От охотника к герою

Журналистов ожидала довольно странная картина. В мире Причуд, казалось бы, можно привыкнуть к разным экзотическим зрелищам, но сегодняшние жертвы любопытства обывателей всё равно умудрялись вызывать какие-то абсолютно новые ощущения. Преподаватель, Золдик Киллуа, оставлял двойственное впечатление. Его взгляд открыто транслировал враждебность, но всё его присутствие было немного приглушённым, что снижало накал транслируемых им эмоций. По левую сторону от него сидел Фрикс Гон, также отметившийся в скандальном прямом эфире, партнёр и коллега Золдика, что оказалось довольно пикантной подробностью. Его настрой был также далёк от дружелюбного, хотя предварительно собранная информация гласила, что все, кто его знают, даже если это совсем небольшое количество людей, напротив, характеризовали его как человека приветливого и благодушного. Не в этот раз, видимо, так что можно было его спровоцировать на ещё один скандал. Всё же инфоповодов мало не бывает. Справа от преподавателей разместился Золдик Иллуми. От его широко раскрытых глаз без зрачков и единого проблеска эмоций становилось действительно жутко. И несмотря на то, что пресс-конференция — мероприятие официальное, ни один из троих никакого дресс-кода не придерживался, вот только сделать об этом замечание никто не рискнул бы. Справа от Иллуми на специальном возвышении устроился Незу, со своей спокойной улыбкой он немного уравновешивал атмосферу. Сидевшая рядом с ним Полночь также была здесь исключительно для того, чтобы предотвратить катастрофу, если это всё-таки случится. Приветственная речь директора вызвала закономерный вопрос от журналистки из первого ряда: — Почему Золдик-сенсей не будет говорить лично? — Он не видит в этом необходимости. — Есть ли у администрации академии какое-то объяснение? Вы собираетесь принести извинения за резкие высказывания Золдика-сенсея? — продолжил расспрос один из репортёров. — Будут ли какие-то последствия для вашего преподавателя? — Нет. Ни защищаться, ни оправдываться никто не будет, — уверенно ответил директор. Спокойная улыбка не сходила с его лица. Точнее, мордочки. — А трудовой договор не нарушен, какие могут быть последствия в таком случае? По залу пробежал шёпот, где-то возмущённый, где-то восхищённый. Заготовленные списки вопросов корректировали на ходу. — Тогда хочется узнать, не считает ли Золдик-сан, что подобные высказывания дискредитируют геройское сообщество? Будет ли он лично приносить публичные извинения? — Нет, — холодно проронил Иллуми. — При том, что сексуальная инсинуация задевала и преступника, и одного из коллег? — послышалось с противоположной стороны. — Да. — Но почему? — Что не так? В этот момент Киллуа подумал, что всё-таки выбрать его старшего брата было не самым плохим решением. По крайней мере, круглые от шока глаза журналистов доставляли ему удовольствие. — Но… Но многие бы сочли такие слова оскорбительными, — пробормотал молоденький паренёк с задних рядов. — Кто? — Холодный и слегка агрессивный вопрос вызвал у толпы медийщиков мурашки по коже. В итоге тема скандального упоминания Всемогущего в контексте орального секса была замята. Гон пытался сдержать злорадную улыбку. Наконец девушка с левого ряда решилась возобновить интервью: — Общественность взволнована ещё одной деталью. Назвав преступника «психом» и подразумевая под этим термином оскорбление, Золдик-сенсей стигматизирует людей с психическими расстройствами, почему бы ему не извиниться за это? — Нет. — Почему? — Это не оскорбление. Девушка буквально скрипела зубами: — Что это значит? Вы можете объяснить подробнее? Кто-то из вас имеет расстройства, и поэтому вы не считаете это оскорблением? Разве он не подаёт плохой пример своим ученикам в любом случае? На это Иллуми безразлично промолчал, раздражая всех присутствующих репортёров отсутствием не только ответов, но и какой-либо реакции. Инициативу перехватила женщина из пятого ряда. — Золдик-сенсей разделил всех на "сильных" и "слабых". Это официальная позиция преподавателей академии UA? Должны ли будущие герои смотреть на граждан через эту призму? Слово взял Незу: — Позиция Золдика-сенсея