От охотника к герою

— Это было на удивление не так страшно, как я думал, — заметил Кацуки, выключая подкаст с Киллуа. — Поблагодари Сущего Мика, благодаря нему Киллуа-сан выглядит как нормальный человек, — фыркнул Шинсо. — В чём и была вся цель этой затеи. Просто профессиональный герой с чересчур прагматичным взглядом на жизнь. — Да, если бы он попросил рассказать историю про зайца в стрингах, это была бы полная задница, — расхохотался Кацуки. — Там бы дурку подвезли. — Не напоминай, а, — вздохнул Изуку. — Я боюсь спросить, о чём вы говорите, — Каминари смотрел на братьев полными недоумения глазами. — А я спросить не боюсь, но вот получить ответ… — кашлянул Хитоши. — Но я не могу сделать вид, что я этого не слышал. Рассказывайте. — Это было после того, как Золдик-сенсей отпинал Пятно, — в спокойной манере начал Тодороки. — Мы втроём были там. И проблема отчасти заключалась в том, что… — он запнулся, глядя на Изуку. Тот кивнул, перехватывая инициативу: — Мой дядя, Иллуми, немного странный. Он решил, что мы с Каччаном слишком задиристые и можем из-за этого попасть в беду, спровоцировав более сильного соперника. Но поскольку словам в семье Золдиков не доверяют, он решил этот вопрос по-своему, использовав на нас свою Причуду контроля. То-чан и ото-сан это заметили. Ото-сан позвал дядю, чтобы высказать ему своё негодование относительно методов обеспечения безопасности родственников. Вот. — Он что? — Денки хлопнул ресницами. — Да мы сами были в шоке, он не ребёнок, он прекрасно понимает, что со своей Причудой делать можно, а что нельзя. Как нужно ебануться, чтобы втихаря прийти и сунуть нам в головы иглы, через которые он осуществляет контроль, я не знаю, — Кацуки развёл руками. — Какие иглы? — нахмурился Шинсо. — Обычные. У него целая связка с собой, пара сотен штук, — Изуку пожал плечами. — Это просто проводники для его Причуды, как я понял. Ну, и когда он пришёл, оказалось, с ото-саном он когда-то проделал ровно то же самое. Ото-сан просто забыл ему сказать, что это довольно неприятно и так вообще-то в семье не делается. — Забыл, — приподнял брови Каминари. — Мы просто ещё до зайца не дошли, — Кацуки отмахнулся. — Там это реально было не первостепенно. Типа, я точно не знаю, что это за существо вообще, но Киллуа назвал его «муравьём-химерой» — оно способно передавать ДНК поедаемых жертв своему потомству. И я так понимаю, нажрались они к тому времени уже достаточно, причём всех — и животных, и людей. Если предположить, что они способны были скопировать и Причуды, это вообще полный пиздец. А скорее всего, способны, потому что это генетическая мутация, — рассудил парень. Тодороки, который тоже впервые слышал такие подробности, выглядел так, будто вообще выпал из реальности. Тем не менее, он внимательно слушал. — Да, и этот заяц был ростом под два метра, с человеческими пропорциями и… перьями? — припомнил Изуку. — Я не знаю, где такая катастрофа произошла, но родители давно говорили, что место, откуда они родом, изолировано… — Может, это какой-то другой мир? — внезапно спросил Шото. — Ты фантастики насмотрелся? — пнул его Кацуки. — Молчи уже! Если опять накаркаешь, я тебя прибью. — Когда-то мутации вроде Причуд тоже были фантастикой, — Денки пожал плечами. — Давайте не будем всерьёз рассматривать эту теорию. Это такое клише, — Изуку устало отмахнулся. — Плевать, — Кацуки фыркнул. — Короче, судя по тому, как объяснил Киллуа, дело было так. Этот заяц был одет как стриптизёр, это личные предпочтения или мода для этого вида, неясно. В общем, заяц на него напал, и игла Иллуми принуждала Киллуа бежать. А бежать он не мог, потому что тогда Гон оставался без всякой защиты. Киллуа должен был что-то сделать, но из-за того, что он сопротивлялся игле, он не мог сосредоточиться на сражении. Ему пришлось доставать иглу из головы, чтобы приказ Иллуми прекратил действовать. — То есть, из головы? — Шинсо заинтересованно спросил, ёрзая. — Игла должна быть в голове или шее человека, которого дядя Иллуми собирается контролировать, — пояснил Изуку. — Если это было как с нами, он просто засовывал иглу под кожу, потому что пробивать череп, во-первых, технически сложно, во-вторых, слишком травматично. Нужно просто ближайшее расстояние к мозгу человека, на которого он собирается воздействовать. — На фоне этого особенно смешно, когда Танку вчера орал, что умрёт из-за того, что платье не позволяет ему нормально двигаться, — Кацуки бессовестно заржал.