От охотника к герою

— Ну, не думаю, что тут есть что рассказывать, вы же сами всё видели по телевизору, — Киллуа пожал плечами. В торговом центре, как всегда, было очень шумно, но пока он был в состоянии это выносить. — Но если вам интересны подробности… — Интересны, — Мицуки потянула его за рукав. — Вот сюда. Золдик последовал за ней без возражений. За прошедшую неделю, на которой и прошёл Спортивный Фестиваль, они сближались с супругами Бакуго, но общались в основном по телефону — у всех было предостаточно работы. Сегодня же они наконец смогли снова встретиться лично, был даже подходящий повод. У Кацуки вот-вот был день рождения, так что Бакуго нужно было озаботиться подарком; Киллуа же намеревался разнообразить гардероб, потому что до этого не было ни настроения, ни времени. В итоге они решили пойти вместе. Было бы быстрее разделиться, что Мицуки и предложила, всё же времени у них было не так много, как хотелось бы. Киллуа и Гон напряжённо переглянулись, но всё же согласились. Таким образом, выбирать подарки отправились Масару и Гон, а Киллуа и Мицуки ходили по магазинам одежды. — Хорошо, если так, то расскажу, — Золдик хитро усмехнулся, заходя в один из многочисленных бутиков. — В целом, готовиться к Спортивному Фестивалю администрация начала почти со стартом учебного года. Тогда же мы с Гоном предложили некоторые улучшения. — Эффектные улучшения, — фыркнула Мицуки, останавливаясь у стойки с мужской одеждой. От неё не ускользнуло лёгкое волнение, которое он пытался скрыть, так что она хотела успокоить его этой беседой. — Как насчёт этой куртки? — Кожа — это всегда хорошо, — пробормотал Киллуа, а потом всё же стянул вешалку с вещицей. — Да, мы не знаем, что могло кого-то возмутить. Учеников мы тоже предупредили, что проскочить легко — не вариант. А они уже знали, что шутить с нами не стоит. — Вы им угрожали и до этого? — весело фыркнула госпожа Бакуго. — Ну, — Золдик закатил глаза, — мы даже не угрожали. Так, предупредили. Они просто сами по себе какие-то впечатлительные. Неважно. На самом деле, результаты не такие плохие, как можно было бы ожидать. Первый этап прошли все геройские классы и наш личный ученик с общеобразовательного факультета, что порадовало. — Вы взяли личного ученика? Почему? — Он напросился сам. Мы были не против. И справедливости ради — Шинсо тренировался с нами за этот месяц больше, чем ученики с геройских курсов. Три занятия в неделю длительностью более трёх часов — это намного больше, чем стоит в расписании даже у третьегодок. — Откуда у вас столько времени? Разве работа учителем не предполагает ещё кучу бюрократической возни? А геройская деятельность? — удивилась Мицуки. — Это привычный темп жизни для нас. К тому же нам очень скучно. — Скучно? — Геройская работа очень простая, — Киллуа завис перед рядом с рваными джинсами, а потом всё же взял несколько моделей. Госпожа Бакуго смотрела на него с любопытством. — Для нас простая. Мы как-то понаблюдали за другими героями… Они в большей части очень неэффективные и нерасторопные. — Знаете, Изуку говорит так же. Почти слово в слово. — А как вы думаете, кто его учил? — Золдик гордо ухмыльнулся. — Разве ему не было три года, когда его похитили? — удивилась Мицуки. — Когда вы успели? — Мы начали учить его с того момента, как ему исполнился один год. Я частично повторял то воспитание, что было у меня. — То есть, вас растили как бойца? У вас настолько опасные места? Где это вообще? — Госпожа Бакуго всерьёз задумалась. Киллуа неловко отмахнулся: — Ну, неважно. Правда. До тех пор, пока Изуку не станет интересно… Возвращаясь к теме Спортивного Фестиваля. Как я услышал, это важно, потому что потом ученикам будут предлагать стажировки разные геройские агентства в зависимости от результатов Фестиваля. И это вроде как поможет в будущей карьере. — И вы могли бы дать совет мальчикам? — Э-э-э, мы с Гоном здесь живём меньше года. Мы можем дать совет, но его качество сильно будет зависеть, во-первых, от целей ребят, во-вторых, от конкретных героев, о которых будет идти речь. Что ж, больше ничего интересного я здесь не вижу, пойду в примерочную, а потом заглянем в другое место.

