От охотника к герою

— Изуку? — Шото посмотрел на своего парня. Изуку прикусил губу, напряжённо размышляя. — Наёмные убийцы, — пробормотал он. — Я должен был догадаться, иначе зачем мне рассказывать, как проводятся пытки… — Что? — Шинсо уставился на него. — Неважно. И тренировки, и семейные традиции, с этим связанные, — Изуку тяжело вздохнул. — Я идиот. — Да ладно тебе, это очень круто! Ну, звучит так точно, — Кацуки пожал плечами. Для него это вообще было из разряда ожившей манги, он очень хотел узнать у Киллуа всё о его профессии и их семье. — Мне неважно, как это звучит! — Изуку строго посмотрел на него. — Мне важно, чтобы они были в состоянии себя защитить. Как я понимаю… — он запнулся. — Киллуа точно может. Умение убивать тут только в плюс. Остальное меня не интересует. — Тебе вообще всё равно? — Хитоши прищурился, глядя на него. — Это всё довольно стрёмно, если честно. — Я буду лицемером, если стану такое осуждать, — Изуку тяжело вздохнул. — Плевать. Правда. Это их работа, это семейное дело — и при этом меня оно не касается, я ведь не знаю обстоятельств. Я просто хочу, чтобы они были в безопасности… — Я тебе сразу говорил, что они не дадут себя в обиду, — фыркнул Кацуки, проверяя уведомления на смартфоне. — Бля, в классном чате истерика. Боятся, что нас четвертуют за этот прогул. Ну, я их понимаю, Иллуми пугает до усрачки. — Поскольку просил Киллуа, да и я тоже, он легко нас отпустил, — Изуку покачал головой. — Как быстро они догадаются, что у Иллуми к нам особое отношение? — Скажем точнее, к тебе. Зависит от того, будет ли он прямо на занятиях тискать тебя, как плюшевого медвежонка, — ехидно ответил ему брат.

***

— Тебе не нужна подзарядка? Круто, — Киллуа присвистнул. — Да, ток генерируется в моём теле. Можешь попробовать, эм, взять у меня заряд? — Денки задумчиво склонил голову набок. — Давай, а то я уже устал от розеток, — Золдик закатил глаза. Каминари протянул руку, предупреждая: — Я не очень хорошо это контролирую, так что предупреди заранее, если мне нужно будет остановиться. Киллуа бесстрашно коснулся его ладони: — Плевать, у меня нет лимитов, так как боль я терпеть могу очень долго, поэтому лучше заботься о своих. — Боль? — Каминари нахмурился, выпуская небольшой импульс. Жёлтое свечение молнии при переходе на руку Киллуа трансформировалось в голубое, молнии сверкали, добираясь до предплечья Киллуа, и гасли. — Да, я её чувствую, — Киллуа поморщился. — Неприятная штука. А ты нет? — Нет, моё тело адаптировано под Причуду, — растерянно ответил Денки. — Везёт. Вообще, самые неприятные болезненные ощущения от тока и ожогов, особенно, если это ожог паром. И пар, и ток проникают довольно глубоко в ткани, и это больнее, чем просто порезы или переломы, — с видом знатока поделился Киллуа. — Откуда ты это знаешь? — Как откуда, на собственном опыте… Выходит интересно, — хмыкнул Золдик. — Можешь увеличить мощность, при моём преобразовании потери выходят довольно большие. — Слишком много я отдать не могу, потому что у меня просто мозг закоротит, — предупредил Каминари, усилия импульс. — Каким образом? — Если коротко, мой мозг способен накапливать избыточный заряд, который производят все клетки моего тела. Но когда я полностью опустошаю его, мозг перегревается, а проводники тока в нём сгорают, и им нужно время на восстановление, — Денки вздохнул. — Я в это время абсолютно ничего не соображаю и ни на что не реагирую, так как мозг более не способен обрабатывать информацию или передавать команды. Раньше я был в отключке час, сейчас я немного сократил это время. Так или иначе, это очень уязвимое положение, поэтому вчера мы большую часть времени нашего занятия потратили, чтобы понять, как можно улучшить контроль, чтобы избегать этого состояния. И мы преуспели, как видишь, потому что раньше я чаще всего опустошал себя полностью за