— Он сказал, что это будет позорная смерть, и это слово в слово говорил Киллуа, дополнив, что Золдик, умерший от лап зайца, по виду вышедшего после смены в стриптиз-баре, будет пятном на репутации всей семьи. Это должна быть наследственность! — Изуку нахмурился и сильно ударил брата по ноге. — Ау! В общем, как будто этого мало, оказалось, что пока Киллуа пинал заяц, до Гона домогалась какая-то маньячка с ножами, и после убийства зайца Киллуа пришлось Гона спасать ещё и от неё. И им было четырнадцать, да. На несколько минут повисла тишина. — Действительно хорошо, что он не рассказал об этом в прямом эфире, — заключил Шото, обработав услышанную информацию. — Я не знаю, это было смешно ровно до того момента, как ты упомянул их возраст. Четырнадцать?! Младше нас! — вскрикнул Хитоши. — Ага, мне-то уже вообще шестнадцать, — пробормотал Кацуки. — Не знаю, одна эта история объясняет так много, если подумать… — То есть, в четырнадцать Золдик-сенсей уже убивал, — содрогнулся Каминари. — Типа, реально. Убей или умри, да? — Верно, — Изуку задумался. Да, его отец уже убивал в этом возрасте, защищая свою жизнь. И что сейчас? Он в счастливом браке, у него есть работа, которая ему нравится, и он не выглядит психом, который бегает по подворотням и убивает людей, напротив, он таких презирает. Это успокаивало. Даже если Изуку однажды перейдёт черту и лишит кого-то жизни, это не значит, что он в одно мгновение сойдёт с ума и превратится в монстра. Потому что он не может назвать монстром ото-сана. Ото-сан очень любящий и заботливый, и это уживается с холодной, профессиональной частью личности, которая в основном была освещена в этом подкасте. Он даже признался, что привязался к ученикам — и это было правдой, Изуку мог точно это определить. — Переходим ко второму подкасту? — спросил Тодороки, вытаскивая Изуку из вороха его мыслей. Очнувшись, последний кивнул: — Да. — …Правда, моё дружелюбие часто считывают как флирт, и это становится очень неловко, потому что я могу не осознавать, что со мной начали флиртовать «в ответ», и когда Киллуа это замечает, мне прилетает по голове. — Это очень знакомая лично мне ситуация, не раз так вляпывался. — Не прошло и минуты, а уже по-больному, — вздохнул Денки. — У меня такое почти каждый день. Но я обычно не против с кем-то пофлиртовать, правда, просто иногда надоедает. — Если я хочу потискать Киллуа, я его потискаю. Даже если он хочет меня придушить за очередную нелепую выходку… — Фрикс на секунду замолчал, задумавшись. — Нет, особенно если он хочет меня придушить. Изуку упёрся ладонью в лоб: — Я знал, что он это скажет. — Мы все знали, что он это скажет, — поправил его Кацуки. — Вообще-то, если партнёр всё хорошо контролирует, удушение будет безвредным и принесёт только… — Если я захочу открыть рубрику «В мире БДСМ», я тебе это расскажу. — Кто-то будет сегодня спать в горьком одиночестве, я могу это гарантировать, — внезапно сказал Хитоши. — Да ладно? — Кацуки с интересом на него покосился. Каминари отзеркалил его жест. — Эта угроза не раз проскальзывала в его сторону, обычно за что-то вот такое, — пояснил Шинсо. — Клянусь, за подобные слова в прямом эфире хотя бы одна ночь в холодном дворце ему гарантирована. — Каком холодном дворце? — удивился Каминари. Ответил ему Шото: — В императорском Китае, если наложница провинилась или вызвала гнев императора, её ссылали в так называемый холодный дворец. Об этом здании абсолютно не заботились, оно выглядело бедно, потрёпано и часто не отапливалось. Более того, наложница там была совсем одна, изолированная от остального гарема. — Если по-простому, Гона выселят на диван, да? — уточнил Кацуки. — Ему конец. Он же не отлипает от Киллуа, когда у него есть возможность. У него ломка будет. — Будет, — кивнул Изуку. — Но в этот раз я ему сочувствовать не стану. Одно дело, когда ото-сан не