От охотника к герою

Платье и обувь достаточно замедляли Изуку, позволяя преследуемому им злодею некоторое время выживать. К своему сожалению, Изуку понял, что этого было достаточно, когда он обнаружил себя в тупике. Ящеровидный злодей быстро вскарабкался по стене, но Изуку сейчас на это не был способен. Подросток смотрел на ухмыляющегося ему с крыши ящера и жалел, что не приберёг ещё пару ножей: очень хотелось один вонзить прямо в горло ехидному ублюдку. Но не успел Изуку оглянуться, чтобы оценить другие возможности, как почувствовал за своей спиной чужое присутствие. Его собственной шеи коснулось что-то острое. Знакомый запах сладкой жвачки постепенно его успокоил, но он всё ещё нервно выдохнул. Не следовало показывать открыто, что новый участник этой сцены был для него безопасен. Кстати, о нём. Изуку скосил глаза на лезвие — это оказался не нож, а заострённая, с металлическими краями, карта. Откуда он это только взял? — Кто тут у нас? — мурлыкнул Хисока. Наружу рвались ответы разной степени грубости в целом и матерщины в частности, но Изуку помалкивал. — Кажется, я зря спрашиваю, ты косплеер? — Это самое безобидное, что я слышал за сегодня, — буркнул, не сдержавшись, парень. — Как мило, что я не сильно ранил твои чувства. И ты не смог с ним справиться, Спиннер? — насмешливо хмыкнул Хисока. — По-моему, он грохнул Тогу, — помрачнел ящер. — У меня было мало желания рисковать. — И что с того, ты разве слабее её? — продолжал издеваться Мороу. — Даже боишься теперь выйти против пятнадцатилетнего мальчишки? К счастью, я такими недостатками не обладаю. Дадим ему последнее слово? Как там тебя? Изуку даже не успел огрызнуться, как в воздухе раздался свист. Спиннер, вскрикнув, упал. — Эзукай, прежде чем вступать в драку в подобном наряде, убедись, что ты знаешь, как в нём двигаться, — прохладный голос Иллуми разрезал тишину. — Хисока, с тобой я разберусь после. Иллуми спрыгнул на землю около супруга и племянника. Беглый взгляд на Изуку подтвердил: мальчик не пострадал. А Хисока мог бы и сам разобраться, если с ним что случилось бы, так что такой милости не заслужил. — Всё ещё злишься на невинные шутки? Ты такой мелочный, — притворно вздохнул Мороу, спрятал карту, а затем приобнял Изуку. — Нам с твоим племянником понравилось, между прочим. — Не вмешивай меня сюда! — возмутился Изуку. — Малыш, не разбивай мне сердце! Ты лайкнул несколько мемов, которые я прислал. — Не строй из себя идиота и не делай им меня, Хисока, — холодно вмешался Иллуми. — Теперь я не верю, что твоё представление не несло за собой практической цели. Благодаря тебе мы остались без канала связи, и у тебя есть прекрасное оправдание, почему ты не мог предупредить меня о том, что должно произойти. Достаточно повеселился? — Между пальцев Иллуми проскользнули иглы, крупнее, чем те, что он показывал ранее. — Не только я! — перестал отпираться Хисока. — Изуку тоже было весело! Я только что услышал, что он кого-то почти убил! — О, правда? — Иллуми еле заметно смягчился и перевёл взгляд на племянника. — Хороший мальчик. Изуку не знал, как реагировать на это заявление. Честно говоря, его эмоциональный диапазон сейчас сузился до раздражения и злости, но ничего из этого сюда не подходило. Так что он просто промолчал и отвёл взгляд. — Ты встретил Твайса? — внезапно спросил Мороу. — Да. Я его не убил, как ты и просил, но покалечил, — Золдик пожал плечами, как будто говорил о прополке грядок. — Что ты собираешься теперь делать? — Не я. Но это точно будет интересно, — Хисока ухмыльнулся. — Что ж, за сим откланяюсь, мне ещё возвращать Твайса и Спиннера… Ах да! У меня подарок. Я поймал предателя среди первокурсников, он весь твой. — Замечательно… — В огромных зрачках Иллуми проскользнуло удовлетворение. — А кто это в итоге был? — нахмурился Изуку. Ему было неприятно думать о предателе среди одноклассников, но знать стоило. — Мальчик, который время от времени вставляет слова на французском, — невозмутимо ответил Хисока. — До встречи! Мороу в один прыжок забрался на крышу, где лежало бессознательное тело Спиннера, а Иллуми без лишних слов подхватил Изуку на руки и быстрым бегом направился в ту сторону, где был арендованный для вечеринки дом. — Эй! — возмутился мальчик. — Я могу идти сам! — Не так быстро, а мы и без того