один выброс. — Да, контроль — это то, чему меня целенаправленно учили долгие годы, — пробормотал Киллуа. — Конечно, я могу этому научить. Ты можешь поглотить внешний разряд? — Да, он сразу же переправится в «аккумулятор». — Получается, часть моих идей для техник тебе не подойдёт… — Я близок к своим границам, поэтому останавливаюсь, — Каминари прекратил подачу тока, и Киллуа в то же мгновение убрал Нэн, отпуская руку ученика. — Если честно, я ни одну из твоих техник не видел. Другие — да. Я точно помню, что Шинсо-кун и Изуку-кун наблюдали твой с… Гоном показательный бой. — Почему вам так сложно просто называть нас по имени? — Киллуа закатил глаза. — В нашей культуре для этого нужно иметь очень близкие отношения, мы обычно используем фамилии, — Денки развёл руками. — Итак, каков вывод по этому эксперименту? Золдик, обходя гостиную, в которой находились рабочие, направился на кухню. Каминари пошёл за ним. — Мы с Гоном расскажем о Нэн более подробно всем сразу, чтобы не повторяться, — начал Киллуа объяснение, стащив с кухонного стола пачку с шоколадными конфетами. — Если хочешь пить, возьми что-то из холодильника. Там вроде есть газировка. Пока Каминари завис на выборе, Золдик продолжил: — Итак, Нэн — жизненная энергия человека или аура. Я могу наделить её любыми свойствами, и по сути для своих техник я преобразую эту энергию в сверхпроводник — она способна проводить электрический ток почти без потерь. Но генерировать ток, как ты, я не могу. Обычно я заряжаюсь или от розеток, или от электрошокеров, это более «чистый» ток. А ты генерируешь естественный, он немного слабее, менее концентрированный, и чтобы отфильтровать и сжать его, мне пришлось потратить некоторые усилия. Я пока ещё подумаю… — О, вы здесь! — раздался радостный крик Гона. Он забежал на кухню на полной скорости. Каминари от испуга дёрнулся, едва не уронив жестяную банку, а Фрикс продолжил болтать. — Вы уже закончили? Закинув конфету в рот, Киллуа пожал плечами: — Ещё немного. Если бы мы точно знали срок, на который нас обратили, было бы легче — я бы мог составить хоть какой-то план. — Ты трудоголик, — обиженно протянул Фрикс, приподнимаясь на цыпочки и обнимая друга за шею со спины. — Мы же хотели отдохнуть! Золдик закатил глаза и поднял пачку чуть выше, зная, на что Гон нацелился. Гон радостно пискнул и достал несколько конфет. — Я и не надрываюсь. Но личный ученик — это серьёзно, а у него ещё довольно много проблем с не самой практичной Причудой, — лениво объяснил Киллуа, будто не замечая, что Фрикс буквально повис на нём. — Если бы я знал, когда вернусь к настоящему возрасту, и если бы это было скоро, я бы не заморачивался, потому что скорее всего уже нашёл решение. Так что мне нужно разобраться сейчас. Что если это навсегда? — Не навсегда, я уверен. — Опять твоё чутьё? — Именно! Но если тебе так спокойнее, то ладно. Не буду мешать, — Гон наконец отцепился от Киллуа и, забрав пару банок сладкой шипучки, убежал обратно. Каминари посмотрел ему вслед немного растерянно. Золдик жевал конфеты, как ни в чём не бывало. — Вы милая пара, — пробормотал Денки. Киллуа подавился шоколадом и начал кашлять. — Что за!.. Ты можешь не говорить всякую чушь?! Я едва не сдох сейчас! Подавиться конфетой — это просто позор! — Я уже слышал что-то подобное раньше, мне кажется, тема позорной гибели тебя преследует, — неловко заметил Каминари. — Я могу рассказать, если хочешь… — Не хочу! — завыл Киллуа. — Но почему ты так смутился? — Потому что мы не пара! — Что? Но… — Денки растерянно посмотрел на Киллуа. Он никаких подробностей об их личной жизни не знал, ему было известно только то, о чём говорили Киллуа и Гон на подкастах, а также сказанное самим Киллуа вчера. Получается, он поторопился? Но… — Но вы правда мило смотритесь, да и Гон спрашивал тебя про стандарты твоей семьи… — Да он всегда несёт