***

Гон осматривал всё вокруг с интересом, но от Масару не ускользнуло нервное напряжение, сопровождавшее его спутника всё то время, что они были вместе. — Что-то беспокоит? — нерешительно уточнил Бакуго, осторожно вступая в диалог. За эти дни он успел пообщаться с этой странноватой парой, в основном сообщениями, и теперь был больше готов к прямым взаимодействиям. — Ах, ну, — Фрикс немного смутился, — да. Мы с Киллуа почти не расстаёмся уже долгое время, поэтому мне непривычно. — Это необычно… — У нас был период, когда мы разошлись, — Гон тяжело вздохнул. Вспоминать это было тяжело. — Давно, задолго до рождения Эзукая, но оказалось, что это повлияло на нас сильнее, чем мы могли подумать. После воссоединения мы стремились всегда находиться рядом… А после потери сына даже мысль о том, чтобы разойтись снова, причиняет боль. Масару неторопливо обдумывал сказанное. Золдик и Фрикс были одной из самых необычных пар, которых только можно встретить, но их отношения казались очень крепкими. Что могло их разделить? — А как начались ваши отношения? — Если говорить о начале, то это была дружба, — Гон слабо улыбнулся. — Мы познакомились, когда нам было по двенадцать. Около полутора лет мы путешествовали, встречая новых друзей, играя, влезая в приключения… Некоторые оказались слишком опасными. Когда нам было четырнадцать, мы расстались. — Почему? — Это история на другой раз, — Фрикс мотнул головой. — Через два года мы воссоединились и больше не расставались. Нам было семнадцать, когда мы стали встречаться. Было даже немного неловко, учитывая, что все наши родственники, друзья и даже просто знакомые были уверены, что мы встречаемся уже давно. Бакуго кивнул и завёл спутника в магазинчик возле кафе. — Дети обожают музыку. Они даже одно время учились играть на музыкальных инструментах, Кацуки выбрал барабаны, Изуку — гитару. — Ух ты! — восхищённо протянул Гон. — Но мне кажется, им теперь на это хобби времени не хватит… — Вряд ли, мы собираемся загонять их до полусмерти. Но вдруг у них хватит сил? — Оптимизма ему было не занимать. Масару остановился и начал перебирать музыкальные альбомы на полке, время от времени поглядывая на Фрикса. Его лёгкое и весёлое отношение к подобным вещам всё ещё было странным. — Не собираетесь жалеть детей? Им нужна какая-никакая личная жизнь. — Для этого им в первую очередь надо будет выжить, — Гон пожал плечами. — Это не садизм и не игра, они выбрали опасную профессию. Жалеть их — худшее, что мы можем делать, как учителя и даже как родители. Наша обязанность — предоставить им возможности для роста и подтолкнуть в нужном направлении, остальное уже зависит от них. Ненадолго застыв, Масару погрузился в размышления. Его сомнения и подозрения наконец обрели конечную форму. Конечно, Фрикс и Золдик будут диковинкой для окружающих — их мировоззрение не подразумевает безопасной среды для жизни, они сами не привыкли к спокойствию и миру. И это не просто следствие потери сына, Гон очень непринуждённо делился своими убеждениями, а значит, они с ним уже давно. — Я понимаю, — мужчина коротко кивнул. Теперь он действительно понимал намного больше, чем раньше, все странности — поступки, подбор выражений, даже характер их личной связи — стали объяснимы. И это открытие огорчило Масару, потому что родные родители Изуку должны были пережить немало боли даже без всей этой сложной, запутанной ситуации с похищением их сына. — Правда? — Гон удивился. — Очень многие бы сказали, что мы сгущаем краски и просто