потеряли время из-за Хисоки. — Но это неважно… — Изуку! — раздался крик Тодороки, он был где-то рядом. Подросток завозился, шипя на дядю: — Пусти, я пойду с Шото! Иллуми тяжело вздохнул и остановился, нехотя отпуская племянника. — Иди вперёд, возможно, кому-то из моих одноклассников всё ещё нужна помощь, — попросил Изуку, отряхиваясь. — Шпиц сказал, они справляются, — Иллуми поджал губы, но под недовольным взглядом Изуку сдался. — Ладно. Иллуми продолжил путь к основной части класса, а Изуку побежал туда, где должен был быть Тодороки. Он буквально налетел на Шото, едва не сбивая его с ног и обнимая за шею. Тодороки был немного растерян его появлением, но он быстро успокоился и обхватил Изуку за талию, прижимая крепче к себе. Сам Изуку затих и прикрыл глаза, наслаждаясь уютной близостью. Он очень устал от того вихря эмоций, в котором купался всю вторую половину дня. Сейчас ему просто хотелось быть рядом с любимым человеком, а не испытывать коктейль из разнообразных негативных эмоций. — Ты в порядке? — тихо спросил его Шото, безошибочно уловив необходимость в покое. — Конечно. А ты? — Тоже. Никому не хотелось делиться подробностями и рушить тёплую атмосферу — для этого обязательно найдутся другие добровольцы.

***

— Я, пожалуй, завалюсь куда-то поспать, — Киришима зевнул. Полиция и медики уже приехали, старший Золдик надавил на полицейских, чтобы те окончили допросы побыстрее, из-за чего подростков опрашивали очень бегло. Никто не жаловался, им хватило и Зоны Ненастоящих Катастроф, чтобы пресытиться этими юридическими процедурами. Злодеев мелкого ранга, задержанных учениками академии, было несколько десятков. Даби успел сбежать, Тога Химико была при смерти, но Причуды прибывших медиков позволили ей выжить. Обстоятельствами её ранения, впрочем, никто не озаботился — Изуку понимал, что благодарить за это стоило, опять же, Иллуми. Но как он этого добился, неясно. — Поспать? Где? Это теперь какие-то руины, — вяло огрызнулся Кацуки, указывая на арендованный ими дом. Он был наполовину разрушен, а то, что оставалось целым, было завалено последствиями всей этой бойни. Хотя время было подходящим — середина ночи. Изуку, Тодороки, Шинсо и Каминари согласно кивнули. Эта небольшая компания уже была абсолютно свободна. Другие либо ещё отвечали на вопросы полицейских, либо уже уехали домой. — Чувак, мне абсолютно плевать, я сейчас смогу заснуть где угодно, — заверил его Эйджиро. Изуку вздохнул. — А мне ещё переодеваться… — Его осенило воспоминание, и он повернулся к Шото. — Так, Каччан не шутил, тебе этот наряд правда понравился? Тодороки молча кивнул. Изуку смутился. — Тогда, наверное, я постараюсь его не рвать ещё сильнее, — пробормотал он, неловко одёргивая юбку. Платье действительно не вышло из этого сражения целым… — Да рви, не стесняйся, думаю, ему так ещё больше понравится, — ехидно вставил Кацуки. Хитоши и Денки захихикали. — Каччан, я серьёзно: засыпай осторожно, — пригрозил Изуку. Его брат на это беспечно фыркнул. Знакомое ощущение присутствия застало Изуку неожиданно. Он хотел было по привычке позвать родителей, но прикусил язык в последний момент. Тем не менее, для остальных Киллуа и Гон появились довольно неожиданно. — Ребята, вы в порядке? На вид да, — спросил, а потом сам же ответил Фрикс. Все хором вздохнули и кивнули. — Изуку, ты пробуешь новый стиль? — Золдик приподнял брови. — Я не пробую… — Изуку смущённо попытался отрицать, но Киллуа отмахнулся. — Не волнуйся, всё в порядке. Кстати, ты можешь спросить Иллуми, он хорошо разбирается в традиционных платьях. Скорее всего, интерес передался от нашей матери, — он на секунду задумался. — Она почти каждый год меняет стиль одежды, и это часто что-то традиционное, так как современное она не любит, а культура или регион из раза в раз отличаются. У меня тоже бывает настроение приодеться, конечно, но далеко не так часто, для неё это вообще образ жизни. — Спасибо за совет, — убитым голосом поблагодарил Изуку. Кацуки всеми силами сдерживался, чтобы не заржать в голос. — А ещё лучше надевай что-то такое, когда приноровишься в этом драться, — добавил Гон. — Да, Иллуми мне уже сказал, но я абсолютно не планировал ни драться, ни это платье… — А, точно, Иллуми нам кое-что рассказал, — припомнил Киллуа и отвёл Изуку в сторону. Гон