бред! — возмутился Золдик. — …А сейчас он просто повис на тебе, — пробормотал Каминари. — Он тактильный, — Киллуа, смутившись, отвернулся. — Нет. Если всегда воспринимать то, что он говорит и делает, всерьёз, с ума сойти можно… С чего ты вообще взял? — Ну… — Денки очень кстати вспомнил предупреждение Кацуки: «Если вы сболтнёте что-то важное об их будущем, Киллуа вцепится вам в горло». Учитывая то, что Киллуа оказался родом из семьи убийц, Кацуки абсолютно не преувеличивал. А брак — это ведь важно, очень важно. Золдик посмотрел на Каминари, прищурившись. — Ну? — Ну, вчера ты мне рассказал, что был влюблён в него с двенадцати, — Денки вжал голову в плечи, надеясь, что его шея останется невредимой. — Блять! — Киллуа не сдержал шока, растерянно замерев. — Какой я идиот… Мне все мозги отбило, что ли? Ты меня заразил этим замыканием? — Нет, просто об этом зашла тема разговора… — Какого?! — Об ориентации, — вздохнул Каминари. — У меня с родителями из-за этого как раз проблема. Потому и говорю, что, возможно, скоро у меня возникнет потребность пожаловаться. — Э-э-э, — Киллуа немного завис. — А какое тебе вообще до них дело? Устрой поджог и убегай, это реальный вариант. — То есть, вчера ты мне это советовал серьёзно, — с удивлением констатировал Денки. — Наверное, да. Я-то сбежал, — Золдик съел последнюю конфету и смял пакет. — Это было замечательно. Мы с мамой крупно поссорились, она начала свою истерику, от которой у меня тут же проснулась мигрень, ещё и Миллуки вмешался, этот противный свин, — Киллуа недовольно сощурился, выбрасывая пакет в мусорку. — Они вдвоём так меня довели, что я взялся за нож. У матери в итоге порезы на лице, и кстати, когда я вернулся месяц спустя, они так и не зажили, она ходила с бинтами, — Золдик довольно ухмыльнулся. — Не зря ядом смазываю лезвия. Миллуки я пырнул в бок, но сомневаюсь, что это доставило ему какие-то неудобства, поэтому я ещё на всякий случай разбил его коллекцию фигурок, там пара сотен штук, некоторые — единичные экземпляры, ты бы знал, какое это удовольствие! А потом я быстро унёс ноги, разумеется. Денки спросил: — Миллуки — это кто? — Мой второй старший брат. Иллуми старше меня на двенадцать лет, Миллуки — на шесть. — И ты разбил его фигурки… — Каминари удивлённо выдохнул. — Теперь я верю, что ты не ненавидишь Иллуми. Ты ненавидишь Миллуки. — Это громко сказано, — Киллуа фыркнул, мотая головой. — Над Миллуки издеваться очень просто, да и поводов достаточно — во-первых, он мне дико завидует, во-вторых, даже не пытается это скрывать, в-третьих, слабак. Он бывает полезен, если нужно достать из сети какую-то информацию, но в остальном… Даже его стиль работы трусливый, он специализируется на взрывчатке и всегда держит дистанцию. Я не понимаю, как ему не надоедает. Каминари попытался отсортировать информацию. — То есть, ты его больше презираешь? — Вроде того. А ты единственный ребёнок в семье? — внезапно спросил Киллуа. — Да. Это заметно? — С тобой — да. Почему ты не воспринял мои слова про поджог всерьёз сразу? — Потому что я люблю своих родителей, — осторожно ответил Денки. — Но ты мне уже говорил, что для тебя это незнакомо. — Ну, в будущем точно стать лучше не могло. Ладно, насколько восстановился твой заряд? — Золдик мгновенно переключился на другую тему. — Около трети. — Для тренировки контроля этого хватит. Сейчас мы попробуем немного иное…

