От охотника к герою

Гон не собирался покидать Киллуа этой ночью. После первого поцелуя и признания Фрикс наконец вернул себе право касаться Киллуа и теперь его нельзя было бы отцепить от возлюбленного даже силой. Да и кто бы попытался? Возможно, Иллуми, но его здесь сейчас не было, поэтому Гону не мешало абсолютно ничего. Свет они всё ещё не включили, это было излишним. Темнота помогала обоим раскрыться и сохраняла тонкую интимную атмосферу. Не только Киллуа было тяжело говорить о своих чувствах в этот день. Гона подстёгивала смесь ревности — абстрактной, но нечеловечески сильной, — любви, сожаления и страха. Он боялся, что Киллуа не воспримет его всерьёз или пошлёт к чёрту и навсегда исчезнет. Гон бы преследовал его, одержимо и упрямо, но это было бы слишком больно. Гон сожалел: за всеми переживаниями он забыл о том, каково приходится самому Киллуа. Что у него тоже есть право испытывать привязанность и любить и что однажды объектом его чувств мог бы стать кто-то другой. И, разумеется, любовь и ревность. Сплетённые тесным клубком, так, что одно от другого отличить невозможно. Гон не мог так же легко, как и раньше, обыденно и почти не задумываясь, заявлять об этом. Раньше он считал, что в его чувствах нет ничего плохого — чем могла быть плоха влюблённость? Но теперь он прекрасно знал последствия и тяготился этой любовью. Если она приносит боль любимому человеку, если она его оскверняет, к чёрту её. Он был готов молчать до самой смерти, но Леорио напомнил ему, что не он один может любить, и Гону просто сорвало крышу. Киллуа сидел у изголовья кровати, а Гон лежал около него, уложив голову ему на колени и рассматривая Киллуа, как в первый раз. Гон поверить не мог, что он такой идиот. Взгляд Киллуа был таким тёплым и светлым, когда он смотрел на Фрикса, как можно было не заметить, что он действительно ему дорог, что это больше, чем дружба? Он заслуживал всех побоев, которые когда-либо получал от Киллуа. Но теперь он не будет таким же слепцом. Он будет внимателен к чувствам Киллуа, к любым его капризам и прихотям. Даже если Киллуа его разлюбит, Гон останется рядом. Золдик сможет избавиться от него, только убив. Только от его рук Гон может покорно принять смерть без боя и сожаления. — Почему ты так смотришь на меня? — тихо спросил Киллуа, с нежностью проведя пальцами по щеке Гона. Фрикс улыбнулся: — Я просто люблю тебя. Возможно, я всегда буду так на тебя смотреть. Золдик смущённо фыркнул: — Ты не прекращаешь нести всякую чушь. — Я говорю правду, вот и всё, — рассмеялся Гон. Потом его взгляд стал серьёзнее. — Киллуа, я хочу правды в ответ. Я должен знать, если делаю тебе больно. Пожалуйста… Киллуа прикусил губу: — В основном ты за это получаешь. Но иногда… это не то, к чему я привык. Я даже не совсем понимаю, как мне вести себя теперь. — Как угодно. Ты можешь делать, что хочешь, — спокойно ответил Гон. — В чём проблема? — Я не умею, — Киллуа запнулся. — Я не умею выражать свои чувства. Хорошие чувства. Я знаю, что делать, если я на тебя зол, накричать и побить, но как выразить, — он покраснел, — любовь? — Можешь продолжать кричать и бить. Ау! — Гон потёр затылок, куда ему прилетело за такие светлые мысли. — Что не так? — Ты дурак! Я не хочу этого делать! Приходится, когда ты меня бесишь, как сейчас, но я не хочу