От охотника к герою

— Вас везти побыстрее или поспокойнее? — спросил Киллуа подростков, когда они сели в машину. — Второе, я сегодня максимальную скорость уже топил, — Кацуки потёр лоб. Изуку вздохнул и посмотрел в окно. Он не особо хотел снова разбираться с тем, что только что произошло, потому что это было очень неприятно, но было глупо не воспользоваться шансом. И его брат, по всей видимости, подумал точно так же. — А где водятся двухметровые зайцы? — спросил он. — Технически это существо было химерой, муравьи-химеры. Когда королева поедает добычу, гены её «еды» передаются следующему поколению. Эта тварь успела сожрать и лесную живность, и водоплавающую, и людей, — спокойно ответил Золдик. Автомобиль двигался плавно, оказалось, что нормально водить эта супружеская пара умеет. — В итоге телосложение у этого экземпляра было человеческим, основное тело — от зайца, и ещё вроде перья имелись на руках. Остальные были самыми разными, некоторых от людей отличали какие-то мелочи, а другие внешне полностью копировали животное. Не самые приятные противники. А появились они у нас с ещё более специфичной территории и представляли большую угрозу. Надеюсь, теперь вы понимаете, почему мы не можем рассказать всё за раз. Это малая доля того, что у нас происходило. Тишина после этого продержалась недолго. Изуку перебирал свои мысли и наконец решился начать разговор о сегодняшних событиях. — Когда дядя Иллуми успел воткнуть в нас иглы? Киллуа пожал плечами: — Понятия не имею, но скорее всего, после официальной встречи, поскольку Кацуки оказался тоже затронут. — Я вообще не понимаю, почему ещё и я… — Я бы сказал, что таким образом тебя приняли в семью, но сам понимаешь, привилегия относительная, — Золдик усмехнулся. — «Принять в семью» значит использовать свою силу против нас? — недовольно уточнил Изуку. Киллуа обернулся на него. — Я бы сказал, что да. Иллуми не считает это чем-то плохим. — И ты тоже? — задал Изуку волнующий его вопрос. Потому что Киллуа был мало обеспокоен самим фактом гипноза, только его последствиями. Для самого подростка это было просто возмутительным, появилось смутное ощущение предательства. И, чёрт возьми, он просто хотел понять: неужели это нормально для Иллуми, Киллуа, всех Золдиков? Они и ранее казались не обеспокоенными огромной частью моральных норм общества. Из-за собственной пониженной планки Изуку не догадался сразу, что возможно, у них вообще отсутствует какая-либо мораль. Было ли это плохо, не было — неважно. Ему просто хотелось понять, насколько плохим был поступок Иллуми для той среды, в которой его дядя всё время жил. И если так, очертить границы, чего делать категорически нельзя. — Я нахожу это неприятным и сам бы не делал, но считаю, что если я не мог справиться с иглой Иллуми до того момента, значит, я был просто слаб. Будь я сильным, подобная защита мне не понадобилась бы. Или Иллуми не смог бы внедрить мне иглу. Или я избавился бы от неё быстрее, — безразлично перечислял Киллуа, вернувшись взглядом к дороге. — Но повторю, сам бы я подобным не занимался. Это мне противно. Иллуми… — Золдик задумался. — Он манипулятор по своей сути. Когда я говорил, что его способ справляться — контроль, я имел в виду именно это. И это он ещё мягок, потому что вы относитесь к его семье. Вы не видели, что происходит с теми, на кого ему плевать, и лучше, чтобы не увидели никогда. Но мне почему-то кажется, что вам придётся это лицезреть. Кацуки передёрнуло: — Я не хочу, спасибо. Я люблю драки и всевозможный экшн, но это явно другой жанр. — Скорее психологический триллер, — Киллуа кивнул. — В целом, мне было обидно, но я просто испытал облегчение от того, что это не мой характер, а внешнее воздействие — я ничего не подозревал. Потому что на самом деле меня обучали именно так: вначале оценить свои шансы, и если они низкие, уносить ноги. И я находил это рациональным: зачем