От охотника к герою

— Хм, так вот, у меня была ещё одна идея… — Киллуа замолчал и окутал себя электрической аурой, перебирая в мыслях наработки для использования электрического Нэн. Каминари моргнул и прищурился: — У тебя сейчас какие-то разводы под глазами появились. У тебя потекла тушь? — Что? — Киллуа растерянно застыл. Чёрная краска сползла с его ресниц, обнажая первозданно белый цвет. Еле выделяющиеся до этого брови тоже посветлели. — У твоего тока огромная температура. Косметика потекла, — пояснил Денки, всё ещё немного растерянный. — Как минимум тушь… Золдик прошипел что-то матерное сквозь зубы и подбежал к зеркалу в коридоре. — Блять! — раздался крик на весь дом. Сидящих во дворе ребят это испугало, а Гон нахмурился. Киллуа выбежал к ним: — Мне срочно нужна косметика! Сейчас же! — А? — Фрикс склонил голову набок. — А что это с тобой… Ты красишь ресницы? — удивился он, заметив помимо чёрных разводов под глазами друга настоящий цвет его ресниц. Киллуа закатил глаза: — Гон, какого цвета мои волосы? — Белого, — растерянно ответил Гон. — Каким образом у меня могут быть от природы тёмные ресницы, гений? Фрикс растерялся ещё больше: — Я не знаю? Я не подумал. Но тебе и так хорошо, зачем их красить? В следующую секунду студенты академии вместе с вернувшимся Изуку и подбежавшим Каминари наблюдали за попытками Гона выбраться из удушающего захвата Киллуа. — Пусти! — заныл Фрикс. — Отпущу, когда ты точно уразумеешь, что у тебя права голоса нет! Мне не нравятся белые ресницы! Ясно?! — Ясно, пусти! — Гон наконец освободился и обиженно посмотрел на Киллуа, потирая шею. — Конечно, ты волен делать, что хочешь, я просто не понимаю, в чём смысл. — Ты не видел моего отца, да? — Киллуа прищурился. Фрикс мотнул головой. — Нет. — Тогда я поясню: я насмотрелся, как ужасно это выглядит! Густые белые ресницы похожи на пух! — гневно кричал Киллуа. — Разумеется, я пользуюсь тушью, чтобы превратить этот кошмар во что-то более приемлемое! Изуку задумался: верно, у взрослой версии его отца ресницы всегда были чёрными. Он красит их всю жизнь, насколько это утомительно? — Как тебе угодно, — вздохнул Гон. — Эта стойкая тушь пережила и грязь, и кровь, с ней на войну идти можно! Но температуру моего тока она не выдержала, — Золдик насупился и повернулся к ученикам. — Мне срочно нужно в магазин косметики! Где ближайший? — Понятия не имею, — пробормотал Изуку и открыл поисковик на смартфоне. Он был рад отвлечься от своих мрачных мыслей на что-то другое, даже если это чудаковатый каприз его отца. — Но, наверное, в любом супермаркете можно найти отдел косметики, просто… — Теперь это точно не имеет смысла, потому что следующую тушь постигнет та же участь, — задумчиво рассудил Шинсо. — И у тебя будет своеобразный смоки-айс после каждого использования, эм, твоего Нэн. — Если она просто не испарится, потому что большинство тушей на водной основе, — выдал Изуку, просматривая собранную по запросу информацию. — У этой основа была явно другая… — Мне нужно решение, — буркнул Золдик, сложив руки на груди. — Я с этим мириться не собираюсь! Пока что мне нужна тушь хотя бы той же стойкости! — Я посмотрю в интернет-магазине, — Изуку кивнул, не отрывая взгляд от экрана. — Я уверен, у кого-то с подобными Причудами тоже возникали проблемы, на рынке должна быть переносящая экстремальные температуры косметика. В крайнем случае можно было спросить Хисоку или дядю Иллуми. Изуку уверен, что они в этом вопросе помогут. — Я пока умоюсь, — Золдик убежал со скоростью ветра. Когда он вернулся, шло бурное обсуждение. — Нет, погоди, это что такое? Да эту краску используют разве что для самолётов и ракет! И такое в тушь ебанули?! — изумлялся Кацуки. — А какую ещё? Ты хоть знаешь, какие температуры у тока? — Денки фыркнул. — Стоит эта тушь не сильно дешевле самолёта, — пробормотал Изуку. Киллуа, подошедший к ним, опустился на траву рядом с Гоном. — Раз это дорого, надо заставить Иллуми за это заплатить, — спокойно заявил Золдик. — Тогда я пришлю ему ссылку, — решил Изуку, кивая. — О, у тебя есть его контакт? — удивился Киллуа. Изуку снова кивнул. — Почему ты думаешь, что у Иллуми