сформирована его личным опытом. Позиция академии следует законам государства. Каждый герой волен следовать своим убеждениям. Есть ли проблема? — Опирается ли Золдик-сенсей на свою систему оценивания, когда приходит время кого-то спасать? Выбирает ли он более сильных или слабых при этом? — женщина прищурилась. Этот директор был непростой мишенью, следовало выбрать кого-то другого. Ответ Иллуми был таким же равнодушным. — Нет. — И мы должны просто поверить в это? — Да. Когда она поняла, что и здесь ничего выловить не получится, она переключилась на более уязвимую цель: — Фрикс-сенсей, скажите, а ученикам вы прививаете свои моральные принципы? Гон удивлённо моргнул: — Наш предмет называется Адаптация на поле боя. В нашу работу не входит исправление чьих-то взглядов, мы делаем так, чтобы независимо от них наши ученики не умерли сразу после того, как начнут геройскую деятельность. Для этого им нужна физическая подготовка, умение сражаться и индивидуальный набор стратегий для боя. — Как обычно проходят ваши занятия? — раздался вопрос с другой стороны зала. — Довольно скучно — никакой опасности для жизни, — вздохнул Фрикс. — Детям тоже не нравится, наверное, но мы постараемся оживить учебный процесс. После толчка в бок от Киллуа он замолчал. Изумлённая журналистка быстро пришла в себя и продолжила: — Вас насмешило стремление Пятна создать «справедливое общество». Ваш супруг добавил, что это невозможно. Почему? — Очень просто, понятие справедливости у всех разное, — Гон добродушно улыбнулся. — Не сойдёмся во мнении. — А почему у вас с мужем разные фамилии? — прилетело от кого-то другого вдогонку. — Менять документы очень хлопотно, вот и оставили свои. — Как же он заливает, а, — восхитился перед телевизором Кацуки. Оба брата смотрели прямой эфир скандальной пресс-конференции. А ещё они были уверены, что родители на работе также тайком смотрят это шоу. Изуку был в пучине отчаяния, он держался за голову и бормотал под нос: — Какой кошмар, просто ужас. — Да ладно, это весело! Они справляются. Ну, относительно. Для своего уровня — вообще великолепно. Скажи спасибо, что про зайца в стрингах пока не рассказали, вообще была бы бомба. Изуку тихо скульнул. Следующие вопросы относительно вчерашних слов Киллуа натыкались на непреодолимую стену безликих «Да» и «Нет» в исполнении старшего Золдика. Когда требовались более открытые ответы, он либо игнорировал их, либо отвечал точно так же односложно. Репортёры всё больше закипали, и теперь, будто в отместку, они спрашивали о более личном. — Вы с братом не похожи внешне. Вы сводные? — Родные. В отца, — Иллуми изящным жестом ладони указал на Киллуа, а потом на себя, — в мать. — Почему вы вообще стали героями? Вас заставили родители? — Нет. — Нуждались в деньгах? — Нет. — Не думаю, что кто-то тут поверит, что из любви к людям! — донёсся возмущённый крик. Старший Золдик пожал плечами. — Какие отношения у вас с братом? — Сложные. — Вы можете рассказать почему? — Нет. Полночь покосилась на директора. Такие вопросы были слишком личными, почему он не останавливает интервью? Впрочем, учитывая его натуру… Его устраивает всё, что отвлечёт внимание от академии. Это по-своему разумно, но всё ещё достаточно цинично. Ещё несколько равнодушных «Нет» окончательно доконали чью-то нервную систему. Из гущи толпы кто-то истерично выкрикнул: — За эту встречу вы более трёх слов за раз почти не говорили! Вы вообще можете построить более развёрнутое предложение?! Иллуми безошибочно выделил сорвавшегося новичка-репортёра из толпы и посмотрел прямо на него. У того мгновенно похолодели внутренности. — Да. Жвачка-тарзанка обладает свойствами и резины, и жвачки. На пару секунд повисла мёртвая тишина. Гон ударился лбом об стол. — На этом пресс-конференция окончена! — добродушно оповестил всех присутствующих Незу. — Спасибо за внимание! Кацуки валялся на полу в истерике. Изуку занял весь диван, улёгшись вдоль него. — Когда кто-то узнает, что это мои родственники, пусть меня вот так и похоронят, я с этим диваном в загробной жизни расставаться не хочу. Его брат перешёл на визг. — Знаешь, — всхлипывая от смеха, сказал он, — а теперь я тоже не