пытаться, если ничего не получится? Но после встречи с Гоном я понял, что можно делать иначе, он из тех, кому неважно, сколько времени или сил нужно потратить ради своей цели, он безумно упрямый и будет пытаться раз за разом в любом случае. Я считал это глупым, конечно, но в какой-то момент это также начало восхищать. А потом… Золдик замолчал, то ли не желая говорить, то ли погрузившись в воспоминания слишком глубоко, а слабая улыбка, появившаяся из-за упоминания Гона, угасла. Изуку слушал его внимательно и был недоволен этой паузой. Он чувствовал, что ему нужна эта история целиком. — А потом? — надавил он. — Потом наступил тот момент, когда моё воспитание не должно было играть роли. Гон был в опасности, а моё тело было неспособно даже двинуться на его защиту. Это угнетало, ведь я считал его другом, своим первым и единственным другом, ближе которого у меня не было на тот момент. Я думал, что это я такой плохой человек, если так трясусь за собственную шкуру, а я и так был невысокого мнения о себе, — мрачно ответил Киллуа. — До знакомства с ним у меня не было причин ставить себе настолько опасные вызовы, моё обучение было в меру экстремальным, но в такое положение меня не ставили. Затем у меня появился важный человек, я знал, что должен его защитить. У меня не было права отступать. И когда моё сопротивление достигло пика, я почувствовал иглу — источник принуждения — и вытащил её из головы. Изуку очень успокоился, услышав, что его собственные переживания были знакомы отцу. Теперь он наконец мог расслабиться и выдохнуть… Мог бы, если бы не брат. — То есть, мы действительно могли бы избавиться от игл самостоятельно? — Он был недоволен. — Это невозможно провернуть быстро, — Киллуа мотнул головой. — Для этого нужно время и, как я уже сказал, очень сильная мотивация. Гон тогда был особо уязвим, абсолютно беззащитен, и поэтому я знал, что без меня он не справится. Что я его единственный шанс выжить. Возможно, вы бы оказались в подобной ситуации в ближайшие дни, но есть другой нюанс. Мой путь сопротивления был достаточно долгим, я почти год мучился этими мыслями. Я не уверен, что у вас бы сразу получилось. Изуку окончательно выдохнул. Теперь он был спокоен: его страх — результат не слабости, а внешнего контроля, и стыдиться теперь особо нечего. Вот только… — Кажется, Тодороки-кун получил ни за что, — он прикрыл лицо руками. Теперь, остыв, он стыдился того, как обошёлся с другом. Золдик весело рассмеялся: — Переживёт!

***

Иллуми с задумчивым видом сидел на краю крыши, одна нога свисала вниз, а вторую прижимал к груди. Хисока, стоявший неподалёку, наблюдал за ним, как всегда, полный восхищения. — Тебе не было смысла отправляться за ними в Хосу, Иллу, — мягко начал он. — Гон и Киллуа опекали детей, они бы справились сами. Я ведь уже говорил, что эти существа не будут опасны для любого Охотника средней руки, а мы все весьма далеки от понятия среднего. Почему? Золдик моргнул и перевёл пугающе округлые чёрные глаза на мужа. — Почему? — повторил он почти с той же интонацией. — Почему. Я не обдумывал это, просто сделал. — Это тебе не свойственно. — Верно. Поддержание диалога в список сильных сторон Иллуми никогда не входило. Хисока фыркнул чуть насмешливо, привыкший к этому за все годы совместной жизни. — Твоё беспокойство стало иррациональным. Иглы не нужны были мальчикам, не в их пластмассовом и спокойном мирке, но ты всё равно их использовал. Сопровождение, учитывая присутствие родителей, — а это уже больше, чем было у нас, — тоже. Воспитание семей вроде ваших особенное, оно не подразумевает такого сильного патронажа. Родители доверяют силе своего чада и позволяют самому разбираться с проблемами и накапливать жизненно важный опыт. — Ты прав, — безразлично обронил Иллуми. — В чём же дело? — Я не знаю. Мне неважно. Старший сын Золдиков всегда был таким. Закрытым, равнодушным даже к себе, глухим