много денег? Это же другой мир, и ваша валюта тут не котируется, — удивился Шинсо. — О, я тебя прошу, — Киллуа закатил глаза. — Иллуми наверняка продолжает брать заказы на убийство. Ставлю на это девяносто семь процентов вероятности. Остальные три — на инвалидность, которая привела к невозможности работать по его профессии. — Серьёзно? — пробормотал Каминари. — Как можно быть настолько уверенным? — Иллуми — семейный человек, в его ценности входят наши семейные традиции, а этот бизнес можно смело отнести к семейным традициям, — Киллуа фыркнул. — Более того, это единственное, что он умеет. Зато ценник на его услуги… Он тратит кучу денег только на эксклюзивную одежду, а всё остальное его вообще не волнует. Я думаю, он первым делом в вашем мире нашёл себе портного, независимо от нашей цели пребывания здесь. Слушай, а получается, он же не платит часть в семейный бюджет, — оживился Золдик. — Раз у тебя есть его контакт, стряси с него ещё пару миллионов на всякие мелочи. — Мелочи, — насмешливо фыркнул Хитоши. — Да он не обеднеет. И почему я сразу до этого не додумался? — вздохнул Киллуа. Изуку покачал головой, отправляя Иллуми сообщение. К его удивлению, оно было тут же прочитано. Через десять секунд Иллуми отчитался о том, что заказ оплачен, а ещё через пять секунд от него пришёл крупный денежный перевод. — Я думал, у него сейчас занятие, — пробормотал себе под нос Изуку. — У него чёткая система приоритетов, и то, что связано со мной, занимает довольно высокое положение. А работа учителем на замене болтается где-то на дне, — Киллуа беспечно отмахнулся. Ну, поспорить с этим было сложно.

***

Встреча с Леорио и Курапикой была долгой, приятной и познавательной, но Киллуа чувствовал, что она также вымотала его. Слишком много личного Курапика задел в разговоре с ним, когда Гон и Леорио отошли. Курапика поделился самыми тёмными частями своего прошлого, и это было тяжело слушать. Но ещё тяжелее стало, когда Курапика спросил о Гоне. Золдик юлил, как только мог, и Курута в итоге понятливо кивнул и оставил эту тему в покое. Как будто Киллуа недостаточно извёл себя сам. — Спокойной ночи, — пробормотал он, по привычке поддерживая равнодушный внешний вид. Это было настолько же далеко от правды, как их планета от солнца, но главное было убедить всех вокруг, и тогда, может быть, он убедит в этом себя. Киллуа толкнул дверь в свою комнату и вошёл. Прежде чем он успел опомниться, следом зашёл Гон, захлопывая дверь. — Что ты… — Золдик едва успел произнести пару слов, как его прервали. Вначале он почувствовал руки Гона на своей талии, потом тепло тела, прильнувшего к нему, и наконец — он больше не мог вымолвить ни слова. Его рот был занят чужим языком, горячим и жадным, и любые вопросы разом вылетели из его головы. Кровь прилила к бледным щекам Киллуа, и он просто вскользь порадовался тому, что свет они так и не включили, в полной темноте это было не так заметно. Но так впечатление, что сейчас происходит нечто странное, тайное и порочное, усиливалось. Киллуа слепо отдался инстинктам, ни о чём не заботясь. Возможно, позже он пожалеет, наверняка пожалеет, но сейчас он со всей страстью отвечал на поцелуй Гона. Он чертовски долго мучил и Гона, и себя. Он думал, что установить границы будет правильным решением, что так он отвыкнет от прикосновений Гона и перестанет так сильно по ним скучать. Потеря Гона, которая неизменно последует в будущем, будет не такой болезненной. Разумеется, он потеряет Гона. Либо Фрикс сам поймёт, насколько Киллуа ужасен, либо его полностью захватит очередная самоубийственная идея и Киллуа будет бессилен в это вмешаться. Киллуа был пессимистом — его всегда учили оценивать обстоятельства, исходя из худших вариантов. Меньше вероятности оступиться. Он забыл это всё. Забыл, чему его учили, забыл, чем может обернуться наихудший исход. Он плавился от поцелуя, а его сердце стучало так громко, что Киллуа отчётливо слышал собственный пульс, отдававший мощной волной по всему телу. Гон отстранился и судорожно выдохнул, а потом уткнулся головой в плечо Киллуа. — Прости меня, — пробормотал Фрикс. — За что? — хрипло спросил Золдик. Он