***

— Киллуа — трудоголик, — Гон надулся, сидя рядом с остальными ребятами. — Всё ещё занимается с вашим другом. — О, так Каминари-кун ещё жив? — ободрился Шинсо. — Это радует. — Разумеется, жив, — Фрикс посмотрел на него с недоумением. — С чего бы Киллуа убивать его? — Ну, вдруг Каминари-кун его как-то разозлил? Всякое бывает, он иногда такую чушь несёт, — Хитоши смутился. — Это всё ещё недостаточная причина. К тому же, раз Киллуа взялся его обучать лично, он будет гораздо более снисходителен, — Гон помотал головой. — Вообще он давно не убивал. По крайней мере, я об этом не знаю, а мы проводим вместе почти всё время уже целый год. Он ушёл из дома, потому что не хотел участвовать в семейном бизнесе. — Вот как? — Изуку заинтересовался. — М-м, он сказал, что ему не нравится, когда другие за него решают, что ему делать и как жить, я могу это понять, — Фрикс потянулся. — Мне скучно. Чем тут вообще можно заняться? — Давай ты будешь в приставку играть и больше ни шагу из дома? — жалобно попросил Изуку. — Я не смогу долго на месте сидеть… А вы не знаете, где эта ваша Лига Злодеев находится? — Нет, — холодно ответил Шинсо. — К сожалению, — с печалью добавил Кацуки. — Это знает Хисока, но… — Изуку замялся. Разумеется, он родителей туда не пустит! Не в таком виде! Гон сник: — Я ещё не настолько отчаялся, чтобы взаимодействовать с Хисокой ради этого. — А я, возможно, да, — пробормотал себе под нос Изуку, доставая смартфон. Он определённо не выдерживал этого потока информации, Иллуми сейчас занят, а Хисока… Хисока — сомнительный тип, но сейчас Изуку нужно подтверждение. — Я отойду. Шото провёл его взглядом. Изуку морально готовился к самому странному разговору в своей жизни, понимая, что он будет далеко не единственным.

***

— Вы встречаетесь? — удивился Киллуа. — Поздравляю! Курапика улыбнулся — спокойно и умиротворённо, что редко можно было увидеть. Их четвёрка собралась в йоркшинском баре — одном из немногих, которые мог одобрить Курапика. Гон и Киллуа были действительно рады наконец встретиться со своими друзьями после нескольких лет разлуки, и их тут же огорошили таким известием. Экспедиция на Тёмный Континент была окончена, и её результаты были относительно успешными — впервые за очень многие годы. Поскольку Гон и Киллуа собирались туда, они жаждали в том числе расспросить друзей об этой поездке. И даже если возникла тема поинтереснее — новый статус Леорио и Курапики, — они не стали сильно давить, выспрашивая подробности. Всё же это было довольно личным, не всем было комфортно говорить об этом. Тем не менее, кое-что они узнали. — Даже добраться туда было квестом на выживание, — жаловался Леорио. — На корабле просто началась резня. И чтобы как-то стабилизировать ситуацию… — Ладно, да, я перегнул, — тихо признался Курапика. — Я использовал Время Императора, укорачивая срок своей жизни, это было не самым умным решением, но я не видел другого выхода. Детали оказались очень впечатляющими. Нэн-звери, артефакты, Нэн предвидения — это заставило глаза Киллуа и Гона блестеть от любопытства. — Мы заключили договор с Хисокой и Иллуми. Я не знал, что эти двое знакомы, но как оказалось, у них были свои враги, — Курапика нахмурился, припоминая. — И поскольку это был Генэй Рёдан, я был не против поучаствовать. Мы сотрудничали, чтобы справиться и с их противниками, и с моими. Но это было последним рывком, и я оказался на пороге смерти. — К счастью, я заранее отправился за чудо-растением, — вздохнул Леорио. — Я знал, что Курапика долго не протянет. То, что я успел вернуться — огромная удача. — Лечение заняло больше месяца, — Курапика отвёл взгляд. — Удивительно, что это вообще сработало, — Киллуа покачал головой. — Твою жизнь укорачивала клятва Нэн, от этого нельзя просто «вылечиться». — На Тёмном Континенте оказалось ещё достаточно сюрпризов, — Курапика усмехнулся. — Я не буду портить интригу. — Так а когда вы начали встречаться? — Я признался Курапике перед отплытием обратно, — Леорио смутился. — Всё то время, что он восстанавливался, я каждую секунду опасался за его жизнь. Это была очень кропотливая работа, как для меня, так и для него. И я решил, что больше не буду молчать о своих чувствах, я его почти потерял, и это… Мы все можем в любую секунду умереть. Такая у Охотников жизнь. Если тратить