к тому, что происходит внутри него. Иногда, когда удаётся довести его до точки крайнего кипения, происходит настоящий взрыв, эта буря сметает всё живое вокруг без сожаления, и Хисоке приходится очень стараться, чтобы не отправиться на небеса экспресс-доставкой. Но если эмоции находятся ниже этой планки, с течением долгого времени они просто вносят некоторые изменения в манеру поведения Иллуми, и это был тот самый случай. Мороу подозревал, что привязанность к Киллуа у него прорастала так же медленно и мучительно, отравляемая его порочной душой и искажёнными представлениями о любви. Связь с самим Хисокой проявлялась примерно таким же образом, почти незаметно даже для того, кто хорошо знаком с Иллуми. Воссоздавать по мельчайшим деталям полную картину было безумно увлекательно, и в этом Хисока находил для себя удовольствие. — Я подозревал, что так и будет. За все эти годы поисков ты стал более отчаянным, как мне кажется. Потеря племянника повлияла на тебя сильнее, чем можно было себе представить, — тихо проговорил Хисока. Иллуми отвернулся к раскинувшемуся внизу пейзажу ночного города. — Наверное, это проявление паранойи в твоей манере. Ведь маленький Эзукай так любил тебя… С уголков глаз Иллуми стекли несколько слезинок. Он растерянно провёл пальцами по лицу, стирая их. — Да, — устало выдохнул он. — Видимо, теперь я немного параноик. — И ты огорчён. Потерей контроля, невозможностью защитить или отвержением любимого племянника, единственного родного человека, который игнорировал всё плохое в тебе и любил несмотря ни на что? Это должно было быть мучением — вытаскивать на поверхность запрятанные и тщательно игнорируемые чувства всегда сложно, но когда это делает кто-то другой против твоей воли, становится ещё и больно. Слёзы текли одна за другой, бесшумно исчезая — как будто сама ночь помогала Иллуми сокрыть момент слабости. Разумеется, Хисока не хотел причинять боль, но был в какой-то степени вынужден. Если оставить весь этот клубок эмоций невысказанным и запутанным, Иллуми просто начнёт заходить дальше в чрезмерной опеке, а это грозит полным обвалом его отношений с Эзукаем. Иллуми нужно было помочь, прояснив то, что грызло его изнутри до сих пор. Вряд ли это когда-нибудь прекратится, но зная, с чем имеешь дело, намного легче сдерживать некоторые импульсы. — Он добрый ребёнок, — добавил Хисока напоследок. — Тебе просто нужно будет извиниться, ты ведь не зря учился этому? Думаю, он оценит. Остаток ночи прошёл в полном молчании, но это устраивало обоих.

***

— Вы были рядом? — Шото хмурился, глядя на забинтованную руку. На соседней койке лежал Иида, и помимо него в палате был ещё Гон. — Да. Мы минут десять за вами наблюдали, но не вмешивались. Смысла уже не было, — беззаботно отозвался Фрикс, что-то печатая со смартфона. — Вы дети вроде бы самостоятельные, вас никуда на поводке водить не надо. Хотя в целом поводок — вещь интересная, ощущения довольно экзотичные… Тодороки замер с разинутым ртом, а Тэнья ударился головой о металлическую спинку кровати. — Я не хочу об этом знать, пожалуйста! — Ой, — Гон опомнился и отвлёкся от экрана. — Извините, я просто с Киллуа переписываюсь… Им осталось ещё минут десять пути. — Вы ведёте переписку, пока он за рулём? — дотошно уточнил Иида. — Да. Иида-кун, что с твоим сочинением-анализом? Ответом служил тяжёлый вздох. — Через десять минут я хочу услышать основные пункты, письменная форма к утру к возвращению Киллуа. Думаю, бумага и ручка в больнице найдутся. Вошедшая медсестра возмутилась: — Постыдились бы работой нагружать ребят, они же в таком состоянии! — Когда они будут работать героями, у них времени отлёживаться не будет, — твёрдо ответил Гон. — Пожалуйста, занимайтесь своей работой. — Вот и дали бы им отдохнуть, пока они ещё не работают, — возмущённо бормотала женщина, а потом, кинув на Фрикса последний гневный взгляд, ушла. Последний