делать это на постоянной основе, — буркнул Киллуа. — Но правда, просто делай то, что тебе хочется, — протянул Гон. — Или позволь мне выражать любовь. Я точно знаю, что хочу делать. Обнимать тебя, целовать, говорить о том, что люблю… Так много всего. Ты ведь не будешь против? — Конечно, нет, — Киллуа удивился. — Нет, я не буду. — Даже если с нами будет в этот момент кто-то ещё? — Фрикс лукаво прищурился. — Гон! — Киллуа тут же возмутился. — Почему ты сразу подумал о таком?! — Ты стыдливый, — Гон хихикнул. — Когда мы наедине, ты часто позволяешь мне больше, но не при ком-то ещё — а ведь мы были друзьями, ничего особенного не происходило. — Ты слишком эмоциональный, — проворчал Золдик. — Это не всегда прилично… — О, нет. Забудь это страшное слово. — Почему? Гон вздохнул: — Приличия. Они слишком сильно на меня давят, я не могу больше их придерживаться. — О чём ты? — Киллуа склонил голову набок. Фрикс поджал губы. Киллуа смотрел на него с таким доверием, которого Гон абсолютно не заслуживал. — У меня много желаний по отношению к тебе, Киллуа. Очень много, и я не уверен, что ты будешь рад это знать. — Ты начал увиливать, — Золдик прищурился. — Выкладывай. Гон загнал себя в ловушку, но отчасти он к этому и стремился. Киллуа подпустил его к себе, и теперь Гон задыхался от соблазнов. Терпеть это было невыносимо. — Ты знаешь, что ты безумно красивый? Этот вопрос поставил Киллуа в тупик. — Я? Я обычный, — пробормотал он немного смущённо. Гон приподнялся и приблизился к его лицу почти вплотную, не скрывая желания во взгляде: — Ты безумно красивый, и я схожу с ума вот уже год. Из приличного во мне осталось разве что самобичевание. Я хочу целовать тебя до тех пор, пока ты не потеряешь сознание. Я хочу избавиться от твоей одежды и сделать тебя своим. Хочу доставить тебе удовольствие всеми способами, которыми ты позволишь, и заставить тебя умолять о пощаде. Я хочу, чтобы ты забыл всё, кроме моего имени. Поэтому, пожалуйста, не говори мне о приличиях, — выдохнул Гон. — И не злись на меня, прошу, я делал всё, чтобы это прекратить, но я не могу. Вначале Киллуа был немного напуган, но чем дальше он слушал, тем сильнее краснел. Он смотрел на Гона так, будто не мог поверить, что Фрикс действительно это говорит, но последняя фраза, кажется, его убедила. — Гон, ты… — Киллуа запнулся, не в силах подобрать слова. — Ты всё-таки дурак. Почему я должен злиться? Я… — он отвёл взгляд. — Я бы злился, если бы ты не испытывал ко мне подобного. Я был бы даже оскорблён, что ты не считаешь меня достаточно привлекательным. — Как можно не считать тебя привлекательным, Киллуа? — непонятливо протянул Гон. — Это абсолютно невозможно. Но разве тебе это нужно? Это сплошная грязь… Киллуа, всё ещё немного смущённый, положил руки на плечи Гона. — Я убийца, ты Охотник. Скажи, какая грязь должна меня испугать? Ты прав, — он прикусил губу. — Ты прав, для нас волноваться о приличиях глупо и бесполезно. Для нас обоих. Я тоже хочу тебя, я хочу испытать всё, о чём ты говоришь. Я могу обходиться без этого, меня учили подавлять любые физиологические потребности, но зачем? Гон с замиранием сердца всматривался в глаза Киллуа. Золдик был как никогда честен, и это отражалось в его взгляде еле заметной пеленой волнения и возбуждения. Новый поцелуй не заставил себя ждать.

