодороки, — он посмотрел на Шото с недовольством, — но только частично, потому что с Фриксом-сенсеем всё тоже неясно. — То есть, ты всерьёз рассматриваешь эту теорию, да? — слабым голосом спросил Изуку. — Я хочу её всерьёз разбить в пух и прах! — Его Причуда похожа на ту, что у Каминари? — уточнил внезапно Тодороки, сверля Кацуки напряжённым взглядом. — Эм, да. Но не совсем, — Кацуки отвёл взгляд, обдумывая ответ. — Этот Пикачу ведь абсолютно не контролирует свои выбросы, выпуская всё накопленное за раз, а Золдик-сенсей способен манипулировать электричеством с большой точностью. Другая деталь — его молнии отдают голубым свечением, у Пикачу они жёлтые. Я узнал, что причин может быть несколько. У Золдика либо выше температура плазмы, либо более «чистое» электричество, которое взаимодействует только с кислородом и азотом, игнорируя другие примеси в воздухе. — Верно, реакция с натрием дала бы жёлтый оттенок, — задумался Изуку. — То есть, его Причуда иная, чем мы думали? — Верно. Ни Золдик-сенсей, ни Фрикс-сенсей нам ничего не говорили о своих Причудах. Мы знаем о Причудах других учителей лишь потому, что это известные герои, а эти двое работают подпольно и, похоже, довольно скрытно, — рассудил Шото. — Странно, что они не задействовали Причуды в Зоне Ненастоящих Катастроф. Угроза была серьёзной, и они обязаны были остановить злодеев как можно быстрее… — Герои не пользуются Причудой сразу обычно в том случае, если она не боевая, — Изуку мотнул головой. — Но владение электричеством в бою дало бы невероятное преимущество. Он мог бы сразу вырубить Ному, разве нет? — Нет, — спокойно возразил Тодороки. — Он хотел проверить границы его невосприимчивости к физическому урону. — Точно! — Изуку едва не подскочил на месте. — Они вообще не считали этих злодеев угрозой, поэтому даже не задействовали Причуды. Возможно. Про Фрикса мы не знаем. Каччан, как думаешь, они ответят, если прямо спросить? Кацуки посмотрел на брата, как на идиота. — Не мелочись, попроси их написать для тебя лично автобиографию в стихах. Это два самых скрытных ублюдка во всей академии! — Ты пессимист, — Изуку отмахнулся от него, а потом, поднявшись, подошёл к Шото. — Тодороки-кун, — он наклонился к сидящему однокласснику, — как думаешь, я же могу просто спросить? Есть шанс, что мне ответят? В ушах Тодороки шумело, он не понимал ни слова из того, что ему говорили. Он просто смотрел в зелёные глаза напротив и даже моргать не смел, ошеломлённый такой близостью. Нос уловил лёгкий аромат горьких трав, как и всегда, когда Изуку был рядом. — Да, конечно, — выпалил Шото без малейшего понятия, на что он дал согласие, уловив только вопросительную интонацию. В таком состоянии он бы на собственную казнь согласился. — О, спасибо! — радостно воскликнул Изукуи и положил руку на плечо Тодороки. Свою правую руку на левое плечо Тодороки, которое было напротив. И Шото даже не подозревал, что такое незначительное взаимодействие может что-то в нём запустить, но факт остаётся фактом: в одно мгновение он почувствовал приливающую к щекам кровь, а в другое — как его левая половина воспламенилась. Буквально. Изуку едва успел отдёрнуть руку. — Ой, Тодороки-кун, ты горишь! — Да, я заметил, — немного заторможенно ответил Шото, силой воли подавляя вспыхнувшее пламя. — Это… случайность. Я обычно не использую свою огненную половину. Извини. — Ничего страшного, я в порядке, но теперь тебе придётся поменять форму — эта немного обгорела, — обеспокоенной заметил Изуку. — Да. — Танку, иди-ка спроси Айзаву-сенсея, где ты сможешь найти жертв своего любопытства в неурочное время, пока он не умотал домой, — подсказал внезапно брату Кацуки. — А, точно! Спасибо. Я скоро вернусь! Когда маленький зелёный ураганчик энтузиазма удалился из поля зрения, Кацуки посмотрел на Шото с явным презрением. — Это было жалко. Ты ёбаное позорище. И я даже знать не хочу, какая реакция твоего тела могла заставить тебя загореться. — Это не тело! — обескураженно ответил Тодороки. — Наверное… Нет. Я действительно не использую свой огонь! — Да я заметил, что на занятиях ты оперируешь только льдом, — прищурился Бакуго. — А стоило подойти Изуку, так сразу фейерверком вспыхнул от счастья? Держи свои лапы от него подальше, придурок. Тодороки хотел бы объясниться, но он не понимал, что сказать в ответ на такие странные обвинения, так что он просто продолжил обед, но в голове вертелись неприятные воспоминания с начала недели.