издеваемся над детьми. Точнее, нам так уже говорили. — Осмелюсь предположить, что ваш стиль обучения — следствие личного опыта. И если так, вам лучше знать. Купив последние альбомы любимой группы Кацуки, Масару хотел заглянуть ещё в магазин спортивных товаров, там точно найдётся хорошее дополнение к подарку на день рождения. — Думаю, тут вы бы помогли, потому что я мало понимаю во всём этом, — Бакуго немного смутился. — О, конечно! Я знаю, что нам нужно. После покупок они решили сначала взять кофе на всех четверых, а потом уже встретиться с Мицуки и Киллуа — оба прекрасно знали предпочтения своих вторых половинок. — Извините, если это будет тяжёлый вопрос, — Гон с недоумением посмотрел на Масару, пока они ждали заказ. — Но… вы сталкивались с гомофобией? Или с сопротивлением кого-то из родных? — Ах, это, — Фрикс мотнул головой. — Не настолько, чтобы беспокоиться. Никто из наших родичей и близких друзей не занимается такой ерундой, чтобы совать нос в чужую кровать. У нас это вообще не особо распространено. Хотя, если говорить о семье Киллуа, то там больше возмущались браком его старшего брата Иллуми, но исключительно из-за персоны его мужа, а не потому что он мужчина. И это быстро сошло на нет. Были единичные случаи, когда нам пытались выразить возмущение абсолютные незнакомцы, конечно, причём здесь, в Японии, немного чаще, чем у нас на родине. Собственно, некоторые из них после своих выступлений заикаются до сих пор, а некоторые больше никогда не заговорят. — Ах да, — Бакуго вздохнул. Можно было догадаться раньше, что в условиях жизни Золдика и Фрикса люди мало переживают о мелочах вроде ориентации и идентичности. — Простите, глупый вопрос. — Нет, не глупый, — Гон мягко улыбнулся и забрал готовый заказ. — Вы сочувствуете и хотите понять. Это важно и ценно. На секунду улыбка сошла с его лица. Сочувствие и понимание… У него не лучшая первая ассоциация для этих слов.

***

Обосноваться в НЗЖ с Кайто и остальными оказалось проще, чем Гон думал — он быстро привык. В первое время он обдумывал разговор с Джином и пытался найти в нём какое-то утешение. Все люди причиняют друг другу боль; даже худшее в себе можно использовать на благо тех, кого любишь. И это работало… Но в какой-то момент иллюзия умиротворения разлетелась на осколки, и Гон не мог собрать её снова хотя бы для того, чтобы друзья перестали волноваться. Даже Леорио, с которым они общались через звонки и сообщения, отмечал, что Гон совсем на себя не похож, но тактично молчал о возможных причинах. Гон был ему за это благодарен. Этим вечером подросток забрался поглубже в лес. Обычно его бы окружали мелкие животные, но леса НЗЖ после муравьёв-химер относительно пустовали. Это было немного непривычно, но Гону нужно было побыть одному, так что он совсем не возражал. Сидя под пышной кроной старого дуба, Гон прикрыл глаза. Вина пожирала его. Это было очень знакомо: тогда он не уберёг Кайто, а сейчас потерял Киллуа. Не из-за кого-то другого, он сам причинил своему другу боль, и если подумать, не впервые. Киллуа всегда прощал его, а в этот раз рассщедрился лишь на лёгкий упрёк, что мучило Гона. Если даже причинять друг другу боль естественно, он всё равно должен был понести наказание. Невозможность искупить вину отравляла его изнутри. Тишина, изредка нарушаемая лёгким ветром, в какой-то момент стала подозрительной. Чутьё сигналило, что кто-то рядом, и Гон открыл глаза и резко повернул голову направо. Хисока во всём своём великолепии стоял неподалёку, опираясь