***

— Что? Мы? — испугался Каминари. Вся компания обосновалась в доме Бакуго. Студенты академии принялись за домашние задания, пока Киллуа и Гон подробнее узнавали о Причудах. — Да, следующие два дня за ними будете присматривать вы, — повторил Изуку. Он сам был не особо рад покидать родителей, но ему нужно было переговорить с дядей Иллуми, да и тренировки с ним были бы очень кстати. Изуку всё глубже осознавал тот разрыв, который сейчас есть между ним и молодыми версиями его родителей, которые были младше на пару лет. Гордость требовала от него сделать всё, чтобы он смог хотя бы приблизиться к их уровню. Шинсо уткнулся лбом в раскрытую тетрадь: — Я не переживу этого. — И у меня есть особая просьба. Наверное, даже две, — Изуку нахмурился. Он надеялся, что Гон и Киллуа сейчас увлечены просмотром и не станут болтаться около гостиной, где сейчас сидели остальные. — Первая: будьте снисходительнее. Это редкий период, когда они не нагружены проблемами и делами, пусть отдохнут и повеселятся. — Хорошо, — Денки кивнул. — А вторая? — Вторая… — Изуку задумчиво покрутил ручку между пальцами. — Всё, что вы о них узнаете, сообщите мне. Если будет возможность расспросить, используйте её. Будучи взрослыми, они молчали и увиливали. Это единственный шанс узнать о них что-либо. — Звучит немного… — Каминари замялся. — Они не разозлятся, когда вернутся к своему возрасту? — Для начала они должны будут объясниться, почему они молчали, — мрачно ответил Изуку. — У них не будет времени злиться. У меня попросту нет другого способа, понимаешь? Нет. Киллуа в детстве буквально пытали в качестве ежедневной тренировки, и сейчас он говорит об этом так, будто это недостойно внимания. Гон даже подростком умалчивает о многом, он говорил, что был абсолютно счастлив на Китовом Острове, но я не верю. У него не было друзей, он сбегал в лес, лишь бы не сталкиваться с тем, кто ему неприятен. Это должно быть жутко одиноко, и я знаю, каково это. Ты чувствуешь себя изгоем, который никуда не вписывается, и это сильно давит, всегда. — Если всё так, — Шинсо вздохнул, — теперь я понимаю, почему Гон не так социализирован, как Киллуа, хотя это и кажется абсурдным. — О чём ты? — Каминари посмотрел на него с интересом. — Киллуа знает, как ведут себя обычные люди, — ответил вместо него Шото, переписывая пример из учебника. Пока остальные разговаривали, он успевал решать задание по математике. — Знает неписаные правила, по которым строится общение, понимает намёки и подтекст сказанного. — Гон же воспринимает всё буквально и часто нарушает социальные нормы, потому что попросту их не знает или не воспринимает. Отчасти поэтому он лишён какого-либо чувства стыда, — заключил Хитоши. — Это либо недостаток опыта в общении с людьми, либо невосприимчивость к социальным тонкостям у него от рождения, такое бывает. В любом случае, то, что сказал Изуку-кун, имеет смысл. С большой вероятностью он умалчивает плохое, потому что не хочет об этом ни говорить, ни думать. Кажется, ему удаётся. Если бы это работало у всех, — с завистью заключил он. — Я надеюсь, что у меня просто недостаток социализации, потому что иначе всё намного хуже, чем я думал, — вздохнул Тодороки. — Я долго пытался понять, что со мной не так, и это единственные версии, которые у меня остались. Но может, на мне провели эксперименты инопланетяне… — Шото-кун, давай остановимся на том, что чем бы это ни было, я не нахожу это ужасным, ладно? — Изуку поторопился прервать рождение новой теории. — И заткни рот, потому что каждый раз, когда ты говоришь полную херню, это каким-то чудом оказывается правдой. А нам хватает иномирян, если ещё кто с другой планеты заглянет, мы точно ёбнемся, — добавил Кацуки, который, подобно Шото, в основном концентрировался на примерах в учебнике. Все синхронно вздохнули. Инопланетян тут действительно никто не ждал.

