От охотника к герою

Громкий звонок мобильного разбудил Шинсо. Поморщившись, он сонно простонал, перевернулся набок и потянулся в сторону своего телефона. Схватив его, он хмуро посмотрел на имя звонящего, вздохнул и ответил на вызов: — Изуку-кун, клянусь, я не верю в чёрную магию, но обязательно изучу её, чтобы проклясть тебя за такие ранние звонки. — Шинсо-кун, уже одиннадцать! — А лёг я в пять утра, — пробормотал Хитоши и душераздирающе зевнул. — М-м, кто это? — протянул такой же сонный голос рядом. — Это Каминари-кун? — удивился Изуку. — Что он там делает? — Он спал со мной, — вяло ответил Шинсо, отпихивая Денки от себя. Тот шлёпнулся с кровати на пол и протестующе замычал: — Шинсо-кун! — Э-э, поздравляю? — растерянно выпалил Изуку. — Не с чем, он пинается во сне. О чём ты там вообще думаешь? — завис Хитоши. — Изуку! — Извини, но ты сказал, что заснул очень поздно, а точнее рано, а рядом Каминари-кун… — так же потерянно пояснил Изуку. — Мы остались на ночь в этом чёртовом доме и до пяти инспектировали все наборы карт, что тут были, а потом вырубились. Что у тебя в голове? — строго спросил Шинсо, уже пришедший в себя из-за шока. — Прости! — смущённо пропищал друг. — Я немного не в себе, сам понимаешь. Так вот, я почему звоню… — Лучше бы это было что-то важное. — Это важно. Лично для меня — важно. Вчера Сущий Мик пригласил на подкаст ото-сана, а сегодня утром — то-чана. Обе записи уже выложены. Интернет сходит с ума в разы сильнее, чем насчёт дяди. Я бы хотел, чтобы мы всей компанией это прослушали, я не уверен, что смогу в одиночку это обработать. А обработать нужно… — Я понял, когда? — Доберёшься до нашего дома за полтора часа? Клянусь, я бы дал больше времени, но меня итак трясёт от нетерпения. Еду мы закажем, об этом не волнуйся. — Скинь адрес, — буркнул Шинсо. А потом посмотрел на Каминари, с любопытством глазеющего на него. — Слушай, а нормально, если я эту гиперактивную зарядку с собой захвачу? Я думаю, ему будет полезно, потому что он ещё не понимает, во что влип. — Э-э, конечно, заодно объясни ему контекст. Всё же если ото-сан сразу не отказал, скорее всего, он возьмёт Каминари-куна на обучение, а там уже шила в мешке не утаишь. — Классно ты это на меня спихнул, — язвительно заметил Хитоши. — Прости, я правда не хочу тратить время на это. — Понял, жди нас, — Шинсо сбросил звонок. — Поздравляю, твоё возвращение домой откладывается, ты едешь вместе со мной к Бакуго, будем ловить культурный шок от того, что наши самые экзотичные учителя говорят в прямом эфире. Денки сонно моргал с минуту, а потом попросил: — Расшифруй, я сейчас ничего не понял. — Мы едем к Изуку и Кацуки слушать подкасты с Гоном-саном и Киллуа-саном. Мне жаль Сущего Мика, который проводил эти подкасты, заранее, — Хитоши вздохнул и растрепал волосы. Возможности уложить их не было, придётся просто кое-как привести себя в порядок и ехать к неугомонному другу. — О, вот как, — Каминари замолчал. — Спасибо. Некоторые вещи не стоило проговаривать вслух. Денки остался здесь, потому что боялся возвращаться домой, и ещё одна отсрочка была очень кстати. Тем более, что он будет не один, а среди одноклассников, чья компания и (несомненно) скандальные высказывания преподавателей не дадут утонуть в негативных мыслях. Так что Шинсо просто пожал плечами, как будто это было само собой разумеющимся, и поднялся. Как и ожидалось, одежда была помятой, но что ему делать? — Я выгляжу ужасно, — недовольно пробормотал он. — Ты выглядишь, как типичный подросток после ночной тусовки. А учитывая, что мы дрались этой ночью со злодеями, ты даже хорошо сохранился, — Денки зевнул и потянулся. — Кстати… — он неловко глянул на Хитоши. — Ты понимаешь, почему остался я, но я не знаю, почему ты ко мне присоединился. — У тебя есть причина не возвращаться домой, у меня же нет причины возвращаться домой, — Шинсо холодно усмехнулся. — Моим