***

Это было второе занятие, где класс был разделён Золдиком и Фриксом на две группы. В этот раз, однако, Золдик не звал добровольца, а вызвал напрямую Шото. Они устроились в углу площадки, и Тодороки чувствовал, что ничего хорошего ему сейчас не светит. Он был прав. Учитель сверлил его суровым взглядом некоторое время, отчего нервы Шото натягивались всё сильнее, а после наконец заговорил с характерной для него томной ленностью: — В твоём досье указана Причуда Лёд-и-Пламя, но когда я попросил видеозаписи с занятий Всемогущего, то обнаружил, что огнём ты ни разу не воспользовался, — Золдик прищурился. Небрежность слетела с него, как раскрошившаяся скорлупа, оставляя остроту и настойчивость. — Вероятность, что ты не умеешь им управлять, ничтожно мала, ведь твой отец, Старатель, — обладатель огненной Причуды. Было бы странно, если бы он не обучил тебя контролю огня. Где-то пять процентов вероятности я выделю на какую-то чушь, что твоё владение Причудой зависит от циклов луны или парада планет. Тем не менее, моя любимая теория — ты просто не хочешь использовать свою Причуду в полной мере. Просвети меня, что из этого правда. В горле Тодороки пересохло. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями. — Вы правы: это моё личное решение. — Проблемы с отцом? Шото моргнул: — Как вы поняли, что у меня с ним проблемы? Золдик закатил глаза: — Старатель, герой номер два в рейтинге Японии. Было бы странно скорее не иметь проблемы с таким известным родителем. На мгновение Тодороки почувствовал себя глупо, но после мотнул головой: — Это связано не с его статусом, а с его личностью. Я… — он запнулся. Говорить о своих эмоциях было бы слишком откровенно, да и учитель сейчас определённо нарушает некоторые границы. Но сейчас было поздно разворачивать обратно. — Я ненавижу своего отца, поэтому не пользуюсь его Причудой. Я хочу доказать, что могу достичь своей цели без его огня. Помолчав пару секунд, учитель выдал: — А зачем мелочиться, давайте тебе половину генома урежем. Жить ты уже не сможешь, но зато ни следа отцовских генов. Шото вытаращился на него в шоке. Золдик смотрел на него в ответ слегка растерянно, пытаясь сформулировать более адекватный ответ. — Не думай, что я тебя не понимаю. У меня тоже очень сложные отношения с семьёй. Отец, мать, братья — в какие-то моменты своей жизни я конфликтовал со всеми ними. Когда мне было двенадцать, я вообще сбежал из дома, протестуя против навязанного мне образа жизни. И тогда я вышел победителем из драки с матерью и старшим братом — до сих пор это одно из моих любимых воспоминаний, — Золдик хищно усмехнулся. Тодороки с огромным трудом пытался обработать услышанное. — Драка?.. — Да, она была довольно короткой, я быстро оставил их истекать кровью и смылся, пока не вернулись дед, отец или Иллуми — будь они дома, мне бы не удалось сбежать, — Киллуа замолчал, обдумывая свои следующие слова. — Моим обучением занимались Иллуми, самый старший брат, и отец. Они научили меня всему, что я знал на тот момент. И именно моя наследственность позволила интегрировать все эти знания и навыки. Более того, большая часть что навыков, что знаний — опыт, накопленный десятками поколений моей семьи. Я бы не смог сбежать, не используя ничего из этого. А потом я попадал раз за разом в безумно опасные ситуации и вновь использовал всё, что мог, чтобы спастись. Этому не мешало то, что я терпеть не мог Иллуми или не желал вливаться в образ жизни моей семейки. Потому что когда на кону выживание, тебе становится всё равно. Шок студента рос в геометрической прогрессии. Золдик-сенсей в обыденной манере делился такой шокирующей информацией, что становилось ясно: для него это действительно что-то рядовое, обыкновенное. И собственные мечты и стремления Шото становились наивными и оторванными от