против быть частью этой семейки. Они же ебанутые напрочь. — Я очень рад, Каччан, но этого ты на моём лице ещё пару часов не увидишь. Смартфон Изуку завибрировал, оповещая о входящем звонке через мессенджер. Изуку ответил и поставил звонок на громкую связь. — Что за херня это была только что? — спросил Шинсо. Кацуки всё ещё истерил. — Это мой дядя, я же рассказывал. О, погоди, я добавлю Тодороки-куна, я не хочу об этом говорить больше одного раза. — Что за… — начал было Шото, как только его подключили к групповому звонку. — Я уже слышал этот вопрос. Я понятия не имею, дядя Иллуми вообще-то странный, но не настолько… Каччан, прекрати ржать! — Вообще я хотел узнать, как прошло героическое задержание Пятна моими друзьями, которые решили промолчать, как крысы, — начал агрессивно Хитоши, — но теперь запрос меняется. Что только что было? — Слушай, давай я сразу скажу: с Пятном налажали все. Тодороки-кун и Иида-кун сейчас в больнице, а я даже не смог ничего сделать вчера из-за вмешательства дяди, кроме как позвать подмогу. Нам всем об этом позоре говорить не хотелось. А сегодня, ну… Добавился ещё один позор, так что терять нечего, — Изуку горестно вздохнул. Всё познаётся в сравнении, как говорится. — Вообще-то я пошёл за Пятном первым, — тихо признался Шото. — Я думал… Нет, я в тот момент не думал. Это было что-то бессознательное. В бою я допустил несколько ошибок, и если бы Иида-кун и Изуку-кун не подоспели, наверное, я был бы мёртв. — Но вместе с тобой сражался только Иида-кун, я же ничего не сделал, — Изуку удивился. — Неверно. Ты спас меня. Пятно мог проткнуть кого-то из нас ножом, но ты меня оттянул в сторону, и мы упали. — Оу… Разве? Я просто плохо запомнил… Кацуки уже успокоился и теперь с интересом вслушивался, потеснив брата на диване. — Всё в порядке, — ответил Тодороки и продолжил рассказывать Хитоши о произошедшем. — Мы его повязали, встретились с патрулём, прибыл Бакуго-кун… А потом появился Ному, и Пятно сбежал. Остальное ты знаешь, видео в сети. Мне кажется, у него начался психоз, когда он убивал Ному. Он и раньше что-то про фальшивок бормотал, а тут и вовсе крышей поехал. — Но почему-то пресса возмутилась совсем не этому, а тому, что сказал ото-сан, — обиженно подметил Изуку. — Лицемерят, как обычно, — Кацуки пожал плечами. — Уроды. — О, Бакуго-кун всё ещё здесь? — удивился Шото. — Я всегда «здесь», придурок! Мы с Танку дома, конечно, я всё ещё «здесь»! — Я бы сказал, что упоминать Всемогущего и минет в одном предложении всё же слишком, — пробормотал Шинсо. — Но не критично. Учитывая, как одержимо Пятно о нём говорил… — Твиттер просто взорвался из-за этой фразы, — Изуку потёр лоб. — Я надеялся, что они немного пошумят и на этом закончат, но журналисты вцепились в ото-сана, как пиявки, критикуя каждое его слово и попрекая геройским статусом. Я знал, что быть героем тяжело, но чтобы и слова лишнего не сказать на людях… В общем, я не зря хочу в подполье. — Разве они не пошли изначально в подполье как раз, чтобы избежать лишнего внимания? — припомнил Кацуки, а потом хихикнул. — Вот это они проебались. Нет, их вины так-то нет, кто думал, что это всё будет транслироваться? — Кстати, а чем тебе дядя помешал, Изуку-кун? — поинтересовался Хитоши. Изуку вздохнул. — В общем, его Причуда очень похожа на твою, только работает иначе. Его «приказ» действовал, пока я был в полном сознании, как… — он задумался. — Ну, как программа. Мы с Каччаном не замечали, что что-то не так, пока не столкнулись с триггерной ситуацией, когда эта программа запускалась. — Это реально круто. Не думаю, что я когда-то смогу делать подобное… Хотя я не понимаю, зачем ему с вами так поступать. — Это что-то вроде его привычки. Оказалось, он так со всеми родственниками делает, — саркастично добавил Кацуки. — Да, верно. Ото-сан тоже когда-то это испытал. О, погодите, он звонит. Остальное обсудим позже, — Изуку завершил групповой звонок и ответил на новый. — Если ты когда-нибудь захочешь его убить, сообщи, я помогу, — Киллуа явно был зол. — Обязательно. А что такое? — Ты представляешь, этот ублюдок принял мои слова об «умалчивании» слишком близко к сердцу, поэтому и