фыркнул. — Иногда такое отношение раздражает… Ну не хрустальные же вы. Утром пришёл полицейский за снятием показаний и вдобавок он был очень обеспокоен правовым статусом стажёров. — Формально Пятно задержали вы, но лицензии для применения Причуды в таких случаях у вас нет, и это может грозить вам неприятностями, — полицейский поморщился. — У них не было лицензии, но было разрешение от руководителей, — вмешался Гон, который слушал весь разговор. — Я не понимаю, в чём проблема. — А вы?.. — Руководитель. — Видите ли, ваши полномочия неясно определены… — Да, это серая зона, но не нарушение закона. Не моя вина, что законы можно трактовать по-разному. Но предполагается, что стажёр может попасть в опасную для жизни ситуацию, и мы учитывали это. Да, на практике разрешение выдают редко, опасаясь бюрократической возни и проблем, но я бумажек не боюсь, а проблем тем более, как и мой партнёр. Иида и Тодороки были удивлены. Они не ожидали, что их учитель, обычно слишком беспечный и небрежный, чтобы волноваться о правовом статусе, будет настолько подготовлен. Полицейский немного поворчал, но всё же ушёл. Киллуа появился ещё спустя час. Гон после приветствия передал ему работу Ииды и спросил: — Так он был прав? — Да, — Золдик устало закатил глаза. — Журналисты насели на академию, как стервятники, и из-за того, что я выдал в прямом эфире, академия теперь вынуждена провести пресс-конференцию. Тебя, кстати, никто от неё не освободит, поскольку ты тоже засветился. — Им нечего делать, как поднимать шум из-за сбрендившего преступника? — пытался понять Фрикс. — Они поднимают шум из-за того, что такой ответ даёт учитель геройской академии, — подал голос Иида. Всё это время разговор вёлся прямо в палате. — Вот блять, — вздохнул Киллуа, не обращая внимания на присутствие подростков. — Не люблю я всё это. Я же им так объяснюсь, что они меня годами полоскать будут. Но не объясняться я не могу, потому что репутация академии и без того пострадала. — Может, лучше я? — предложил Гон. Золдик посмотрел на него саркастично. — Ты? Давай спросим. Ребята, — он повернулся к ученикам, — как думаете, у Гона общение с прессой выйдет лучше, чем у меня? Шото и Тэнья переглянулись и ответили в один голос: — Одинаково отвратительно. — Ну и плевать. Если что, пусть мозговитый крысак разбирается, я не нанимался для связей с общественностью, — Киллуа пожал плечами.

***

Киллуа сидел за столом в зале, отведённом под пресс-конференцию, закрыв лицо руками. Гон рядом осторожно хлопал его по плечу. — Ну как можно было так проебаться, ну как? — проскулил Золдик. — Незу думает, что так будет лучше? Серьёзно? — Всё хорошо, в крайнем случае, у нас просто будет гора трупов. А кто накосячит, тот и исправит, — Фрикс с явным намёком посмотрел в сторону приближающегося Иллуми. — Хоть раз иглы на что полезное пойдут. Иллуми моргнул, смотря на них двоих: — Ещё раз: я согласился, потому что?.. — Потому что отрабатываешь зайца в стрингах. Это минимум, чтобы назначить тебе встречу с Изуку, на которой ты извинишься уже перед ним, — ответил Киллуа, тяжело вздыхая. — Ясно. — Как ты вообще узнал, а? — младший Золдик с негодованием покосился на Незу, который ловко забрался на стул с другой стороны от него. — Ваш брат также числится в геройской базе. Он почти не попадал на камеры наблюдения, но пару раз повезло его засечь в нашем районе. Новое лицо, авторитетное, как ваш старший брат, Золдик-сенсей, хорошо бы разбавил напряжение. — Да какой разбавит, он его создаст! Но мне всё равно. А ты, — он схватил Иллуми за руку и оттащил уголок. — На кой чёрт ты-то в геройской базе оказался? Ты же к старому делу вернулся! — Я же говорил, каковы преимущества. Ты сам не хотел вызывать лишний шум, поэтому, чтобы избежать правовых нюансов относительно применения Причуды, которой у меня и так нет, мне лучше иметь геройскую лицензию. Иллуми даже не шелохнулся. Киллуа