боялся думать, что же его друг имеет в виду, и волевым усилием оставлял голову пустой. — Я снова сделаю то, что тебе не понравится, — тихо вымолвил Гон, обнимая Киллуа крепче. — Мне жаль, но я не могу по-другому. Я хочу предупредить тебя. — О чём? Гон выдохнул и поднял голову, пристально глядя Киллуа в глаза. Оба видели в темноте хорошо, она не была преградой ни для кого из них. Киллуа лишь подумал, что, кажется, глаза Гона светятся в этот момент. Гон был смертельно серьёзен, ни следа легкомысленности, обычно присущей ему. — Ты говорил, что я не должен указывать тебе, что делать. Клянусь, это последний мой эгоистичный поступок, и это запрет. Ты не должен влюбляться, Киллуа. Я не смогу этого вынести. Кто бы это ни был, я убью его. Я не стану делить тебя с кем-либо. Я могу остаться просто твоим другом, но кого-то другого рядом с тобой терпеть не стану. Это не то, что я могу контролировать. — Почему? — Киллуа чувствовал, что земля уходит у него из-под ног. Он вцепился в плечи Гона и крепко сжал его куртку. Почему он заговорил об этом? Что он себе надумал? Гон всегда вёл себя странно, но это выходит за рамки его обычных выходок. — Я люблю тебя, Киллуа. Киллуа на мгновение забыл, как дышать. Гон не стал бы шутить, верно? Не стал бы? Нет. Он не шутит как со своими чувствами, так и с чувствами других людей. Он не стал бы целовать Киллуа ради дурацкой шутки. Это не может быть правдой. Нет. Это не должно быть правдой. Гон не должен испытывать к нему таких чувств. Гон заслуживает лучшего, заслуживает того, кто будет относиться к нему добрее, кто сможет утешить его в самые тяжёлые часы, того, кто действительно остановит его, когда Гон зайдёт слишком далеко. Что хорошего ему может дать Киллуа? Это не должно быть правдой, но… Осознание сверкнуло молнией в его голове. «Я пришёл за тобой… или к тебе? Неважно. Мне неважно, как это будет, я хочу остаться рядом с тобой». «Возможно, всё же меняюсь. Но я не стану тебя осуждать, Киллуа. Никогда». «Если сильно надоем, можешь меня убить». Последнее не было очередным самоубийственным порывом. Гон вручил ему свою жизнь, не задумываясь, предлагая её, как добровольную жертву, тому, кто убивает на постоянной основе. Это было практически признанием, но Киллуа этого не понял. Поэтому Гон ценит жизнь Киллуа больше своей. Поэтому Гон вернулся к нему, даже не думая искать кого-либо другого. Поэтому Гон выглядел таким несчастным, когда Киллуа заново определил границы между ними. — Как долго? — глухо спросил Золдик. — Киллуа… — Как. Долго? — настоял он. — С тринадцати, — Гон на секунду зажмурился. — Прости. Киллуа молчал некоторое время, огорошенный признанием, а потом рассмеялся. Это был горький смех, потому что происходящее отдавало настолько злой иронией, что подходящих слов не было, только смех. Гон заволновался. — Киллуа? — Знаешь, — Золдик вытер выступившие в уголках глаз слёзы. — Ты уже можешь записать в свой чёрный список одну цель, потому что с этим предупреждением ты сильно опоздал. — Кто это? — Фрикс прищурился, чувствуя нарастающий гнев. Киллуа смотрел на него равнодушно: — О, да так. Ты постоянно пытаешься убить этого парня, но пока ему везло. Это ты, Гон. Ты. Фрикс в шоке уставился на него. — Что? — Ты. И поскольку ты время от времени промышляешь суицидом, можно сказать, что ты очень долго преследуешь того, кого я люблю, — Золдик захохотал. — Я? Но... — Гон запнулся. — Почему, Киллуа? Ты же знаешь меня лучше всех. И знаешь давно. И я причинил тебе столько боли… — Гон, — строго оборвал его Киллуа. — Ты хорошо меня слышал, когда мы расставались у Мирового Дерева? — Наверное? Я не помню, — пробормотал Фрикс растерянно. — Я поблагодарил тебя. Потому что есть за что. Ты та ещё свинья, это неоспоримо, но ты сделал для меня намного больше, чем кто-либо другой. Благодаря тебе я почувствовал себя человеком, — Киллуа прикрыл глаза. — Не машиной для убийств, не наследником клана, а человеком, который умеет дружить и любить. Это очень, очень дорого для меня. А боль… к ней я привычен, — Золдик невесело усмехнулся. — До тебя моя жизнь была беспросветным мраком, и ты это изменил. Да, я знаю тебя лучше