***

Утром Изуку с неловкой улыбкой пропустил в дом Шинсо и Каминари. — Киллуа и Гон уже требуют сходить с ними куда-нибудь, и это целиком ваша проблема, потому что нам пора. Мне надо переговорить с Иллуми. — Эй! — Денки растерялся. — То есть, наша проблема? — В прямом смысле! До вечера! — фыркнул Кацуки и, взяв брата за шкирку, поторопился на улицу. Путь до остановки не прошёл в молчании. Эти двое в принципе редко молчали, оставаясь вдвоём, но Кацуки нашёл веский повод начать разговор. — Ты опять грузишься. Что на этот раз? Изуку недовольно поджал губы. — Эри. Она сегодня придёт. Меня жутко раздражает, что у незнакомой девочки больше прав, чем у меня! Она может себе позволить виснуть на Киллуа или плакать, ища у моих родителей утешения. Моих родителей! Я должен молчать и терпеть, а ей всё можно! Я… Я, наверное, правда схожу с ума. Это такой бред, — он устало вздохнул. — Бля, добро пожаловать в мой мир, — Кацуки развёл руками. — Теперь ты понимаешь, что чувствую я, когда вижу тебя с Киллуа, Гоном или Иллуми! — Понимаю, — Изуку поник сильнее. — Но легче от этого не становится. — Бери пример с меня. Я не позволял тебе забыть обо мне и таскался с тобой повсюду хвостом. Я уверен, что это выглядело немного жалко, но выбора нет. Если ты хочешь быть им близок, не отстраняйся от них, — Кацуки задумчиво посмотрел на брата. — Я заметил, что ты уж слишком осторожничаешь с ними сейчас. У тебя редко бывают проблемы с тем, чтобы подружиться с кем-то, но ты даже не пытаешься. — Потому что это мои родители, а не друзья! — Изуку мотнул головой. — Я не могу общаться с ними на равных, это другой тип отношений, намного более личный, и мне тяжело отбросить эти мысли. — Да, сейчас ваши степени близости разные, но ты не пользуешься даже той, которая тебе доступна. Не глупи. Если ты будешь ходить вокруг них на цыпочках, ты лучше никому не сделаешь. Изуку нехотя кивнул. Возможно, его брат был прав. Стоило попробовать в любом случае. Тем временем в доме Бакуго двое «дежурных» ломали головы. — Ну и куда вы хотите? — с несчастным видом спросил Шинсо. — Куда угодно, лишь бы не сидеть здесь. Мы уже тренировали Тэн от скуки, но это не самое увлекательное занятие, — вздохнул Гон. — Тэн? — Каминари склонил голову набок. — Одна из базовых техник Нэн, используется для защиты. Есть и другие, но это основа, — Киллуа потянулся. — Я хочу сыграть во что-то. — Развлекательный центр? — несмело предложил Денки. — Но есть один нюанс: вас увидят и, возможно, узнают. — Мы не собираемся трусливо прятаться, — Фрикс пожал плечами. — К тому же мы уже выходили в зоопарк, торговый центр и кото-кафе, и никакой катастрофы не произошло. — Я уверен, это случится именно на нашей смене, — пессимистично отметил Хитоши. На него смотрели две пары детских глаз, и он и без того не мог бы найти в себе силы отказать, но он также помнил просьбу Изуку быть снисходительным. Если что, можно обвинить его. — Ладно, будь по-вашему.