её на страх и сомнения, ничего хорошего из этого не выйдет. Постепенно разговор тронулся дальше. Киллуа поделился впечатлениями от двойной жизни Охотника-убийцы, Гон вкратце рассказал, что вернул Нэн. — Самое странное, что в этом большую роль сыграл Хисока, — Фрикс с несчастным видом закатил глаза. — Он дал ключевую подсказку, что делать с новым Нэн. Понятия не имею, как он понял, что мой тип Хацу изменился. — Ты сам изменился, Гон, даже если немного, но всё равно изменился, — проницательно заметил Курапика. — И если следовать его классификации характеров, разумеется, теперь у тебя должен быть другой Хацу. Какой, к слову? — Специалист. Больше ничего не скажу, мы с Киллуа тренируем Хацу отдельно, — оскалился в улыбке Фрикс. — Да, я решил, что импровизация — это хорошо, но в меру. Мой прадед тоже был на Тёмном Континенте, он выживал там достаточное время, так что я обратился к нему. Тренировал нас в этот раз он, — ухмыльнулся Киллуа. — И да, для тренировок Хацу он нас разделял. — Это сколько твоему прадеду лет? — удивился Леорио. — Много, — Золдик беспечно пожал плечами. — Найти его — та ещё морока, к слову, но мы справились. Сейчас прадед подтвердил, что мы готовы. Спустя час Киллуа с деловитым видом посвящал Курапику в последние новости из подпольного мира Сагельты, а Гон и Леорио не особо разбирались и плохо вслушивались, откровенно скучая. Так что когда Леорио заявил, что они с Гоном отойдут за напитками, Курапика и Киллуа просто кивнули и продолжили обсуждать изменения в криминальной иерархии Йоркшина. Гон не думал, что когда Леорио оттащит его в другой конец зала, его настигнет серьёзный вопрос: — Что случилось между тобой и Киллуа? Фрикс на миг задержал дыхание. Это был точный и прямой вопрос, и обычно Гон их не избегал, но в этот раз всё было иначе. Он слабо улыбнулся, отводя взгляд: — Почему ты решил, что между нами что-то произошло? — Киллуа держится на дистанции от тебя, — нахмурился Леорио. Гон поджал губы, это было и впрямь очень неприятно. — А когда он не замечает, ты смотришь на него побитой собакой. Вы окончательно расстались тогда? — Чтобы расстаться, надо сначала сойтись, — тяжело вздохнул Фрикс. — Леорио, пожалуйста… — Вы не встречались?! Но… — Леорио запнулся и помотал головой. — Нет, теперь я вообще ничего не понимаю. — Это я не понимаю, почему ты думал, что мы встречались, — Гон склонил голову набок. — Потому что вы вели себя соответственно, — Леорио пожал плечами. — И поскольку вы были просто подростками, конечно, не было никаких поцелуев, это нормально, но чтобы вообще нет? — Вообще нет, — глухо ответил Гон. — Он отверг тебя? — Нет, — Фрикс нервно выдохнул. — Это тяжело объяснить. — Ты не говорил с ним? Не признавался? — неверяще прошептал Паладинайт. Гон мотнул головой. — Какого чёрта? Гон, что ты натворил? За что ты чувствуешь себя перед ним виноватым? — За всё? — без особой уверенности пожал плечами Гон. — Буквально — за всё. — Гон, — Леорио положил руки другу на плечи, — я ничего не понимаю. О чём ты говоришь? Я не помню, чтобы ты когда-либо причинял ему вред! — Ты об этом не знаешь, — Гон усмехнулся. — Но это было. Киллуа просто терпел, как будто это ничего не значило, до того момента, как я слишком крупно оступился. Знаешь, Курапика не совсем прав. Я не изменился. Я просто осознал, каким человеком я являюсь — возможно, это и есть изменение само по себе. Я ужасный эгоист, Леорио. Когда я был ребёнком, это сходило мне с рук — все дети такие. Но теперь я очень хорошо осознаю, к чему это может привести. — Я не понимаю, откуда ты это взял. Ты всегда много делаешь для других, — Леорио покачал головой. — Последнее слово, которым я могу тебя описать, это «эгоистичный». — Ты знаешь не всё. Ты видел только лучшее во мне — и да, мне нравится помогать людям. Я готов на всё ради друзей. Но это не отменяет того, что