родителям до меня дела нет. Мы даже не разговариваем друг с другом, общаемся через сообщения. Братьев и сестёр у меня нет, питомцев тоже. Как-то так. — Это тоже из-за Причуды? — ужаснулся Каминари. — Нет, я не завожу кота потому, что слишком много времени трачу на учёбу. — Я про родителей, — Денки с грустью посмотрел на Хитоши. Он и сам прекрасно знал, как съезжать с нежелательных тем на шутки, и ему было не смешно, как было не смешно каждый раз, когда он переводил темы в разговорах с друзьями с того, что действительно важно, на какую-то чушь. — Каминари, — с предупреждением бросил ему Шинсо, опустив дружеское обращение. Каминари упрямо нахмурился, и Хитоши вздохнул. — Хорошо, да. Они не общаются со мной из-за Причуды. Мой отец занимает очень важный пост, он не может себе позволить попасть под действие моей Причуды. Понимаешь? — Нет, не понимаю. Он настолько тебе не доверяет? А мама? — Я был очень капризным ребёнком. Когда мне что-то не давали, я использовал Причуду — это были безобидные мелочи вроде сладостей или игрушек, но тенденция стала очевидна. Родители прекратили со мной вербальное общение, чтобы я научился тому, что не всё в этой жизни могу получить манипуляциями. Отчасти это помогло. А мать… Я принуждал её Причудой довольно часто в детстве, поэтому она очень категорична по иной причине, нежели отец. Шинсо выглядел холодным и спокойным, рассказывая это, но он избегал взгляда собеседника. Эта тема для него должна быть болезненной. — Мне нужно озвучивать, что я считаю поведение твоих родителей ужасным? — тихо спросил Денки. — Ты уже это озвучил, Каминари-кун, — усмехнулся Хитоши. — Не осуждай меня за попытку быть вежливым. — Ладно, не буду. Я не хочу оценивать их поведение, я просто воспринимаю это как данность. Я уже давно предоставлен сам себе, и меня это устраивает, так что всё в порядке. Готовься выходить, нам ехать на электричке минут сорок, а ещё как-то привести себя в нормальный вид. — Нормальный — недостижимо. Живой — приемлемо, — Каминари фыркнул, принимая смену темы. — Ах да, — вспомнил Шинсо в последний момент. — Гон-сан и Киллуа-сан — настоящие родители Изуку-куна. — Что?! — Его похитили в очень маленьком возрасте, а потом ещё и потеряли, так он оказался в семье Бакуго. Из-за психологической травмы Изуку-кун начисто забыл всё о родной семье и в целом не особо от этого страдал. А вот Киллуа-сан и Гон-сан потерей памяти благословлены не были. Они нашли его с огромным трудом. Вот, собственно, и вся история вкратце. — У меня так много вопросов, — пробормотал изумлённо Денки. — Во-первых, какие психи… — Какие психи решили, что эта тронутая семейка — подходящая жертва? Понятия не имею, — Шинсо развёл руками. — Может, они были не такими тронутыми до этого, кто знает, а теперь мы лицезрим результат. — Да, возможно, — Каминари замолчал, задумавшись, а потом внезапно нарушил тишину вопросом, который испугал Шинсо до глубины души. — Они оба его биологические родители, да? — Упаси Бог. Только Гон-сан! — Но мне кажется, что некоторые черты Золдика-сенсея у Изуку-куна тоже присутствуют, — неуверенно протянул Денки. — Это физиологически невозможно! — возмутился Хитоши. — Но вдруг это могла позволить чья-то Причуда? — Не пугай меня, нет! Они чётко сказали, что биологический отец — Гон-сан. Подробности не раскрывали, наверное, прибегли к услугам суррогатной матери или что-то вроде того. Изуку не спрашивал, я думаю, потому что это немного неловкий вопрос и явно не самый первый, который мог бы прийти к нему в голову. — Да почему сразу пугаю? Это естественный вопрос! — Я не хочу даже задумываться о том, что такая ядерная смесь, как биологический наследник этих двоих, может существовать в мире. Ты не хочешь, чтобы был даже малейший шанс этого, поверь мне, — предостерёг Хитоши. Денки хмыкнул, а потом пожал плечами. Наверное, он действительно думал слишком много.

