От охотника к герою

Киллуа без единого проблеска напряжения на лице сидел на стуле напротив следователя, развалившись настолько вальяжно, будто находился в салоне красоты, а не на допросе. Танака сглотнул. Вообще-то ему не раз приходилось успокаивать нервничающих подростков и детей, но в этот раз он хотел попросить кого-то успокоить его самого — в отличие от беловолосого мальчишки, лениво ухмыляющегося, Танака сидел как на иголках. Это было что-то на уровне инстинктов, он чувствовал себя взволнованным оленем, замершим под взглядом хищника в надежде, что он сегодня сможет избежать острых клыков. — Нервничаешь, старикан? — подросток фыркнул. — Правильно делаешь, но я не хочу затягивать это всё. Начинай свой допрос. — Это не допрос, это просто беседа, — пробормотал себе под нос Танака. Это был машинальный ответ, заученный до зубного скрежета. — Так беседуй, что сидишь, как в ресторане? Тебя никто обслуживать не собирается! Пробормотав про себя какую-то молитву, Танака нехотя начал задавать вопросы: — Как тебя зовут? Кто твои родители? — Золдик. Киллуа Золдик. Мои родители очень далеко отсюда, и вам стоит этому радоваться. Больше вас ничего интересовать не должно, — отрезал Киллуа, пристально глядя на полицейского. Со всем опытом Танаки выдержать давление этого мальчика он попросту не мог и отвёл взгляд. — Золдик? Золдик Киллуа… — пробормотал он. Это имя казалось смутно знакомым. Он нахмурился и открыл в компьютере, на котором велось протоколирование допроса, браузер. Поиск «Золдик Киллуа» выдал безумно много результатов. Побледнев, Танака переводил взгляд с сидящего перед ним подростка на взрослого учителя-героя на экране и обратно. Взрослый Золдик Киллуа, унизивший на прошлой неделе Пятно, отличался от мальчишки совсем немного, и главным отличием являлся возраст. — Золдик Киллуа? Как учитель из UA, который недавно засветился в новостях? Ты… Ты его родственник? — пробормотал Танака. — Это и есть я. Мне сказали, что в меня попала Причуда, временно отматывающая возраст человека. Как и в моего друга, к слову — Гона, — Киллуа пакостливо ухмыльнулся. — Мы оба работаем учителями там, не так ли? А вот Фрикса уже и не стоило искать отдельно, его обязательно упоминали вместе с Золдиком — как же обойти стороной в такой ситуации мужа и коллегу скандально завирусившегося про-героя? О них говорила вся страна, если не весь мир. Танака невольно слышал ходящие по отделению разговоры, но никогда не вникал, у него была своя жизнь, работа и семья — ему было не до сплетен. Но, разумеется, знаменитый прямой эфир он видел. Он даже вздрагивал в какие-то моменты, потому что Золдик иногда напоминал убийцу больше, чем Пятно. Тем не менее, если говорить об отношении к Золдику среди полицейских, оно было скорее благодарным или уважительным. Пятно был психом, но психом убедительным, одержимым фанатиком, и кто знает, что случилось бы, если бы люди восприняли его заявления всерьёз. Это привело бы к всплеску беспорядков сразу же, как только прямой эфир бы закончился — толпа любит громкие, пафосные заявления. Золдик же мало того, что не испугался этого человека, он перечеркнул всё им сказанное, разбил холодными, циничными доводами. А ведь обычно противостоять фанатикам очень тяжело, они громкие, эмоциональные, убедительные — завоевать лояльность аудитории при спорах с ними практически невозможно. Но Золдик лишил его возможности говорить и превратил сказанное Пятном ранее в бред сумасшедшего вполне официально. Золдик утверждал, что людям нужны правила и законы, а не анархичная самодеятельность — полицейские не могли быть ему более благодарны за что-либо, чем за эти слова. Это безумно упрощало им задачу по поддержанию порядка после этого инцидента. По сути, это было всем, что знал Танака. И сейчас, глядя на подростка напротив, он верил, что это может быть тот самый Золдик. Можно воссоздать его внешность, но не давление, которое он оказывал на окружающих, а сейчас оно было не меньше, чем у его взрослой версии. Танака всё ещё был в шоке, когда раздался звонок. Он трясущимися руками достал телефон: — Прошу прощения, мне надо ответить… Киллуа пожал плечами, мол, делай, что хочешь. Танака ответил, не посмотрев на имя звонившего: — Следователь Танака, слушаю. — Танака-сан, ты разобрался с этой компанией, которая избила моего сына? Полицейскому хотелось сбежать и спрятаться где-нибудь на Северном Полюсе, потому что он понял, что тем, кто ударил сына его начальника, был Фрикс Гон, а прямо сейчас ему на нервы давит человек, который уничтожил имидж Убийцы Героев. — К сожалению, здесь не всё так просто, Като-сан, — вздохнул Танака. Внезапно у него возникла гениальная мысль. — Като-сан, может, вы сами их допросите, когда приедете? Без протокола. — Ладно, я скоро буду. Что там вообще такого сложного? — проворчал Като-сан. — Вы узнаете, — тихо пообещал Танака и сбросил звонок, а потом выдохнул с облегчением. — Хорошо, Золдик-сенсей, я передам вас отцу того парня, которого ударил Фрикс-сенсей. Но из любопытства: чем он это заслужил? — Открыл рот и сказал пару поганых слов, — Киллуа фыркнул, расслабляясь. Его забавляло, что следователь мгновенно сменил сторону, стоило ему узнать имя задержанного. Вот так чудеса! Видимо, он и впрямь известен. — Было бы это про самого Гона, может, он бы и пропустил это мимо ушей. Но Гон решил вступиться за меня, — Киллуа сложил руки на груди, — хотя его никто не просил! Даже если он пытался сделать вид, что зол, он скорее выглядел надувшимся то ли обиды, то ли от смущения. Танака помотал головой: — Я его знаю, Хикару-кун немного избалован отцом, но в целом он не казался мне плохим. Чем вы его вообще задели? — Он полное ничтожество, когда дело касается стрельбы в тире, — Киллуа довольно ухмыльнулся. — И ладно бы он возникал насчёт этого. Но комментировать мой макияж не стоило, тем более так грубо. И меня вообще. Почему такие убогие обязательно норовят высказать своё драгоценное мнение? Танака вздохнул. — Я понял. Фрикс-сенсей немного более вспыльчивый, чем был взрослым, не так ли? — Видимо, да. Что с ним сделаешь… — Золдик еле заметно улыбнулся. — Чай, кофе? Сладкое? — Пусть будет чай. И что-то шоколадное, — распорядился Золдик. Танака тут же испарился. Киллуа хихикнул ему вслед, а потом растеряно подумал о том, что его будущая профессия имеет значение. Он привык к тому, что фамилия Золдик внушает ужас или ярость, но чтобы что-то другое? Танака его боялся, но когда понял, кем он является, перестал даже пытаться делать вид, что проводит допрос с целью установить чью-либо вину. На него изначально оказывали давление, верно, но изменил он своё отношение совсем не поэтому, а именно из-за новой личности Киллуа. Учитель, профессиональный герой. Это всё ещё звучало немного бредово, но сейчас он мог убедиться, что его положение в обществе абсолютно иное. И это было непривычно, но… Приятно. Наверное.