реальности. — Я ещё раз укажу: если это будет вопрос жизни и смерти, твоей или чужой, ты быстро забудешь о своих принципах. И я не собираюсь ждать этого момента. Я сделаю проще, — Золдик вздохнул. — Видишь ли, с отношением «я позволяю себе трудиться только вполовину» я здесь никого не приветствую вообще. Профессия героя, как мне не раз говорили, заключается в том, чтобы отдавать всего себя спасению людей. Очевидно, ты к этому не готов. Так что я ставлю ультиматум: либо ты задействуешь огненную сторону, либо я ставлю вопрос о твоём исключении. — Что? — Тодороки выдохнул с удивлением. — Да, не удивляйся. Исключение. Если же это предложение будет отклонено и ты останешься, я не отпущу тебя так просто. Я поставлю тебя в положение, когда ты перестанешь задумываться, что же ты можешь использовать из своего арсенала, а что нет — тебе придётся задействовать всё. Понял? — Золдик улыбнулся с невысказанной угрозой. — Времени тебе до Спортивного фестиваля. Если ты на нём ни разу не воспользуешься огненной стороной, я начну выполнение своего плана. Свободен. Стоит ли говорить, что этот разговор привёл Тодороки в жуткое замешательство?

***

Айзава-сенсей посмотрел на Изуку с болью, стоило тому спросить об учителях Адаптации на поле боя. — Они запросили в пользование спортзал пятого комплекса трижды в неделю с конца занятий до восьми вечера. Я так понимаю, они занимаются с кем-то индивидуально. Сегодня они тоже там. Поблагодарив классного руководителя, мальчик ушёл, а Сотриголова остался проклинать свою жизнь и тот факт, что он связался с ними всеми. Изуку с трудом высидел оставшиеся уроки, а потом попросил Кацуки его не ждать и побежал в указанное здание. Бакуго смотрел ему вслед молча, но всё равно каким-то образом матерно. — Ты сам его натолкнул на эту мысль, — заметил Тодороки, досыпая соль на рану. — Заткнись! Изуку подходил к спортзалу и заметил у дверей вечно не высыпающегося парня, которого пару раз видел в стенах академии. Он должен был быть не с геройского курса. Парень с фиолетовыми волосами подпирал спиной стену и ждал, посматривая на часы, висящие перед входом в зал. — О, привет! Ты дополнительно занимаешься у Фрикса-сенсея и Золдика-сенсея? Меня зовут Бакуго Изуку, класс 1-А! — бодро поприветствовал другого ученика Изуку. Тот посмотрел на него прищурено, а после небрежно кивнул: — Шинсо Хитоши, 1-С. Да, можно и так сказать. — Вау, это храбро! — восхитился Изуку. — Я не думаю, что кто-то из наших рискнул бы сделать то же самое. — Я их понимаю, — тихо пробормотал Шинсо, отведя взгляд в сторону. — У общеобразовательных классов программа минимальная. Мне нужно было больше. — Минимальная программа? Это как? — Только азы самообороны без применения Причуды — нам геройская лицензия в будущем не светит. — О, верно, — пробормотал Изуку, задумавшись. — Эти законы… — То, что есть — уже больше, чем может предложить любая другая школа. — И тебе всё равно мало? Шинсо замолчал, а потом нехотя признался: — Я хочу перейти на геройский факультет. Для этого — мало. А ты что здесь делаешь? Изуку смутился: — Праздное любопытство. Хочу задать пару вопросов относительно их Причуд — меня безумно интересует эта тема. Хитоши заторможенно моргнул. — Разве у них не обычные Причуды усиления? — Ты тоже не знаешь точно? — Нет, — Шинсо подвёл взгляд к потолку, припоминая. — Нет, они редко что-то демонстрируют в принципе. Даже без этого ясно, что у них много боевого опыта. — Мы увидели, как они сражаются, своими глазами в Зоне Ненастоящих Катастроф! Это было так круто! — с восторгом подпрыгнул Изуку. Собеседник смерил его недоумевающим взглядом. — И на наших уроках они очень требовательные, к слову. Поэтому я и сказал, что вряд ли кто из наших рискнул бы продлить занятия больше необходимого. — Они вели у вас занятия в действительно плохом