***

— Вы уверены, что вместе с едой не нужно было заказать успокоительные? — уточнил Денки, следом за Шинсо входя в обитель Бакуго. Ему было немного страшно сюда приходить. Оба брата пугали его по-своему: Кацуки был громким и агрессивным, а Изуку — плохо читаемым. На первый взгляд казалось, что Изуку достаточно открыт другим, но это было иллюзией. Каминари не смог бы сказать, что точно понимает его характер или может предугадать его реакции, каждый раз Изуку чем-то удивлял. Денки знал не так уж много: Изуку был умён и хорошо учился, на практических занятиях демонстрировал невероятные навыки со своей Причудой усиления, острый взгляд и адаптивное мышление. Он казался открытым и легко шёл на контакт, но при этом близкими ему друзьями были его брат, Тодороки и новичок, переведённый со Спортивного Фестиваля. Что было общего у всех четверых? Ничего. Но если посмотреть на эту группу с другой стороны, у троих из них было что-то общее — их связующим звеном был именно Изуку. Эти четверо образовали закрытую экосистему. В итоге о личности каждого нельзя было ничего сказать: мечты, предпочтения, страхи, привычки, — даже подступиться, чтобы узнать об этом, казалось невозможным. И Каминари не кривил душой, когда говорил, что время от времени в Изуку проскальзывало нечто странное, что напоминало об учителях Адаптации на поле боя. Когда его взгляд на мгновение становился отстранённым и безжизненным, или когда он внезапно предпринимал рискованный шаг, воплощая безумную стратегию… Его приветливая улыбка никогда не вызывала у Денки чувство безопасности. Учитывая, что он оказался сыном Фрикса-сенсея, это абсолютно логично: отец и сын делили между собой поверхностное дружелюбие, за которым пряталось нечто тёмное. Встретивший их Изуку выглядел немного нервным. — На меня успокоительные, как и некоторые другие медикаменты, всё равно вряд ли подействуют, — подросток неловко улыбнулся. — То-чан сказал, что у него то же самое, должно быть, это одна из побочек нашей Причуды усиления. — Вот как, — Каминари смущённо хихикнул. «То-чан». Слышать это от парня пятнадцати лет от роду было немного сюрреалистичным — довольно по-детски. А если подумать о том, кого Изуку имел в виду, это становилось одновременно более реальным и сюрреалистичным. Фриксу-сенсею очень подходило именно такое детское обращение, а не какое-то более взрослое и серьёзное. Но то, что такой человек вообще является отцом, действительно пугал сам по себе, тут он был согласен с Шинсо. — Вообще я всё время забываю задать вопросы по поводу моей Причуды, постоянно что-то отвлекает, — забормотал в своей быстрой манере Изуку. — У нас было несколько довольно долгих встреч, но каждый раз больше отвечаем мы с Каччаном, нежели они, потому что они спрашивают очень много, и я знаю, что им хочется узнать обо мне максимум, потому что мы так давно не виделись… — Танку, хватит, тут мало кто что-то понимает сейчас из твоего трёпа, — устало закатил глаза Кацуки. Он сидел на диване в гостиной, куда Изуку привёл двух новоприбывших гостей. Шото уже тоже был там, но в отличие от Бакуго предпочёл сидеть среди подушек на полу. Тодороки отчётливо хмурился, но стоило Изуку войти, как его выражение лица изменилось само по себе на привычно нейтральное. — Мне всё ясно, — невозмутимо фыркнул он. — Слушай сюда, специалист херов, — зашипел Кацуки, пиная парня. — Это не ты сдерживаешь его истерику с раннего утра! У меня уже мозг поплыл! — Каччан, захлопнись, за твои вчерашние насмешки ты мне душу должен, и то мало будет, — пригрозил брату Изуку и сел рядом с Шото. Тодороки почти сразу приобнял смутившегося Изуку за талию и прижал к себе. — Усаживайтесь, где удобно, пиццу привезут с минуты на минуту. — А ваши родители? — спросил Шинсо, подходя к дивану. — Двигайся. Кацуки нехотя освободил место. Каминари осторожно подсел на пол рядом с Изуку и Шото, но немного в стороне, не желая влезать в пространство этой парочки. — Вся доблестная четвёрка на кошачьей выставке. Мать и Гон — инициаторы, — устало вздохнул Кацуки. — А я ещё могу сменить группу? Мне кошачья выставка дороже двух пугающих подкастов, — заметил