спиной на одно из деревьев и беззвучно перебирая свои любимые карты. — Зачем пришёл? — холодно спросил его Гон. — Ты такой грубый, — Хисока наигранно вздохнул. — Одиночество на тебе плохо сказывается. Но всегда есть хороший способ снять напряжение — битва. Сразимся? — Я потерял Нэн, — Гон сглотнул. Ему не до битв сейчас, это трудно понять? — Тебе здесь нечего делать, уходи. Мороу хмыкнул. — Ну ладно. Не хочешь драться, у меня есть другое предложение. Не далее как вчера Иллуми и Киллуа в приватной беседе хорошенько перемыли нам косточки. Как насчёт того, чтобы сделать то же самое в ответ? Фрикс встрепенулся и сжал кулаки. Его взгляд, пустой и равнодушный, стал острым и мрачным. — С чего бы Киллуа говорить с Иллуми? И откуда ты знаешь? В твои слова сложно верить, особенно после того, как ты не раз обманывал меня. — Ну, начнём по порядку, — Хисока уселся на пенёк неподалёку, закинув ногу на ногу. Как будто не посреди леса находится — кому какое дело до того, как он сидит? — Мне нет смысла врать. Отношения молодёжи меня мало волнуют, да и какой толк? За Иллуми я слежу. В свою очередь Иллуми время от времени следит за Киллуа. Они сейчас не так далеко отсюда, знаешь ли. Гона прошила дрожь. Наверное, ему было бы лучше не знать о последнем. — Но это не столь важно, — довольно ухмыльнувшись на его реакцию, Хисока начал тасовать колоду карт. — Важно то, что эти двое обсуждали то, насколько мы похожи. Это меня рассмешило, а потом я подумал… Вообще-то да. — Если в глазах Киллуа я равняюсь тебе, мне лучше сразу повеситься, — тяжело вздохнул Фрикс. — Давай без поспешных решений, — испугался Хисока. — Я пошутил, — буркнул Гон. — Вот и замечательно. Извини, теперь сложно различить, где ты шутишь, а где нет… Может, это ещё одна черта, которая делает нас похожими? — задумался Мороу. — Нет, я всё-таки повешусь. — Не надо, пожалуйста. Это обесценит многие мои труды. — Угадай, как сильно это меня заботит. — Какой ты всё-таки неблагодарный, — Хисока закатил глаза. — Как и все дети, впрочем. Фрикс поджал губы. Меньше всего он хотел терпеть Хисоку дальше, примерно на том же уровне было желание обсуждать с ним кого-либо (тем более, Киллуа). Но Хисока мог бы рассказать что-то о Киллуа. Слушать было бы больно, но Гону так хотелось узнать о нём… хоть что-нибудь. И разве он не заслужил этой боли? — Каким был Киллуа? С ним всё хорошо? — глухим голосом спросил Гон. — Ну, если рыдать навзрыд — это хорошо, то вполне. Гон застыл. Хисока отбросил притворство и говорил холодно, равнодушно, сощурившись и пристально глядя на него, и от этого становилось только хуже. — Когда вы были вместе, ты его ранил. Когда он ушёл, то ранил себя ещё сильнее. И знаешь, мне особенно запомнилась фраза: «Я понимаю, что дорог ему. Настолько, что он готов за меня умереть, но не настолько, чтобы он захотел ради меня жить». Потому что это в точности описывает нас обоих, Гон. Мысли Гона путались в истерике. Он думал о многом, но никогда не считал, что для Киллуа будет так важна его жалкая жизнь. Было ли следствием его эгоизма постоянное намерение достичь цели, но умереть, оставив любимого человека позади? Наверное, да. Хисока прав, он просто неблагодарный ребёнок, который даже не умеет любить, не причиняя при этом вреда. — В наших глазах, — продолжал Мороу, не глядя тасуя карты, — наша собственная жизнь ничего не стоит. Можно ли винить нас самих — спорно. К тому же мы обычно одиноки, Гон. Это следствие, причина или вообще никак не связано, не знаю. И нет