отвечал так убого. Ну какой придурок… Гон, отстань. — Киллуа! — несчастно заныл на фоне несчастный Фрикс. — Я не хочу обниматься, я хочу убивать или хотя бы кого-то избить, уйди, — рыкнул на него Золдик. — Ты можешь побить меня… — Тон Гона остановился где-то между игривым, возбуждённым и жалостливым. Невероятная композиция. Но это не избавило Изуку от вторичного стыда, потому что Кацуки оказался прав по части извращений этой парочки. — Не сейчас! — рявкнул Киллуа и выдохнул. — В общем, Изуку, я думаю, вечером мы всё-таки заглянем. Мне брать Иллуми с собой? — Да. — Хорошо, — Киллуа явно расслабился после такого спокойного и однозначного ответа. — Всё же это было совсем не плохо, просто немного позорно. Уточнив пару деталей, Киллуа попрощался с Изуку и вздохнул. Гон прижался к нему со спины, обнимая за талию. — Теперь всё в порядке, верно? — Если не обращать внимания на то, что меня в лицо каждая собака знает, то да, — вяло ответил Золдик. Он устал бороться с тем, что муж к нему лип, как мокрая тряпка. Да и на самом деле раздражение и гнев уже утихли, смытые облегчением. — Вчера Изуку выглядел не очень, но сегодня, кажется, уже успокоился. — Он отходчивый, не волнуйся. Вернёмся пока в кампус? — Пожалуй… — Киллуа развернулся лицом к Гону и обхватил его шею руками. Его взгляд изменился, став более глубоким и соблазнительным. — Тебя не было рядом целую ночь. Я немного замёрз. — Правда? — Гон игриво улыбнулся. — Я готов тебя согреть, если тебе всё ещё холодно. — Очень холодно, — мурлыкнул Киллуа и потянулся за поцелуем.

***

Иллуми покинул здание, где проходило интервью, очень быстро и незаметно, тут навыки наёмного убийцы сильно помогли. А у выхода его ждал Хисока — без грима и привычной «сценической» укладки, в повседневной одежде. Так Иллуми нравилось больше, Хисока казался более реальным и искренним без всех этих эксцентричных деталей, но стоило помнить, что это всего лишь иллюзия. Хисока в обычном неприметном пальто, с выпрямленными волосами и расслабленной улыбкой, такой же настоящий, как Хисока в цирковом наряде с дикой, кровожадной ухмылкой. Сочетать обыденность и безумие он умел великолепно. Иллуми мгновенно скорректировал внешний облик, немного изменив лицо и укоротив волосы, окрасив их в каштановый. Его трансформации без применения игл сейчас держались дольше нескольких часов, этого в любом случае хватит для небольшой прогулки по городу. — Мне стоит обвинить тебя в плагиате? — с весельем спросил Хисока, протягивая ладонь супругу. Тот с осторожностью протянул свою. Взяв его за руку, Мороу потянул Иллуми в сторону небольшого сквера. — Как хочешь. Они меня очень раздражали, — признался Золдик. — Я бы многое мог им рассказать, но это было самым безобидным вариантом. Киллуа верно заметил, что было бы плохо, узнай Эзукай какие-то важные детали таким ужасным способом. — И ему даже удалось промолчать всё интервью, это огромное достижение, — насмешливо фыркнул Хисока. — Кофе? — И цианид. Вскоре они устроились на скамейке в тени, Иллуми задумчиво смотрел на стаканчик с кофе, а Хисока — на самого Иллуми. — Тебя что-то беспокоит? Иллуми хмыкнул: — Не беспокоит. Удивляет. Столько шума вокруг каких-то мелочей. У этих странных людей в голове какой-то мусор, что-то вроде одержимости «правильным» и «неправильным». Что правильно, что нет — я не уверен, что они сами в курсе. Это какая-то особенность этого мира? Мороу ответил не сразу: — Нет, у нас так же. Просто ты не утруждал себя общением с обычными людьми. А в наших кругах личные желания имеют намного больше веса, чем социальные нормы морали. — Личные желания, — протянул Иллуми. — Наверное, ты прав. Для меня нет правильного и неправильного, есть то, чего я хочу или не хочу. И я знаю, что не хочу многих вещей. Например, оказаться побеждённым, бессмысленно умереть, вести пустые разговоры из вежливости… И есть очень мало того, что я хочу. Защищать близких, быть им полезным… иногда — терпеть тебя поблизости. На этом, пожалуй, всё. — Я очарован тем, что ты включил меня в этот список. — Для меня это тоже стало неожиданностью в какой-то момент, — Иллуми отвёл взгляд. Оба этот момент хорошо помнили.