ушёл с ними. — Насчёт этой девчонки, с которой ты дрался… — К сожалению, эта сучка выжила, — мрачно ответил Изуку, насупившись и упёршись взглядом себе под ноги. Если бы он успел обдумать свои слова, он бы вряд ли так просто произнёс подобные слова перед родителями. Но он правда устал и оказался полностью опустошён морально, поэтому проконтролировать то, что он говорит, попросту не смог. И Изуку даже не успел испугаться, что ляпнул что-то действительно ужасное, когда ощутил знакомые крепкие объятия. — Не расстраивайся, в следующий раз у тебя всё получится, — утешил его Фрикс. Мальчик смутился, но расслабился в чужих руках: — Нет, не то чтобы я действительно хотел её убить, она просто попалась под горячую руку, но так раздражала… — Не нужно волноваться. Такое случается, — Киллуа мягко потрепал его по волосам. Изуку нерешительно поднял взгляд. Отец смотрел на него с приглушённым сочувствием. — У тебя был тяжёлый день, верно? — Мягко говоря, — признался Изуку. Он почувствовал, как часть его напряжения растворилась. Он далеко не гордился своим сегодняшним поведением и понимал, что едва не переступил какую-то черту. Изуку в целом и не считал себя хорошим человеком, впрочем, как и плохим. Возможно, сегодня этот хрупкий нейтралитет личности мог бы измениться навсегда. Существовал ли этот нейтралитет вообще? Может, Изуку всегда был «спящим злом», если одного нервного дня хватило, чтобы всерьёз вознамериться кого-то убить? Даже если и мелькали такие мысли, можно было заключить, что это неважно. Каким бы он ни был, его родные его любят. Дядя Иллуми вообще этому обрадовался, а ото-сан и то-чан приняли без доли секунды сомнений. Изуку сейчас боялся заговорить об этом с братом, Шото или Хитоши, он абсолютно не был уверен, что они отреагируют так же легко. Но теперь у него была уверенность, что есть люди, которые его любят и принимают, даже если он злится и творит жестокие вещи. Хорошо это или плохо — неважно, но дышать сейчас стало легче. Немного хотелось плакать, но он переборол это желание и начал объяснять: — Сначала я узнал про то, насколько далеко зашёл медиа-скандал с дядей Иллуми, потом меня доставал Хисока. И я сделал глупость, решив проверить, что именно о дяде Иллуми говорят в интернете, это ужасно… — После такого неудивительно, что ты сорвался, — согласился Киллуа. — Хотя волноваться за Иллуми было лишним, уверяю тебя, ему плевать. — Я знаю, — мальчик надулся. — Я знаю, но мне всё равно обидно за него. И как будто этого всего мало, меня обрядили в платье! Но у ребят хотя бы хватило такта над этим не ржать. А та злодейка дважды задела эту тему! И самое ужасное — и злодея-ящерицу, который вздумал нам угрожать, я не достал, и она выжила. Я очень зол. — Давай сойдёмся на том, что у тебя не было полной свободы действий из-за неудобной одежды, — Гон поглаживал сына по спине. — Это достаточно веская причина, чтобы потерпеть неудачу. — Хочешь, мы у Хисоки адрес штаб-квартиры Лиги Злодеев достанем? Наведёшь шороху, отведёшь душу, — предложил Золдик. Полное безумие, конечно, хотя звучало несколько соблазнительно. Но точно не сейчас. — Нет, мне нужен отдых. И моя одежда… Я надеюсь, она уцелела, если нет, я не выдержу. Я не буду возвращаться домой в этом! — Изуку возмущённо осмотрел платье. — Да ладно, мило смотрится, — улыбнулся Фрикс. — Может быть, — сдался Изуку. Всё же он не стал объектом насмешек одноклассников, чего опасался, и более против платья ничего не имел, хотя некоторое смущение всё ещё его преследовало. — Но я не думаю, что мама оценит. Мне и так надо будет ей сообщить, что я начал встречаться с Шото, если я это ещё и в платье делать буду… Я не знаю, откуда мне брать на это всё нервы, этот разговор и без того вряд ли пройдёт хорошо. — Мы можем поговорить с ней вместо тебя. — То-чан, нет, — Изуку мотнул головой. — Я должен сказать это лично. А перед этим, наверное, всё же поспать. — Но мы также могли бы тебя просто поддержать, сообщи, когда будет нужно, и мы подъедем, — добавил Киллуа. Изуку, подумав, кивнул. Такой вариант был приемлемым. Уточнив, не нужна ли детям ещё где-то помощь, Киллуа и Гон присоединились к Иллуми, чтобы побыстрее закрыть вопрос о произошедшем. А Изуку нужно было возвращаться к друзьям. И он понятия не имел, как с ними разговаривать.