Хитоши. — Я тоже хотел на выставку, — Изуку надулся. — Изначально мы с Каччаном тоже должны были идти, но после вчерашнего… Я не хочу встречаться с родителями до того, как это всё прослушаю. Мне это необходимо. Так что мы оба страдаем без милых и красивых котиков, Шинсо-кун. — Ты уверен, что эти страдания того стоят? — насмешливо спросил Кацуки. — Я знаю, ты тоже втайне любишь котиков, но да, для меня — стоит. Значит, для вас тоже, — легко рассудил Изуку. — Когда-нибудь мне надоест твоя диктатура, и я тебя свергну. Когда-нибудь, когда у меня не будет болеть от тебя голова, — Кацуки страдальчески вздохнул. — Нет, ты меня для этого слишком любишь. А я слишком люблю тебя, чтобы придушить, пока ты спишь, мы оба терпим неудобства, — его брат пожал плечами. Каминари посмотрел на Изуку с опаской, теперь это абсолютно не воспринималось им как шутка… Но Кацуки было абсолютно всё равно, и Денки расслабился. Всё же он и впрямь уже слышал подобное в академии от этих двоих, и никакой катастрофы не было. Скорее всего, в кругу друзей это остаётся всего лишь словами. Но… — Диктатура? — уточнил Каминари. — Ситуативная, — Кацуки отмахнулся. — Ты привыкнешь. А у Эльзы это уже вообще религия, поэтому пример с него не бери. — Каччан, прекрати, — Изуку ущипнул брата за ногу. — Ай! Хватит его так защищать, у него для этого свой язык есть! — Я просто не вижу смысла на это отвечать, — Тодороки хмыкнул, прижимая Изуку крепче к себе. — Я доволен своим положением. — Меня сейчас стошнит. — И кто в этом виноват?! — Хитоши швырнул в Кацуки подушку. — У тебя нет права жаловаться! Это всё из-за тебя! Вскоре пицца прибыла, и Изуку включил видеозапись подкаста — начать решили с хронологически первого, с Золдиком. — …Директору пришлось потратить достаточно времени, чтобы нас уговорить, — усмехнулся с экрана Киллуа. — Этих маньяков ещё и уговаривать пришлось, — фыркнул на это Шинсо. Изуку, остановив видео, шикнул на него: — Они согласились, по сути, ради меня. — Это как? — удивился Каминари. — Всё это время они меня искали. Директор в обмен на то, что они стали учителями, пообещал им помочь. Но это оказалось лишним, потому что они обнаружили, что я учусь в академии. — Мне кажется, директор Незу в этой ситуации устроился лучше всех, — Денки покачал головой и последним укусом покончил с отвоёванной ранее сырной пиццей. — Ничего, Гон и Киллуа ему отомстят. Возможно, мстят уже сейчас этими подкастами, — рассудил Кацуки. — Или оставят его в покое. Если бы не его затея, у них бы мало что вышло, — подметил Шото. Когда речь зашла о том, кем является Пятно, Кацуки не сдержал скрипа зубами: — Спасибо, лекция по криминологии тут в тему. — Каччан, не нуди. — Тебе правда интересно разбираться в типах буйнопомешанных? — Каччан! — Убеждения и принципы — это прекрасно, пока они не доходят до такой радикальной формы, что ты берёшь нож и идёшь кого-то убивать во славу чего-либо, и тут неважно, бога, дьявола или «справедливого общества». Я нахожу это одинаково отвратительным. Более того, выражение «фальшивые герои» меня вводит в недоумение… — У меня паранойя, или он выделил, что ему не нравится именно убийство во имя высшей цели? Типа, а остальное — это нормально? — протянул Денки. Изуку сжался. — Он явно убивал, — прокомментировал Тодороки и, заметив состояние Изуку, ласково коснулся его волос. От этого прикосновения Изуку вначале вздрогнул, но после расслабился. — Я был в этом уверен с самого начала, с Зоны Ненастоящих Катастроф. — Ах, верно, — пробормотал Изуку. — Ты говорил об этом. — Думаешь? — испугался Каминари. — Такая жажда крови не возникает на пустом месте, — неохотно признал Кацуки. — Он и сам объяснял, каким образом она появляется. Но если сравнивать его и Пятно… — Мне кажется, или быть специалистами по убийственному намерению немного странно? — Хитоши покачал головой. — Это может пригодиться в работе, — уверенно ответил Шото. — Но верно, убийственное намерение было разным. У Пятна оно было более интенсивным, но пугало почему-то меньше, чем у Золдика-сенсея. — Не интенсивным, — задумчиво качнул головой Изуку. Ему было немного неловко сейчас обсуждать