хочет никаких «нежностей» в семейном поместье, это действительно было странно, но сейчас то-чан заслужил. — Чем ему помешало семейное поместье? — спросил Кацуки. — Я не знаю, он просто не любит это место, — Изуку пожал плечами. — Наверное, нет настроения. — Я обожаю всех животных без исключения. Даже насекомых, змей и пауков, которых люди обычно недолюбливают, вообще всех. — А я думаю, откуда у Танку эта хуйня. Стоит увидеть какого-то паука, так сразу ко мне тащит. А я боюсь этих восьмилапых тварей! — Пауки милые, Каччан. Ты их пугаешь больше, чем они тебя! — Танку, ты своим энтузиазмом пугаешь их сильнее, я уверен, ты паре сотен пауков сердечный приступ обеспечил. Когда Гон рассказал, как принял злодеев за аниматоров, смеялся даже слегка пострадавший в инциденте Каминари. — Аниматоры, — всхлипнул Хитоши. — На Фрикса-сенсея точно нападут, — выдохнул Тодороки. — Лига Злодеев ему такое не простит. Всего полчаса, а его и из супружеской кровати выпнули, и злодеи на заметку взяли. В конце он, наверное, наговорит на смертный приговор. — …К сожалению, я упрям как чёрт. Единственный, кто может меня в чём-то убедить, — я сам. Я бесконечно люблю мужа, дорожу своей семьёй и друзьями, но никто из них не сможет меня ни в чём переубедить. — Танку, вот скажи, как ты умудрился унаследовать от него только какую-то хуйню? И с пауками возишься, и никого не слушаешь. — Не делай вид, что ты лучше меня, а, — фыркнул Изуку. — Бакуго-кун, вот зачем ты это сказал? Я теперь вспоминаю всё худшее, что заметил у Гона-сана… — протянул Шинсо. — Изуку-кун, прости, это реально в тебе есть. — И ты туда же?! — Пропустить кошачью выставку ради всего этого — непростительная ошибка, я мщу, как могу. Тодороки на них фыркнул, а Изуку закатил глаза: — Два придурка! — Вообще-то, Изуку-кун, я думаю, лучшее от Фрикса-сенсея в тебе тоже есть, — улыбнулся ему Каминари. А затем была затронута болезненная для Денки тема, и он притих. — …Разумеется, одна часть общества в ярости из-за того, что вы попали в публичное поле. Они говорят: «Держите вашу личную жизнь за закрытой дверью спальни»… — О, да, мы знаем эту часть общества, — презрительно усмехнулся Кацуки. — «Держите свою личную жизнь в своей спальне», а потом они суют туда нос, — насупился Изуку. — Они злятся, потому что видят там не то, что нравится лично им. Лицемеры. — Верно. В целом, тема секса табуирована, но в то же время она почти всех безумно увлекает, — рассудил Хитоши. — Жёлтая пресса пестрит заголовками о том, кто с кем спит, потому что это окупается. А если это будет однополая пара, ещё и скандал будет жуткий. Прошло уже столько времени, а мы как общество всё ещё топчемся на нетерпимости и ханжестве. Каминари поёрзал, нервно вздыхая. — Почему так? — робко спросил он. — Осудить проще, чем понять, — Изуку посмотрел на него. — Всё это строится на мелочной попытке поднять свою самооценку за счёт осуждения других. Люди любят это делать. — Ну, и мы в целом не любим тех, кто от нас отличается, — добавил Шинсо. — Это не удивляет, но злит. — Напиши это в Твиттер, я хочу в сотый раз за год почитать очередной большой срач на эту тему, — воодушевлённо попросил его Кацуки. — Может, я даже подключусь. — Каччан, у тебя не будет времени, как бы ты этого не хотел, — напомнил Изуку. — На тупые интернет-срачи всегда есть время, — уверенно заявил Кацуки. — Тебе действительно нравится весь этот поток негатива? — удивился Каминари. — Каждый раз, когда я натыкаюсь на подобное, мне просто становится грустно от того, что такие люди существуют. — Я прекрасно знаком с тем фактом, что большинство людей — тупицы, — Кацуки ухмыльнулся. — Поэтому я обожаю их доводить до трясучки. Но только в интернете, потому что это для меня выглядит, как заповедник умалишённых. Если я встречу такого придурка в жизни, я ему надеру задницу. После этого Денки задумался и вернулся в реальность только тогда, когда Сущий Мик упомянул, что тоже женат на мужчине. — Стоп! Муж?! У него? Кто? — завертелся на месте Каминари. — О, держите эксклюзивную информацию из первых рук, — довольно усмехнулся Хитоши. — Это Айзава-сенсей. Источник — сам Айзава-сенсей, у которого