***

— Я надеюсь, ты ничего не сболтнул про срыв Изуку? — внезапно спросил Кацуки Киришиму, как только Изуку с родителями отошли. Хитоши посмотрел на него вопросительно, приподняв брови, а Каминари с интересом прислушался. — Братан, нет, я не такой тупой, — Эйджиро неловко улыбнулся. — Вот и отлично, — веско заметил Бакуго. — Расслабься, правда, мне это всё не нужно. Да и, ну, «дама в беде» — кто бы не сорвался? — Киришима пожал плечами. — Ладно, теперь я точно спать. — А ты что здесь уши греешь? — Кацуки агрессивно прищурился, глядя на Каминари, стоило Киришиме уйти. Денки содрогнулся. — Остынь, он не отлипает от меня весь день, — Шинсо, не сдержавшись, зевнул. — И я его всучил Киллуа-сану. Если они договорятся и Каминари-кун станет его учеником, он всё равно узнает… многое. — Мне уже страшно, — признался Денки. Это всё звучало так, будто его принимают в какую-то секту. — Мне бы на твоём месте тоже было, — Хитоши пожал плечами. — И теперь, да, мне тебя немного жаль. Так о чём ты говорил с Киришимой, Бакуго-кун? — Если Танку захочет, то расскажет, — Кацуки мотнул головой. Шото кивнул. — А ты, Эльза, ответь на один вопрос. Ты вообще человек или робот, у которого симпатия к Изуку встроена в прошивку? — Человек, разумеется, — Шото нахмурился. — Почему ты спрашиваешь? — Как раз потому что ты ничего не спрашиваешь. Я вообще не понимаю, как ты в моего брата вляпался, причём вот настолько, — Бакуго прищурился, — чтобы быть каблуком высшей пробы. Сонливость Шинсо отступила, наклёвывалось что-то интересное. Каминари тоже приободрился. — Я не вижу ничего плохого в том, чтобы поддерживать того, кого я люблю, — Тодороки склонил голову набок. — И я не понимаю твоего недовольства. — Просто складывается ощущение, что у тебя нет ни мнения, ни принципов, это раздражает! — Все мои принципы базируются на моих чувствах, — спокойно ответил Тодороки. — Раньше это была ненависть к отцу. Теперь — любовь к Изуку, и мне это нравится намного больше. Повторюсь, я не понимаю твоего недовольства. Ты хотел бы другого партнёра для своего брата, который был бы более принципиальным и высказывал своё несомненно драгоценное мнение по любому поводу? Кацуки вздохнул. Это был действительно серьёзный разговор, возможно, он зря его начал при других людях, но кажется, Тодороки до этого нет дела. Тогда стоило договорить до конца. — Если без шуток, я недоволен этим всего по одной причине. Я имею право позволять Изуку всё, что угодно. Я его брат. И видишь ли, я напомню тебе одну важную вещь: из нас двоих большая оторва — Изуку. И это говорю я, а у меня временами крыша едет так, что догонять её надо на скоростном поезде. Пока ты был его другом, твоё попустительство ещё прощалось. Но твой статус изменился, твоё влияние на него — тоже. И я вижу, что если всё будет продолжаться таким образом, в случае, когда Изуку действительно надо будет остановить, ты не посмеешь этого сделать и продолжишь ему поддакивать. И это меня не устраивает! Хоть кто-то в этой жизни должен говорить ему «Нет» таким образом, чтобы он, блять, послушался! — Слушай, а я даже не ожидал, что Бакуго-кун может быть настолько дальновидным, он производит абсолютно другое впечатление, — прошептал Каминари на ухо Шинсо. Тот просто кивнул. Разумеется, Кацуки можно было легко посчитать дураком из-за его вспыльчивости, но он таковым никогда не являлся. Его проблемы с контролем гнева никоим образом не касались интеллекта, причём для их возраста достаточно высокого. Более того, Хитоши было известно очень многое. Это ему Кацуки позвонил, когда