настроении? — внезапно спросил Шинсо. Изуку склонил голову набок по-птичьи: — Эм, нет. — Тогда вы ещё не знаете, что такое их «требовательность». Мне вот не повезло однажды. До сих пор иногда кошмары снятся. Каждый задумался о чём-то своём, и никто не заметил, как дверь спортзала открылась. Гон с весёлой улыбкой наблюдал за обоими, а потом заговорил, испугав учеников до сердечного приступа: — Если что, мы прекрасно вас слышали. Парни подпрыгнули и обернулись на учителя. — И-извините, — пробормотали оба в унисон. — Всё в порядке, у нас не тоталитаризм, всем разрешено иметь собственное мнение, — энергично ответил Фрикс. — Это даже увлекательно послушать временами. Заходите. Студенты нерешительно прошли в помещение, где увидели смеющегося до слёз Золдика. — Тоталитаризм, правда, Гон? — он вытер скопившуюся в уголках глаз влагу. — Мы учителя, а не правители! — Всегда найдутся зануды, которым важно контролировать мнение учеников вообще обо всём, даже о том, что к предмету не относится, — тот пожал плечами, но продолжал улыбаться, тепло глядя на супруга. — О да, такие не только среди учителей есть, — Киллуа отмахнулся. — Фух, это было смешно. Изуку-кун, что ты хотел спросить? Изуку застыл, взглянув в глаза преподавателя и на секунду потерявшись в них. А затем он отметил, что обращаться к нему по имени в отсутствие Кацуки, чтобы избегать путаницы, не было смысла. Но с чего бы ему быть против? — Эм, — он занервничал, хотя обычно это ему не было свойственно. — Я очень увлечён исследованием и анализом Причуд, поэтому хотел спросить о ваших… — Твой братец меня сдал? — с весельем спросил Золдик. Шинсо удивлённо посмотрел на преподавателя. Что там у них на геройском курсе происходило? — Он долго держался, к моему удивлению. — Он упрямый, не может просто оставить загадку в покое. А ещё немного гордый, поэтому пытался понять сам, — Изуку хихикнул. — Но в итоге, да, он рассказал мне и Тодороки-куну. — Хм, сын Старателя, да? — пробормотал Золдик. Всё же у них было больше двух сотен учеников, попробуй всех упомни. — Да, он. — Ладно, неважно. Мы не будем говорить о наших Причудах, — преподаватель вернулся к изначальной теме. Изуку огорчённо насупился. — Но мы можем кое-что показать, вам обоим. Шинсо-кун, для тебя это можно засчитать как часть обучения. Единственное, — Золдик задумался и взглянул на мужа. — Во время спарринга мы не будем на предельных скоростях, но это может быть всё ещё слишком быстро для вашего восприятия. Уж постарайтесь всё увидеть, — смешливо объяснил Фрикс, потягиваясь. Хитоши и Изуку переглянулись. Увидеть сражение между этими двумя мастерами боя?! Это невероятный шанс! Изуку тут же достал мобильник и отписал брату, что вернётся нескоро. — Можете присесть недалеко от выхода, вам лучше сосредоточиться на демонстрации, — добавил Золдик. Парни сели на пол, покрытый матами, рядом друг с другом. Гон довольно кивнул, а потом посмотрел на мужа. — Начинаем? Золдик ухмыльнулся, а потом по его телу расползлись электрические разряды, окутывая владельца защитным полем. Его волосы вмиг вспорхнули и застыли. — «Божественная скорость», серьёзно? — Гон посмотрел на него искоса. — Ты просто будешь каждый раз бить меня током, когда я коснусь тебя? — Да, — Киллуа пожал плечами. — Проблемы? — Вообще никаких, — бодро ответил Фрикс, а потом протянул палец и тронул защитный контур. — Ай! — он зашипел, отдёрнув палец, а потом снова коснулся электрического поля. — Какое тут напряжение? — Полмиллиона вольт, — Золдик закатил глаза. — А потом ты удивляешься, почему тебя все называют мазохистом? Серьёзно? — Да, я всё ещё не вижу связи, — пробормотал Гон, тряся обожжённым пальцем. Он тыкнул в защитное поле уже раз пять. — Дурак. Фрикс легкомысленно фыркнул и отпрыгнул назад, а после переместился обратно, нанося первый удар.