разницы. Но когда рядом появляется кто-то, это становится проблемой. Гон еле дышал. С каждым словом Хисоки ему становилось всё хуже. — Ах да! — Хисока за секунду надел маску легкомысленного весельчака. Карты беспорядочно взмыли в воздух и растворились. — О чём это я. Всё закончилось хорошо, относительно хорошо. Они поговорили, немного успокоились… Ха, я так вывел Иллуми до этого — ему было жизненно необходимо кому-то пожаловаться на меня… Фрикс с трудом выплывал из болота уничижительных мыслей. — …Ну, так бывает, если абсолютно намеренно вернуть ему совместные воспоминания, от которых он очень сильно хотел избавиться. Честно, он забавный. Он думал, я не пойму, что он сделал? Или что я оставлю его в покое? Я слишком эгоистичен, чтобы отпустить того, кто мне нужен. — Я не понимаю… — начал было Гон. Почему вообще Хисока упоминал Иллуми? Как они были связаны, что произошло между ними? — Не понимаешь? Я думаю, ты понимаешь очень хорошо. Ты отпустишь Киллуа, Гон? — Мороу вновь избавился от игривости в голосе. — Навсегда, без единого шанса увидеться вновь. Чтобы оградить его от тех мучений, что ты ему обязательно причинишь. — Нет, — выдохнул Гон. Сильная паника поднималась в нём, стоило представить окончательный разрыв. Тёмное, тяжёлое, мрачное отчаяние из самой глубины души затопило всё его существо. — Нет! НЕТ! Он эгоистичный монстр, неблагодарный ребёнок, и это никогда не изменится, но именно поэтому он никогда, никогда не откажется от Киллуа. И не позволит никому его отобрать. Гон совсем упустил Хисоку из виду, погрузившись в свои чувства. Он очнулся лишь тогда, когда обнаружил Мороу перед собой довольно улыбающимся. — Так определённо лучше. С этими словами Хисока неожиданно нанёс сильный удар Гону в челюсть. Подросток отлетел на несколько метров и вскрикнул, почувствовав, как всё его тело содрогнулось от дикой боли. А через несколько секунд сквозь кожу Гона начал пробиваться Нэн. Его собственный Нэн. Он растерянно посмотрел на Хисоку. — Тебе кто-то говорил, что ты глупый? — елейно пропел Мороу. — Если бы ты полностью лишился Нэн, ты был бы мёртв. А раз ты жив, то всё, что нужно было сделать, — пропустить пару хороших ударов Нэн. Тебе повезло, что я справился за один. Ну, ещё можно было медитировать, но кому нужны эти обычные, скучные пути? Бить тебя всегда очень весело. — Не знаю, чего я ожидал от тебя, — Гон поднялся, вспоминая, как брать поток Нэн под контроль. Очень быстро беспорядочный выброс энергии затих. — М-м, от меня нельзя ничего ожидать. Помнишь, что я говорил о Трансформаторах? Мы довольно переменчивы. Вначале хотим одно, потом другое… — В руке Хисоки из ниоткуда появилась карта Джокера. — Но я всё ещё хочу сразиться с тобой однажды, нельзя же зарывать такой талант в землю. И вот ещё что, — Мороу хитро усмехнулся. — Раз уж ты всё понял о себе, подумай вот о чём. Киллуа не нужен рядом слабак, которого надо вечно вытаскивать из неприятностей. Раз уж ты будешь и дальше отравлять его жизнь, постарайся хотя бы быть ему полезным. Гон упрямо сжал кулаки. — Учту, — твёрдо ответил он. — И если позволишь, то вот тебе мой последний совет, — Хисока перевернул карту, и она исчезла между его пальцев. — Научись контролировать свои эмоции. Пока они тебе в основном мешают, но кто знает… Мороу ушёл, не попрощавшись — исчез, как и его карта за пару секунд до этого, за считанное мгновение. А Гон замер, пытаясь понять, что хотел на этот раз сказать Хисока. Он что, умер бы, если бы хоть раз выразился по-человечески?