Изуку потребовалась помощь. Игнорируя гордость и верно сообразив, кто может дать дельный совет. Иными словами, Шинсо знал, как другие могут думать о Кацуки, но его собственное мнение было другим. — Почему ты думаешь, что такие люди вообще могут существовать? — Тодороки нахмурился. Бакуго рыкнул, он и сам не верил, но очень хотел надеяться. — И даже если предположить, что он бы послушал меня, почему ты думаешь, что я бы его останавливал? В четверг я пошёл следить за Пятном без подготовки, плана и поддержки, на чистом азарте с мыслью: «Смогу ли я с ним справиться?». Я понимаю, что это было глупо, но также я знаю, что это не последняя выходка подобного рода в моей жизни. Ты обратился не по тому адресу. Если Изуку ввяжется во что-то опасное, я просто последую за ним. — Тогда поздравляю, мы всей дружной компанией адреналиновых наркоманов в полной жопе! — вызверился Бакуго. — Давайте я замечу, что не только вы. Я не адреналиновый наркоман, но никуда не денусь, если вы окажетесь в дерьме, — напомнил Хитоши. — И о чём это вы тут говорите? — спросил вернувшийся Изуку. — Судя по паре последних фраз — интересное обсуждение… — О нас, конечно, — фыркнул Кацуки. — Изуку-кун, а что случилось? — осторожно поинтересовался Шинсо. Он видел, что парню всё ещё нехорошо. — Случилось? Да ничего не случилось, — вздохнул Изуку. — Подумаешь, почти человека убил, — он нервно хохотнул. — И знаешь, что я сейчас на это услышал? «Не расстраивайся, в следующий раз получится». Как будто у меня тройное сальто с разворотом с первой попытки не вышло. Причина тоже очень похожая, мне платье помешало. Так что, знаете ли, пойду переодеваться. Вдруг по пути домой ещё пару подходящих жертв встречу? Не ожидая ничьей реакции, Изуку пошёл к полуразвалившемуся дому, оставив одноклассников в недоумении. — И чего он так нервничает, я не пойму, — вздохнул Кацуки. — Может быть, потому что убийство обычно осуждается, а соответственно — попытка убийства тоже? — ехидно спросил Хитоши. — О, найди здесь хоть одного человека, готового его осуждать! У нас в комплекте пара бешеных учителей, которые не прочь сами кого-то завалить на досуге, влюблённый баран, которому на всё плевать, и я, человек, который, как ты сам заметил, людям сдохнуть вместо доброго утра желает. Слушай, Пикачу, может, ты хотя бы? — язвительно обратился Бакуго к шокировано глазящему на них парню. — Э-э-э, — Каминари неуверенно мотнул головой. — Нет, я теперь просто его боюсь. Извините, но в таких условиях осуждать плохо получается. Но хочу заметить, что я от него ожидал такого. Временами что-то в нём проскальзывает… Реально, как у Фрикса-сенсея и Золдика-сенсея, очень стрёмно становится. — Вы правда дебилы, — Шинсо закатил глаза. — Я поговорю с ним, не лезьте пока. — Второй этаж, — Кацуки пожал плечами. Он понимал, что сейчас максимально далёк от того собеседника, который нужен Изуку, если того терзает чувство вины. — Ах да, и верни ему мобильный, — он протянул Хитоши телефон, про который с момента появления старшего Золдика не вспомнил. — Почему его телефон у тебя вообще? — спросил Шото. — Напряги память, ты же так глазами поедал его платье. Там нет карманов, идиот! — рявкнул Кацуки. — Конечно, Танку его оставил… Шинсо ободряюще похлопал Каминари по плечу, безмолвно желая удачи с этими психами, и пошёл искать друга. Тем временем Изуку, складывая платье, задумчиво рассматривал его. Стоило вернуться в привычные худи, джинсы и кеды, и всё произошедшее ранее начало казаться каким-то далёким сном. Как будто, вернувшись к старой одежде, он вернулся