всех, в том числе все твои недостатки, но это не мешает мне тебя любить. Как и тебе, по всей видимости, не мешает то, что я жестокий и холодный убийца. Для нас обоих это неважно. Гон выдохнул, крепче обнимая Киллуа. Своего Киллуа, на чьи чувства он так долго не обращал внимания. Фрикс — идиот, но очень счастливый идиот, которому повезло прокрасться в сердце Золдика. — Почему ты меня прогонял этот год? — тихо спросил Гон, уткнувшись лбом в плечо Киллуа. — Не хотел привыкать. Не с твоей жаждой жизни, Гон. — Верно. Киллуа, — Гон посмотрел на него, — я всегда буду рядом с тобой. Даже если умру. Не беспокойся об этом. — Что это значит? — удивился Киллуа. Страшная догадка пришла ему на ум. — Не говори мне… — Я принёс клятву, — Гон подтвердил его опасения. — Ты унаследуешь мой Нэн, а моё тело будет защищать тебя, пока не будет уничтожено полностью. Так я тебя не покину. Киллуа нервно прикусил губу. — Ты опять это сделал… — Я упрямый, жадный и эгоистичный. Так что я это сделал, — согласился Гон. — Я не собирался это говорить, но… Я не хочу, чтобы ты боялся, что можешь меня потерять. Как и обещал, я останусь с тобой навсегда. Вот и что ему теперь делать? — Я хочу тебя ударить, — пробормотал Золдик, жмурясь. — Очень сильно. — Ты можешь, — покорно согласился Гон. — А какой в этом смысл? — Если ты хочешь это сделать, просто сделай. — Если я буду бить тебя за каждую глупость, которую ты совершаешь, я правда забью тебя до смерти, мне на это понадобится максимум месяц. А я очень хочу, чтобы ты был живым, — устало признался Киллуа. — И я не хочу причинять тебе боль. — Люди причиняют друг другу боль время от времени, это неизбежно, — спокойно ответил Гон. — Не беспокойся об этом. Я приму от тебя всё, любую боль и даже смерть. Потому что мне всегда мало, Киллуа, и мне нужно всё. Поверь, я могу это выдержать.

***

Вскоре Мицуки подошла с вопросом, останутся ли гости на ужин. Те отказались, всем хотелось уйти домой и попробовать осознать то, что они узнали за сегодня. К сожалению, Изуку так поступить не мог, да и он договорился встретиться с тем, кто должен был пролить хоть немного света на весь этот кошмар, так что он ушёл с Шото, сказав, что они прогуляются вдвоём. — Ты хочешь встретиться с Хисокой? — уточнил Шото. Он ещё не видел его, только слышал его имя, и впечатление сложилось не самое лучшее. Этот человек привносил беспорядок и хаос, а учитывая, что они и так ничего не понимают в происходящем, решение Изуку казалось ему минимум странным. — Иллуми занят, я не хочу его отвлекать. К тому же, пока Иллуми в академии, волноваться о безопасности учащихся не стоит, поэтому я не хочу вызывать его оттуда ради одного разговора, — Изуку помотал головой. — Тогда ты не против, если я присоединюсь? — Ну… Нет. Может, у тебя возникнут какие-то идеи, — Изуку вздохнул. — Потому что я могу что-то упустить. Хисока нашёлся в соседнем квартале. — Привет, голубки, — беззаботно поздоровался он. В этот раз он также не утруждался с гримом, потому что шпионаж-присмотр не предполагал яркого внешнего вида, это было бы очень глупо. Тодороки смотрел на него с подозрительным прищуром. Одна манера разговора раздражала, что уж говорить о целом человеке? Сладкий тон совсем не скрывал яда в голосе Хисоки, напротив, они идеально дополняли друг друга. — Хисока, что происходит? Золдики — наёмные убийцы? Правда? — строго спросил Изуку. — И когда они собирались мне рассказать об этом? Через пять, десять лет? — О, маленький Киллу проболтался меньше, чем за сутки! — Хисока рассмеялся. — Это повеселит Иллуми! Мы оба скучали по временам, когда Киллуа этим делился без тени сомнения. А после твоего рождения его как переклинило, больше от него никто ничего бы не добился. И уж тем более здесь… — Да, сейчас заметно, что он не считает это чем-то из ряда вон выходящим. Как будто у каждого третьего такой семейный заскок, — прокомментировал Шото. — Верно! — ещё больше обрадовался Мороу. — Именно! Разве это не замечательно? Он ещё так открыт миру — сравнительно, конечно, потому что доверием Золдики всегда были обделены. Что неудивительно с их профессией. — А то, что Киллуа сегодня