***

— Где он?! — дверь в учительскую комнату распахнулась с громким стуком об стену. Наливавший себе кофе Айзава вздрогнул и вылил часть на стол. Выдохнув и отставив в сторону кофейник, он устало повернулся к Изуку. Всемогущий, сжавшийся в углу в своей мускулистой форме, выглядел безумно забавно. Он пялился на первокурсника, как на злого призрака. Полночь, сидевшая за своим рабочим столом, страдальчески простонала. — Кто? — уточнил Сотриголова. — Дядя Иллуми. Где он? — Изуку был в гневе. Его потемневшие глаза сверкали яростными искрами, обещая скорую смерть любому, кто попадётся на его пути. — А позвонить нельзя? — Если я ему позвоню, я сразу же начну орать на него. А мне нужно высказать ему всё в лицо, а не по телефону. Где он?! — Проверь спорткомплекс, где у вас обычно проходят тренировки, — Айзава устало отмахнулся. Изуку тут же исчез без лишних слов, и Шоте пришлось идти и закрывать за ним дверь. — Вот сопляк, хоть бы вёл себя прилично. — Дядя Иллуми? — пробормотал Всемогущий. — Ах да. Золдик Иллуми-сенсей, получается, его дядя… — Не думайте об этой семье больше положенного, я уже почти сошёл с ума. — Нет, стой, — Полночь встрепенулась. — Что значит «дядя»? Сотриголова скрипнул зубами. Его беспокойный ученик не дал ему спокойно выпить кофе, устроил беспорядок и свалил, а ему теперь надо всё объяснять! — Ты точно хочешь это знать? Посмотри на Всемогущего, он не рад тому, что это знает, — пробормотал Айзава, возвращаясь к своему кофе. Нужно положить побольше сахара, а то он не переживёт этот день. — О, у меня не такие слабые нервы, рассказывай, — с любопытством потребовала Полночь. — Твой выбор, очень плохой. Как ты помнишь, Изуку — приёмный ребёнок в семье Бакуго… Пока Айзава поверхностно просвещал коллег по поводу семейной ситуации Изуку, включая похищение и поиски, сам Изуку бежал в знакомый до боли спортзал. Ранее там практически жили Гон и Киллуа — они проводили там и уроки, и индивидуальные занятия, и тренировки во время стажировки. Изуку был готов поклясться, что там они проводят времени больше, чем дома. Что ж, видимо, теперь тут будет жить Иллуми, потому что Изуку без труда нашёл его там же. — Дядя! — рявкнул он с порога. Старший Золдик, стоявший у стены со смартфоном в руке, тихо вздохнул. Он почувствовал приближение племянника задолго до его появления. — Доброе утро, Эзукай. — Да, очень доброе! Что за херня?! — закричал Изуку. — Какое, блять, семейное обучение, это просто издевательство! Что у вас вообще происходит?! Что это за мир такой, в котором детей надо подвергать пыткам и учить убивать, чтобы гарантировать их выживание?! Объясни, я ничего не понимаю! Всю дорогу, обдумывая то, что он узнал и понял, Изуку накручивал себя всё больше. Он сопоставлял сказанное его родителями, дядей Иллуми, Хисокой — всё становилось настолько очевидно, что хотелось рвать на себе волосы и подать заявку на получение премии Дарвина. Оставался серьёзный вопрос, который он до этого не смел обсуждать — семейный бизнес Золдиков и нормы этой семьи, как следствие. Разумеется, ото-сан будет считать, что игла в его голове — это не что-то из ряда вон, если он слишком слаб, чтобы её достать. Потому что с ним явно творили что-то более ужасное, и он даже не считает это таковым! Для него убийства — работа, некрофилия — забавный случай во время выполнения заказа, пытки — ежедневное развлечение, после которого любое БДСМ-порно покажется скучным. Изуку было больно. Хуже всего, что если насчёт ото-сана он ещё мог добиться каких-то ответов, то о то-чане ему вообще никто ничего не расскажет. Сам то-чан — в первую очередь. Он улыбается и липнет к Киллуа, источая детскую влюблённость, и пока он способен улыбаться, то будет молчать о самых тяжёлых моментах своей жизни. Что ж, нужно делать то, что он может, а именно — выяснить семейную историю Золдиков. Что у них происходит?! Иллуми спрятал смартфон. — Я этой ночью обсуждал с Хисокой, как стоит говорить об этом всём. Размеренная, спокойная интонация его