к прежней личности, чья наибольшая проблема — неугомонные медиа, давящие на мозги, и предстоящий разговор с мамой. Как будто он змея, сбросившая кожу. Грустно усмехнувшись, Изуку аккуратно уложил платье и туфли в первую попавшуюся под руку коробку. Теперь осталось решить, брать это с собой или нет. — Эй, к тебе можно? — Хитоши постучал по открытой двери костяшками пальцев, оповещая о своём визите. — Да, Шинсо-кун. Изуку, несмотря на то, что легко дал разрешение, снова заволновался. — Ты огорчён? — спросил Хитоши. — И как ты догадался… Ох, извини. — Да ничего, тебя можно понять. Но что конкретно тебя волнует? Всё же, посмотрим правде в глаза: нас всех собирались убить. Это не случайные прохожие. А вопрос о превышении самозащиты всегда спорный. Что не так? Изуку отвёл взгляд. — Превышение самообороны — это случайность, Шинсо-кун. Я почти убил человека, и я хотел это сделать. Несколько вскользь брошенных насмешек в нервный день — и я готов убить. А потом я получаю «Хороший мальчик» и «В следующий раз у тебя обязательно получится» и… Это правда ценно для меня, — Изуку сник. — Если бы ото-сан, то-чан и дядя начали меня ругать, у меня просто была бы истерика, я даже думать об этом не хочу. Я слишком сильно их люблю и дорожу тем, что они любят меня. Но… — Но это не соответствует твоим ожиданиям? — попытался угадать Хитоши. — Я. Я не соответствую своим ожиданиям, — Изуку наконец поднял взгляд на друга. Шинсо смотрел на него без страха или отвращения, с долей сочувствующего беспокойства, но не больше. — Потому что я хотел кого-то убить, и потому что я грызу себя всего лишь за то, что потерпел неудачу! Шинсо-кун, эта девчонка выжила, а другой злодей, которого я преследовал, вообще от меня сбежал, и это меня волнует намного сильнее! Я чувствую себя полным неудачником, а это не те виды деятельности, в которых стоит искать успеха! Я чувствую вину за то, что не чувствую вины, и эта ебанутая рекурсия меня доконает. Ну, — он выдохнул, — и да, я теперь сильно сомневаюсь в своих навыках. Вот. — Слушай, — Шинсо положил руки на плечи друга. — Для начала про навыки — тебя подвела Джиро. Чтобы уметь в тесном платье хорошо сражаться, нужно в нём же и тренироваться, а ты пока о таких фетишах ещё не задумывался… — Это не мой фетиш, — смущённо буркнул Изуку. — Да, теперь это фетиш Шото, но мы не об этом. Давай закроем вопрос о навыках, если у тебя они плохие, то я вообще какой-то червь. На это Изуку робко кивнул. — Про остальное… — Хитоши вздохнул. — Слушай, меня очень радует тот факт, что ты пытаешься следовать хоть какой-то морали и навешиваешь на себя в связи с этим хоть какие-то ожидания. Я серьёзно. Я просто очень много времени провёл с твоими родителями — ни морали, ни ожиданий, у меня временами волосы дыбом без всякой укладки стояли, стоило мне услышать часть их разговоров. Это хорошо, что ты задумываешься, правда. Но ты должен также принимать во внимание, что мораль — зыбкая и относительная штука. У каждого она своя. Если ты будешь пытаться под всех подстроиться, хорошим это не кончится. Ты должен руководствоваться своими принципами и делать это честно. Тебя не волнует твоя вспышка гнева? Верно, потому что то же самое от своего брата ты регулярно спускаешь ему с рук. Всё, что ты должен сделать сейчас — это успокоиться и пересмотреть некоторые убеждения, ладно? — Кажется, я понимаю, о чём ты, Шинсо-кун. Спасибо, — тихо сказал Изуку. — Пожалуйста, — Хитоши усмехнулся, отстраняясь. — Кстати, Каминари-кун сказал, что абсолютно не удивлён. А ещё он теперь тебя боится. — Что?!