смотрел на него некоторое время, а потом махнул рукой: — Отлично, это ты у нас мастер врать и изворачиваться. Вся работа на тебе. Просто убеди их, что я не психопат-анархист. — То есть, я могу просто озвучить тот факт, что мы наёмные убийцы? — Да не так! — закричал Киллуа. — Почему нет? Соответствует запросу. Анархизм — идеология, но как наёмники мы её лишены. Психопатия у наёмников — тоже нечастое явление. Всё верно, — Иллуми склонил голову набок. Младший Золдик развёл руками: — Так, нет, идея херовая, я говорил это сразу, и никакой ответственности за это я нести не буду, — выдохнув, он продолжил. — Про семейный бизнес ни слова, тебе провинностей перед моим сыном мало? Хочешь ещё немного осуждения на десерт? Не. Вздумай. Мобильник Киллуа издал трель, и Золдик мгновенно ответил на звонок. — Ото-сан, что там у вас сейчас творится? Это из-за Пятна? Вы правда сейчас проведёте встречу с прессой? — Изуку был очень обеспокоен. По сути, вся пятница из стажировки выпала — Иида в больнице, а руководители заняты последствиями всего вчерашнего вечера. — Да, сейчас будет пресс-конференция. Все понимают, что меня к ней допускать нельзя, так что как представитель выступит твой дядя. Изуку замолчал на минуту, а потом спросил: — А кто и под чем принимал такое решение? — Директор захотел оригинальности и креатива. Не волнуйся, Иллуми — профессионал касательно того, чтобы скрывать, недоговаривать и молчать, — Киллуа посмотрел на брата с явным намёком, — и терпения у него в миллионы раз больше, чем у меня. Надежды всё равно нет, но чудо может случиться. — Ну, в храм сбегать помолиться я уже всё равно не успею, — тяжело вздохнул Изуку. — Какой храм, ты же в бога не веришь, — удивился Кацуки на фоне. — Теперь точно не верю. Держитесь там. — Держимся. Если всё будет слишком плохо, заглянем мы только завтра. Если не очень, то сегодня, — оповестил сына Киллуа напоследок. Вернувшись на место, он и минуты не высидел спокойно. — Иллуми, я так не могу, я же либо журналистам, либо тебе наговорю на три пожизненных и вечную отмену, ты можешь своей иглой заставить меня молчать, а? — обратился он к старшему. Тот кивнул, мгновенно вынимая иглу: — Конечно. — А может, попробуем без этого? — Гон отодвинул Киллуа подальше от Иллуми. — Гон, я не доверяю ни ему, ни себе, но себе я не доверяю чуть больше. Иглу. — Она выдержит даже твой всплеск ярости, поскольку ты принимаешь её добровольно, — заметил Иллуми, быстро выполнив требуемое. — А это имеет значение? — Фрикс покосился на старшего Золдика. — Разумеется. Ломать чужую волю и принимать её под контроль без сопротивления — разные степени свободы для Манипулятора. Я многое могу с таким расширением. — Вы очень интересная семья, — Незу наблюдал за ними с большим интересом. — Ваша Причуда работает через иглы? — Не только. — А вот и первые журналисты… — Гон вздохнул. Его вид выражал усталость. — Как же мне это всё надоело. — Пресс-конференция ещё не началась, — Иллуми склонил набок голову. — Да я не про неё, а про то, почему мы должны тут плясать, как цирковые обезьянки, успокаивая чересчур расслабленную общественность, — буркнул Фрикс. Это противоречило его натуре, и даже если сейчас он лучше, чем в детстве, понимал некоторые социальные нормы, это не значит, что он мог под них подстроиться. А социальные нормы этого мира, более строгие и ограниченные, уже начали раздражать. Когда зал наполнился, директор Незу заговорил: — Добро пожаловать на эту пресс-конференцию. Поскольку у многих людей возникли вопросы к одному из наших преподавателей, наша академия любезно согласилась предоставить возможность эти самые вопросы задать. Однако отвечать на те из них, что направлены лично Золдику-сенсею, будет его старший брат, Золдик Иллуми, ещё один профессиональный герой из подпольного мира. Что касается мнения администрации Академии, его высказывать буду я. Можете начинать!