***

Первый час после воскрешения для Хисоки слился в сплошное месиво крови, плоти и криков — его собственных и чужих. Воспалённый разум, поглощённый вначале гневом, остывал, место ярости занимала решимость, острая и ожесточённая пережитым поражением. Нет, не поражением, а хладнокровно рассчитанным убийством. Он стал добычей, хотя не имел права ей быть. Он никогда более не будет ничьей добычей, этого беспринципного Паука — в особенности. Хисока отдалился от Небесной Арены совсем немного, когда почувствовал очень знакомый пробирающий до костей Рэн, вспыхивающий и гаснущий, как неисправный фонарик. Думая, что это может быть ужасной ошибкой, даже последней для него, он всё же двинулся навстречу. В тот миг, когда он увидел Иллуми, он был искренне поражён. Безразличие на лице Золдика уступило место самой страстной ненависти, которую Хисока лицезрел за всю свою жизнь. Иллуми хаотично переключался с Рэн на Зецу, пытаясь скрыть своё присутствие, но не мог полноценно это сделать, такие яркие эмоции нельзя было подавить, чтобы оставаться в Зецу достаточно долго. А мощь этого Рэн… Говоря кратко, Хисока был не в первый раз им возбуждён. Не в первый раз в самое неподходящее для этого время. И он не в первый раз собирается потянуть за усы этого тигра, беззаботно подставляясь для укуса. — Я очень надеюсь, что ты ищешь меня. Иллуми резко повернул голову на звук. При том, что остальная часть тела оставалась на месте, это выглядело довольно жутко — в лексиконе Хисоки это будет звучать как «привлекательно». Рэн утих, когда Золдик застыл. Единственное, что удалось уловить — это шок от удивления, а потом его лицо растеряло всякое выражение. Взгляд Иллуми скользил по Хисоке, как сканер, и найдя, по всей видимости, то, что его успокоило, он наконец удосужился ответить: — Нет, но всё же я тебя нашёл. — Что ты собирался сделать, Иллуми? — прищурился Хисока. Тот некоторое молчал, прежде чем ответить: — Не знаю. Возможно, убить Куроро. Мороу очень хотел рассмеяться, но на самом деле ему было совсем не смешно. Хотя стоит признать всю иронию ситуации… Этот взрыв эмоций расставил всё на свои места, и сейчас даже Иллуми понимал это. Годы подавления воспоминаний и отрицания привязанности, беспомощный гнев, когда всё вернулось, и намеренное отдаление после этого, и что теперь? Очевидность чувств Иллуми больно ударила в первую очередь по нему самому. Что до Хисоки, он ощутил себя в шкуре Иллуми в самый обычный день — он не знал, что ему чувствовать. Трепет, который возник в его сердце, когда он услышал косвенное признание Иллуми, был двояким. Иллуми безумно долго был его наваждением. Красота его невероятной силы, искажённого разума и холодной души незаметно, но надёжно вызывали у него настоящую зависимость. Он приручал Золдика, как дикого, чрезмерно осторожного зверя, перешёл черту допустимого и потерял его, а потом начал всё сначала, чтобы снова перейти черту и всё потерять. Но, видимо, у него что-то получилось, и Хисока даже не мог до конца в это поверить. — Отвратительно выглядишь, — прокомментировал внезапно Иллуми. — Смерть мало кого красит, — Хисока хмыкнул. — Правда, тебе всё к лицу, думаю, ты и в гробу будешь прекрасен. — Я не думаю, что тебе так повезёт, что ты сможешь это узнать наверняка, — Иллуми поджал губы. Да, Хисока помнил. Эгоист, склонный к саморазрушению, сверхновая, убивающая всех, кто осмелится подойти слишком близко. Логично, что он умрёт раньше, он уже умер, чёрт возьми. — Теперь я очень хочу увидеть это своими глазами, — выдохнул Мороу. Это было двусторонним поражением. Иллуми потерял свою недоступность, сам Хисока — безрассудную свободу одиночества. Ему чертовски хочется жить ради другого человека. Золдик прикрыл глаза, принимая невысказанные вслух истины. Что ж, теперь они застряли друг с другом. Приблизившись, Иллуми в одно мгновение поднял на руки Хисоку и побежал в противоположную от Небесной Арены сторону. И это был первый физический контакт между ними за долгие, долгие месяцы. — Что ты делаешь? — спокойно спросил его Мороу. — Тебе определённо нужна помощь Нэн-целителя, и я такого знаю. Но если конечности из Нэн тебя устраивают, просто скажи. Хисока фыркнул. — Продолжай, если так.