голоса немного успокаивала Изуку. Подросток глубоко вдохнул и выдохнул. — И к чему же вы пришли? — Я имею право рассказать всё, что было до тех тринадцати лет, в которых застрял Киллуа. И объяснить всё, что тебе неясно, как смогу, — Иллуми склонил голову набок. — Спрашивай более конкретно. Я понятия не имею, почему наши два мира так сильно отличаются, это ближе к экзистенциальности, а я далеко не философ. Изуку нервно хохотнул: — Да, не философ, я понимаю. Вы… Вы все работаете наёмными убийцами, так? Без исключений? Почему? — Хм-м. На данный момент есть две аномалии нашего поколения в семейном древе, но если забыть о них, то да, детей у Золдиков растят наёмными убийцами с самого рождения. Супруги, принимаемые в семью, присоединяются к этому делу. Если говорить о причинах, — Иллуми пожал плечами. — Главная — выживание. Нельзя просто бросить это дело, сменить имя и уйти жить в лес. Миллионы жаждущих отомстить всё равно найдут и убьют тебя, если, конечно, не решат, что оставить тебя в живых, чтобы пытать до конца жизни, не будет более увлекательно. Изуку сглотнул. Да, это было разумно. Если хочешь, чтобы твой ребёнок выжил и смел настолько, чтобы причинять ему боль ради этого, ты это сделаешь. И, очевидно, десятки поколений предков Киллуа обладали этой смелостью. А вот сам Киллуа… — Почему ты всё ещё работаешь наёмным убийцей? — выпалил Изуку. — Потому что это то, кто я есть, — Иллуми равнодушно моргнул. — Золдики — убийцы, и это известно всем. Я могу получить лицензию Охотника или героя, но это не изменит во мне ничего. Меня воспитывали орудием убийства, — он прикрыл глаза. — Я никогда на это не жаловался, мне плевать на жизни безразличных мне людей. Я даже думал, что мне комфортно быть инструментом. Не нужно задумываться, чего мне хочется, ведь выбора у меня всё равно нет. — Думал, — огорчённо пробормотал Изуку. Всё это звучало безнадёжно и мрачно, было бы глупо ожидать другого от человека, который в первую же встречу заявил, что любовь — это бездна отчаяния. — Ты больше так не думаешь? — Скажем так, я кое-что узнал о себе, — Иллуми кивнул. — Я стал лучше разбираться в своих желаниях, но это не изменило моё мнение о себе. Я правда убийца. Просто это не лишает меня возможности… быть уязвимым перед привязанностями, — он отвёл взгляд. — Ты имеешь в виду любить? Иллуми обречённо кивнул. Сам бы он не посмел произнести эти слова. — Киллуа, ты, Хисока, — добавил он. — Остальная моя семья… скорее мои обязательства, которые я не могу отбросить. Возможно, я и к ним испытываю привязанность, просто не настолько сильную, как к вам троим. Я всё ещё не очень хорошо различаю подобное. Изуку вздохнул. — Ото-сан не последовал вашей семейной традиции, верно? — Ты ведь и сам это помнишь, зачем спрашивать? Киллу всегда был слишком мягким, — Иллуми недовольно поджал губы. — Прекрати, я только перестал на тебя злиться! — Изуку потёр лоб. — Известно, с чего вообще это началось? Сколько поколений занимается наёмными убийствами? — Больше двадцати поколений, остальное мне неизвестно. — Возможно, и впрямь другая психика, — пробормотал Изуку себе под нос. — А что насчёт случая на экзамене, ты ведь за него попросил прощения у ото-сана? Что ты сделал? — Я до сих пор не особо сожалею, но маленький Киллу был возмущён, поэтому я извинился. Хм, — Иллуми постучал пальцем по корпусу смартфона. — Я проходил экзамен вместе с ним, только он об этом не знал. — Каким образом? — Я изменил свой облик, — образ Иллуми дрогнул, в следующую секунду изменившись. Лицо стало круглее, глаза — синими, волосы — короткими и каштановыми. Изуку удивлённо охнул. Через пару секунд Иллуми вернулся к своему истинному виду. — Я могу это делать без подручных средств на короткое время, а если с помощью игл — до тех пор, пока не вытащу их. — С помощью Нэн? — Верно. Мой Хацу позволяет мне менять внешний вид и управлять другими людьми. — Хацу — это? — Есть базовые техники Нэн, Хацу — продвинутая техника, индивидуальная для каждого. Есть шесть типов… — Не сейчас, — остановил его Изуку. — Дальше. — На последнем этапе экзамена я раскрылся. Дело в том, что Киллу подружился с Гоном… — Золдик нахмурился. — Раздражающий мальчишка, который лип к Киллу. Я сразу понял, что хорошо это дело не закончится. Я сказал Киллу, что он прирождённый убийца, что друзей он не может иметь и что ему нужно вернуться домой, а не заниматься глупостями. Он ведь сбежал из дома, чтобы принять участие в этом Экзамене. — Дядя! — возмущённо зашипел Изуку.