я стажировался. — Айзава-сенсей? — удивился Изуку. — Никогда бы не подумал… — Они знакомы ещё с тех времён, когда сами учились в академии, — пояснил Шинсо. — И ровно как Киллуа-сан и Гон-сан вначале, они это не афишировали, потому что это не имело отношения к работе. Но сейчас был затронут вопрос видимости. — Ямада-сенсей явно взволнован этим, — выдохнул Денки. Его тревога становилась всё меньше. Сущий Мик оказался прав: само существование такой пары, как Золдик-сенсей и Фрикс-сенсей, дарило ощущение, что с самим Каминари всё в порядке. Что он не какой-то чудаковатый пацан, которому надо контролировать себя каждую секунду, чтобы не сделать очевидным тот факт, что помимо девочек ему нравятся и мальчики. И эта мысль пересекалась со следующими словами Фрикса: — …Для меня попытка быть кем-то другим — адское мучение. Не нужно затягивать себя в это. Если вы начнёте, остановиться будет тяжело, потому что ложь наслаивается и превращается в огромный ком, который давит и не позволяет свободно дышать. Я знаю, что кому-то так жить комфортно, но никому такого не пожелаю. Пожалейте себя, жизнь и без того тяжёлая, зачем делать её ещё более невыносимой? Денки молча стиснул кулаки. А потом все были очень удивлены. — Я никогда в жизни не боялся, что кто-то осудит меня за ориентацию, например, но был период в жизни, когда я сам осуждал себя за другие врождённые качества или за то, что я взрослею и неизбежно меняюсь. Так что тут каждый волен думать, что хочет. — Я не могу себе представить, чтобы Фрикс-сенсей когда-либо так делал, — пробормотал Тодороки. — Нет, не могу. Он чувствовал вину за свои поступки, он говорил мне об этом, но чтобы за что-то подобное… — Он очень открытый и принимающий, — растерянно согласился Изуку. — И всегда не прочь поговорить о своих кинках, ни капли стыда, — выпалил Кацуки. — Я правда не понимаю, как такое может быть. Хитоши вздохнул: — Если он упомянул о взрослении, это должна быть подростковая пора. Тогда это логично, потому что здравый рассудок в нашем возрасте часто страдает. А гормональный коктейль ещё и обеспечивает такие перепадки настроения… Он не всегда был таким, каким мы его знали сейчас. Это нормально. — Но он так и не сказал, как переборол это, — заметил Каминари. — Это могут быть неприятные воспоминания. Он избегает разговоров о них, — пробормотал Изуку. — Говорит: «Потом», но на самом деле это означает: «Меня надо с ножом у горла спрашивать, если ты правда хочешь это узнать». Когда Гон на минуту переключился на манеру Киллуа, Денки прошибло током без всякой Причуды. — Я действительно могу представить, что Золдик-сенсей сказал бы именно так, — признался он. «Никто вместо вас отстаивать себя не будет». Верно… — Он вряд ли ошибся хоть в одном слове, — решительно заявил Изуку. Каминари вздохнул. Такой подход отрезвлял. — Это так мило, — прощебетал Изуку, когда Гон признался, что его первой любовью был Киллуа. Большинство его детских воспоминаний связано именно с той нежностью, что они дарили друг другу. Первое чувство, о котором он узнал, было любовью, потому что его родители служили лучшим её примером. — Первая и единственная любовь! И это длится так долго… В четырнадцать они уже были знакомы, да? — Изуку, а это у тебя тоже наследственное? — внезапно спросил его Шото. Парень тут же смутился: — Влюбился я точно впервые. А остальное… мы увидим. — Фу, — показательно фыркнул Кацуки и скинул на сладкую парочку накопленные им после всех возмущений Шинсо подушки. — Не завидуй, — высокомерно ответил на это Тодороки. — Было бы чему! — Окситоцин и эндорфин — неплохой повод для зависти, — спокойно заметил Хитоши. — Почему ты на их стороне?! — завопил Кацуки. — Это просто факт. — Засунь свой факт себе в задницу! Когда Гон упомянул о сломанных конечностях, подростки синхронно вздохнули. Ссылка Фрикса в холодный дворец могла продлиться дольше, чем планировалось изначально. — Это также относится к тому, что я не считаю своим достоинством, но пока Киллуа от меня не сбежал, с этим можно как-то жить! — Ребят, это шутка или нет? Я теперь не уверен, — признался Каминари. — Шутка, — Изуку отмахнулся. — Он знает, что ото-сан