это, но каким-то чудом эти разговоры заземляли его и позволяли снять часть напряжения. Будто проговаривая подобные вещи, они избавлялись от оков табу, сопровождающих темы насилия, убийств и смерти. Наверное, именно это сейчас ему и было необходимо. — Его убийственное намерение было эмоциональным. Ото-сан не испытывал гнева и ненависти, как Пятно. Его максимумом в тот момент было презрение, но не оно было источником жажды крови. Это… бесстрастное, холодное, обезличенное намерение. Не желание, а инструмент. — Изуку-кун, ты когда в этом разбираться научился? — осторожно спросил Денки. — Я не учился, это просто мои ощущения. — О, вот как, — пробормотал Каминари. — Но ты имеешь в виду само убийственное намерение как инструмент или именно убийство? — В данном случае — намерение. Ото-сан не стал бы убивать Пятно, хотя и не считает его достойным жизни, это точно, — медленно проговорил Изуку. Всё, что он ранее не мог заметить или обдумать из-за своего срыва (спасибо, дядя Иллуми, за иглу), он мог проанализировать сейчас. — Но перед столькими людьми? Нет. В тот момент это был инструмент, чтобы заставить Пятно подчиниться, а остальных — оставить в стороне, чтобы не вмешивались. — Но Гону было абсолютно всё равно, — заметил Кацуки. — Мне тоже, — Изуку покачал головой. — Мы знаем, что ото-сан нас не тронет. — Что? Ты не говорил, — нахмурился Кацуки. — А-а-а, я забыл? — растерянно протянул Изуку. — Ты сказал это только мне, — усмехнулся Шото. — Танку, что за херня, почему он знает больше меня?! — Так, ругаться будете потом! Я хочу уже послушать дальше, — надулся Шинсо. Пока ребята обсуждали, они ставили подкаст на паузу. — …Кому интересно, могут прямо спросить, правда, не меня, а моего мужа. Он им подробно расскажет, в каких позах мы занимаемся сексом, ранжирует их по частоте использования и степени удовольствия и просветит обо всех наших предпочтениях. — Я просто понадеюсь, что Сущий Мик не спросит то-чана об этом, — жалобно заметил Изуку. Кацуки расхохотался, а Шинсо снова ударил его подушкой. — Почему тебе так нравится идея слушать о чужой интимной жизни?! — А что такого? — не понял Каминари. — Это интересно. — Что тут интересного?! — завыл Изуку. — Танку, мы подростки. Нам это интересно по умолчанию. Но поскольку это твои родители, твоё смущение можно понять. Когда Киллуа на экране упомянул, что любит мужа не за чрезмерную откровенность, Каминари с восторгом заметил: — Я никогда не видел у него такого выражения лица! Он всегда такой холодный, я не думал, что он вообще может испытывать такие эмоции! — Раз он не просто в отношениях, а даже замужем, то может, — Хитоши фыркнул. — Ото-сан просто хорошо скрывает свои чувства, — Изуку тепло хихикнул. — Но в моих ранних воспоминаниях он часто улыбается так, мне и то-чану. — Вау, — протянул Денки. — Мне было бы сложно это заподозрить, правда! Когда речь зашла про Иллуми, оба Бакуго одновременно застонали с разочарованием. — Они очень близки, но при этом их отношения ужасны. Я даже плохо понимаю, как они умудряются так ладить и не ладить одновременно, — пояснил Изуку. — Киллуа при нас едва не всадил сюрикен в голову Иллуми, а тот сказал, что всего один — это оскорбление, надо минимум пять. Думайте, что хотите, — фыркнул Кацуки, открывая очередную газировку. — Я немного тревожный в последнее время, лучше думать вообще не буду, — Каминари качнул головой. Шинсо рассмеялся. — …Я могу быть циничным, Гон — чрезмерно эмоциональным, но мы одинаково заботимся друг о друге, наших друзьях и семье. Дорогие нам люди — это бесспорный приоритет. — Мне стало немного грустно, — хмыкнул Хитоши. — Почему? — Кацуки глянул на него. — Мои родители никогда такого не скажут. — Мой отец тоже не скажет, — присоединился Шото. — Но я могу. — Твой отец? Ах да, — Денки нахмурился. То, насколько дерьмовый у Старателя характер, было общеизвестно. — Только нам с Танку тут повезло, что ли? — Пока неясно, — вздохнул Каминари. — От тебя зависит, херовые родители у большинства или меньшинства из нас, пока два на два, — заметил Кацуки. — И четыре на четыре. Вторая родительская пара Танку сохраняет баланс. — Каччан!