я эгоист, эти вещи отлично сочетаются. Когда кто-то испытывает тяготы, особенно дорогой и близкий для меня, это меня расстраивает. Я хочу помочь, чтобы почувствовать себя лучше. Но иногда цель, к которой я стремлюсь, затмевает всё. Вообще всё. Потому что вдобавок к эгоизму я безумно жадный. Отчего, ты думаешь, я потерял Нэн в тот раз? — Это была буквально война… — нахмурился Паладинайт. Гон рассмеялся: — Да, война. Но я принял в ней участие только потому, что хотел личной мести. Хотел настолько, что принёс клятву и фактически совершил суицид ради этого. Мне нужно что-то дальше объяснять, Леорио? — Это не… — Хорошо, тогда проще, — вздохнул Гон. — Мы с Киллуа были на Острове Жадности. Миссией, чтобы достать карту, стала игра в вышибалы — как у нас принято, смертельно опасная. Я хотел победить, и ради этого я сознательно причинял Киллуа боль. Он держал для меня мяч, а я бил по мячу со всей силы, всем своим Нэн Усилителя. Он даже не подавал вида, ни словом, ни жестом. Но я осознавал, что я причиняю ему боль. Его ладони были просто кровавым месивом. А я хотел победить, и я хотел, чтобы мне держал мяч именно Киллуа — даже если ему больно. Какой любящий человек будет так поступать, как ты думаешь? И это только один случай из многих. Паладинайт растерянно смотрел на своего друга. Он правда не знал эту его сторону. Он знал, что Гон был упрямым мальчишкой, иногда вспыльчивым и недальновидным, но это признание действительно говорило о многом. Тем не менее, Гон всё ещё был дорогим ему другом, и та вина, та боль, что сейчас отражались на его лице, были для Леорио невыносимы. Он зацепился за одно из последних слов. Любящий. Любящий человек. Гон хотя бы признавал свои чувства… — Киллуа прошёл через многое, Гон, — мягко сказал Леорио. — Физическая боль для него не страшна. — Да, поэтому в последний раз я очень постарался причинить ему боль душевную. И преуспел. Я не… Я не буду говорить ему о своих чувствах, это бесполезно. Особенно потому, что он начал меня сторониться. Я даже не могу коснуться его руки, — Фрикс грустно усмехнулся. — Всё в порядке. Пока я остаюсь рядом с ним, это всё не имеет значения. Леорио замолчал. Это было тяжело распутать. Если всё, о чём Гон сейчас рассказал, было правдой, если это действительно настолько плохо… Нет, даже если это было так, Гон слишком сильно погряз в своей вине. Одним из его прежних качеств был оптимизм, он принимал произошедшее и двигался вперёд, но сейчас он застрял. Проблема в том, что не он один. Киллуа тоже страдал, хотя это было сложно заметить. Золдик вообще мастерски скрывает свои чувства, но проблески печали в какие-то секунды были слишком очевидными. Киллуа никогда не заговорит об этом, Леорио понимает. Более того… — Гон, а ты понимаешь, что будет, если ты продолжишь молчать? — внезапно спросил Леорио. Гон посмотрел на него с недоумением. — Нет? Тогда я тебе скажу. Мы все ищем любви, Гон. Киллуа — не исключение. В какой-то момент кто-то признается ему вместо тебя, и Киллуа может вступить в отношения просто потому, что захочет чувствовать себя любимым, а ему этого чертовски не хватает. А может, он влюбится сам, и поверь мне, ему не откажут. Скажи мне, неужели ты доведёшь до этого? Будешь продолжать делать вид, что всё в порядке? Что тебе хватает того, что ты его друг, что тебя не волнует кто-то другой рядом с ним? Постепенно в глазах Гона, становившихся всё более тёмными, разгорался огонь. Яростный, неудержимый. — Нет, — выдохнул он сквозь зубы. Честно говоря, Леорио действительно впервые видел его настолько рассерженным, что пробирало аж до костей. — Нет, я не смогу. Я не задумывался об этом, но ты прав. Я опять, опять сосредоточился на себе, я не подумал, что Киллуа… — он нахмурился. Когда он наконец будет брать в расчёт чувства того, кого любит? — Нет. Я не доведу до этого, Леорио, обещаю.