— Зачем?! — Привязанности — это уязвимость. Чем их меньше, тем лучше. Но у Киллу было право заполучить эту дружбу, — усмехнулся Иллуми. — Было. Если бы он смог сразиться со мной, но чтобы это сделать, ему нужно было вначале справиться с влиянием моей иглы. Я ему даже поставил условие: если он не сразится со мной, я убью Гона. Киллу не посмел. — Убьёшь Гона?.. — Киллу не посмел пойти против меня, но Гона я не тронул. У меня была договорённость с Хисокой на этот счёт, ему Гон нужен был, как многообещающий соперник, живым. Тем не менее, Киллу понял, почему я поставил такое условие. Он был слишком слабым, чтобы иметь друзей. Быть Золдиком — опасность сама по себе, а связь с кем-либо… — Иллуми склонил голову набок. — Это опасно для объекта связи и для самого Золдика, потому что он обретает новую уязвимость. Если бы Киллу смог сразиться со мной, я бы признал, что он достаточно силён, чтобы завести друга. Я бы использовал какой-то другой способ, чтобы их поссорить, когда возникла бы возможность… — Не закапывай себя сильнее передо мной, — строго оборвал его Изуку. — Дальше. — Киллу вернулся домой и добровольно принял наказание за побег. А потом за ним пришёл Гон. Не знаю, сколько Киллу тебе рассказывал об уровнях защиты нашего поместья… Гону очень повезло, что ему хватило наглости назваться другом Киллуа. И повезло, что на дежурстве были верные Киллуа люди. В итоге Гон его забрал, и они вместе отправились на поиски приключений, — Иллуми поджал губы. — Какой красивый счастливый конец. — Не закапывай себя, повторяю. Это всё? — Да, если тебе нужна полная история, спроси самого Киллу, — Иллуми пожал плечами. — Что-то ещё? — Для начала — ты поступил отвратительно, — заключил Изуку с возмущением. — Тебе стоит сожалеть об этом. — Нет, не думаю. Видишь ли, для Киллу это пошло на пользу. Говорю же, расспроси его. Изуку закатил глаза: — Возможно. Чёрт, скоро начнутся уроки… А так я бы тебе объяснил, почему ты не прав, несмотря на последствия. Но это позже. Сейчас у меня есть две просьбы. Во-первых, Шинсо-кун. Ото-сан перенаправил его к тебе в ученики из-за того, что Причуда схожего типа, контроль разума. Это мой друг, пожалуйста, отнесись к этому серьёзно. И не убей его ненароком. И пытки использовать не надо! Иллуми скривился, но кивнул. — Сделаю. — Во-вторых, я понимаю, что не дотягиваю до ваших стандартов. Мне нужно стать сильнее, — пробормотал Изуку взволнованно. — Но я также не могу упустить то время, которое я могу провести с родителями, я… — По субботам Киллу и Гон назначили дополнительные занятия для тех, кто выбился на последний этап Спортивного Фестиваля. Дважды в неделю у вашего класса послеобеденные занятия. Если хочешь, в это время я могу заниматься с тобой индивидуально, — предложил Иллуми. — Во время уроков? — Возьму Хисоку, пусть остальными занимается он. Ему всё равно делать нечего, он от скуки раздувает размер Лиги Злодеев, — с еле заметной обидой в голосе ответил Иллуми. — Он же стал вербовщиком. Теперь убеждает всех, кого находит более или менее интересным, вступить туда, только для того, чтобы не скучать, и это действует мне на нервы, мне же их потом убивать, а делать это бесплатно не входит в список моих любимых занятий. Ты знаешь, сколько стоят мои услуги? — Думаю, мне лучше не знать. Поступай, как хочешь, я не против твоего плана. Удачного дня, — на автомате пожелал Изуку и побежал в класс — у него оставалось совсем немного времени. Губы Иллуми тронула еле заметная улыбка и исчезла почти сразу же.