рассказал про… — Шото замялся, — выбор супругов, тоже правда? — О да, вообще-то, за этим строго следят. Но поколение Киллуа в этом плане особенное, — Хисока ухмыльнулся. — По словам Киллуа выходит, что браки имеют чёткую цель: сильное потомство. Тогда почему и ты, и Гон смогли войти в эту семью? Ведь однополые браки детей не предполагают, не общих детей обоих супругов. Или этот вопрос решается иным образом, вроде суррогатного материнства? — Тодороки прищурился. Изуку посмотрел на него с подозрением: — Вот зачем тебе это знать? — Я настроен серьёзно. Изуку, покраснев, пробормотал себе под нос что-то о том, Шото сильно торопится. Хисока хмыкнул: — Что до меня и Иллуми, мы детей действительно не планируем. Но если ты думаешь, что меня это избавило от головной боли по поводу критериев Золдиков, ты ошибаешься. Хотя, может, дражайшая матушка Иллуми была просто в бешенстве от того, что её никто не оповестил. Видишь ли, мы с Иллуми сначала оформили брак, потом смотались на Тёмный Континент в длительную экспедицию — для нас это была больше охота, правда, — и лишь по возвращении уведомили его семью. — Что такое Тёмный Континент? — заинтересовался Изуку. — Дико опасное место, куда обычным людям вход заказан, — Мороу довольно оскалился. — Прекрасный вариант для свадебного путешествия, как мне кажется. Да и развлечений куча, то монстры какие нападут, то старые враги под руку подвернутся — скучать не приходится, всё, как я люблю. В общем, мы вернулись, и Иллуми, когда родители всё же обнаружили его новый статус, отправился в поместье отчитываться. Я пошёл вместе с ним интереса ради, и не зря. — Это почему? — спросил Шото, подозревая, что ответ ему не понравится. — Иллуми с его матушкой скандалили так, что всё поместье ходуном ходило! — восторженно поделился Хисока. — Я это зрелище не имел права пропустить. Я даже Киллуа сообщил, что он теряет невероятно уникальную возможность стать свидетелем этого чуда. В итоге я, отец Золдиков, Киллуа и Гон были в первых рядах, наблюдая за тем, как эти двое собачились. Киллуа так вообще был рад больше, чем я. Всё время до этого Иллуми был примерным маминым сыночком, и он раздражал Киллуа этим безмерно, а тут такой крупный инцидент — они несколько суток без перерыва друг на друга орали. Причём Киллуа что мать ненавидит, что Иллуми его бесит, для него это реально праздник был. — Меня не удивляет, что ты этому радуешься, — насупился Изуку. — А что, мне плакать, что ли? — Хисока пожал плечами. — В этой семье скучно не бывает, и я это очень ценю. В общем, доказывать свою состоятельность как супруга Иллуми мне приходилось силой. Что до Гона, его ситуация абсолютно иная, но я и слова об этом не скажу. Мой совет, — он посмотрел на Тодороки, — привыкай к безумию и становись сильнее, иначе среди Золдиков не выжить. Шото серьёзно кивнул. Изуку вспомнил ещё кое-что: — Иллуми сейчас действительно продолжает работать наёмным убийцей? — Да. — Почему? — Изуку склонил голову набок. — Киллуа сказал, что это единственное, что Иллуми умеет, но подобные навыки можно применить во многих других сферах. Тем более, у него есть геройская лицензия, и ему приходится иногда ловить таких же убийц, как и он. Это его не заботит? — Иллуми плевать на всё и всех, кроме его семьи, мой дорогой, — снисходительно улыбнулся Хисока. — Он работает наёмным убийцей, потому что это привычная для него работа, а он свои привычки меняет очень редко. Геройскую лицензию он получил ради привилегий в правовом поле — к слову, когда-то так же было с лицензией Охотника в нашем мире. Он ловит других убийц, когда это нужно — у него нет ни малейшего чувства солидарности. Кстати, то, что Киллуа недавно говорил о Пятне, он говорил вполне искренне. Золдики презирают подобных ему. Если тебе интересно почему, просто спроси Киллуа. Изуку сглотнул, кивая. Он узнал сегодня слишком много, и это тяжело принять, но ему нужно было больше. Он хотел знать всё. Возможно, Масару был прав, говоря, что это уникальный шанс. Это было низко, пользоваться тем, что его родители теперь стали детьми и не понимают, что и кому они говорят, но как ему иначе добиться от них правды?