его не бросит. — Правда? Я начинаю за них переживать больше, чем за своих родителей, — вздохнул Денки. — Хотя за моих не надо особо переживать, у них всё в порядке, но когда я слышу такое от Фрикса-сенсея, мне почему-то очень тревожно. — Расслабься, — Шинсо фыркнул. — С их парочкой что-то случится, только если небо на землю упадёт. И то, с падающим небом они найдут способ справиться, я уверен. Кацуки фыркнул и отвёл взгляд в сторону: — Если они так долго знакомы… Как долго они в браке? Сколько до этого были в отношениях? Они сразу начали встречаться? — Сразу? В четырнадцать? — усомнился Каминари. — Вряд ли. — Точно нет, то-чан говорил, что жалеет, что молчал годами о своих чувствах, — Изуку покачал головой. — А сейчас его не заткнёшь… — Каччан! — Именно поэтому Фрикс-сенсей такой сейчас, — задумчиво пробормотал Каминари. — Мне надо с ними поговорить. Точно надо. Жаль, что сегодня уже поздно, — Изуку проверил время на телефоне. — Сейчас у них по расписанию весёлый разговор с владельцем того дома, который ночью немного превратился в руины. Понятия не имею, как они это урегулируют… Подростки постепенно перешли на другие темы, но Кацуки чувствовал смутное беспокойство. Он не завидовал. Или он себя обманывал, что не завидует. Его родители познакомились уже будучи довольно взрослыми, когда у них уже была стабильная карьера и устроенная в целом жизнь. С самого детства он полагал, что пойдёт тем же путём, ведь у него было много амбиций, которые он жаждал воплотить в жизнь. Он хотел стать героем номер один и знал, что для этого нужно много работать. По сравнению с этим перспектива какой-то подростковой романтики, по его наблюдениям — отвратительно тошнотворной и неловкой, его отвращала. Он не искал любви извне, у него была семья, в любви которой он был уверен. Но… Но Изуку ведь был таким же. Может, немного более сентиментальным, но его брат особо не думал о таком, более увлечённый культурой героев и исследованием Причуд. Их связь была особенной. Долгое время они чувствовали себя изолированными и из-за этого предоставленными лишь друг другу. Не то чтобы ровесники их отвергали, нет, сами братья не имели желания впускать настолько скучных и глупых людей в свой круг. Характерами Изуку и Кацуки были похожи не так уж сильно, но всё же то общее, что у них было, достаточно сильно их объединяло. Они оба были стабильны в своих привязанностях, никогда не пугались трудностей, предпочитали активный отдых и мечтали стать героями — а ещё они знали друг друга едва ли не лучше, чем самих себя. В таких условиях было трудно свернуть с дорожки «карьериста». Но сейчас всё сильно изменилось. У них появились друзья, непрошеная пара родителей (как бы Кацуки не ревновал Изуку к ним временами), а главное, сам Изуку влюбился — очень глупо, быстро и безнадёжно. И попался ему точно такой же идиот, у которого мозги вообще закоротили от любви. Раньше у Кацуки был всего один пример перед глазами — его мать и отец. Брак между зрелыми людьми, не первая, но самая крепкая любовь в их жизни. Кацуки не доверял подростковым чувствам. Однако сейчас он начинал опасаться, что его понимание любви меняется. Уже нет одного окончательного варианта. Гон и Киллуа абсолютно не осознавая того подбросили ещё одну вероятность, ломавшую большую часть убеждений Кацуки. Ранние чувства, сохранившиеся на долгие годы. Их личности даже не были окончательно сформированы тогда, когда они встретились. Они не умели выстраивать отношения, не имея никакого опыта, но ничего из этого не помешало им быть вместе до сих пор. Они наверняка совершали ошибки, но это не стало для них концом. Как это вообще возможно? Глядя на Изуку и Шото сейчас, Кацуки опасался, что у них будет примерно так же. А может, ещё более слащаво — ему сложно представить, что эти двое даже поссорятся, не то что расстанутся. Теперь ему приходится делить Изуку с очень многими людьми. А главное — он начинает задумываться, удастся ли ему избежать подобной участи. Вздохнув, он отвлёкся от бесполезных мыслей и ввязался в очередную перепалку с этими придурками. В случае, если и его настигнет любовная зараза, он будет просто импровизировать.