***

— Он просто обездвижил меня и ушёл! — возмущался Гон. — Почему он ушёл один?! Это вообще не его дело! Я был тем, кто ударил того подлеца, зачем Киллуа вмешиваться?! Шинсо тяжело вздохнул. Как он и думал, у него была невероятно сложная задача… Которую внезапно облегчил Каминари. — Гон, не нужно так волноваться о нём. Он знает, что делает, разве нет? — осторожно спросил Денки. Фрикс сдулся: — Я знаю! Я… Я всегда ему доверяю, но в этот раз, — Гон сложил руки на груди, хмурясь, — всё немного иначе. Я всё ещё зол, что кто-то посторонний решил его оскорбить, я зол, что Киллуа всё равно на это, я зол, что нас сюда притащили, как будто мы в чём-то виноваты! — И ты хочешь изливать свой гнев на Киллуа? — спросил Каминари. Гон мотнул головой: — Нет! Нет, конечно, нет, — он пристыжено замолчал. Хитоши выдохнул про себя: кажется, Денки удалось достучаться до этого упрямца. — Тогда не доставляй ему проблем, — попросил Шинсо. — Если ты разозлишься и что-то натворишь, ты ему нарушишь все планы. — Такое уже было, — пробурчал Гон, отведя взгляд. — Ладно, я понял. — Точно понял? Потому что Киллуа действительно однажды обидится на тебя, если ты продолжишь в том же духе, — холодно оповестил его Хитоши. Фрикс занервничал: — Если такое случится, я… — Если ты правда сильно обидишь его, то рискуешь испортить ваши с ним отношения навсегда! — Шинсо-кун, прекрати на него давить, он вроде бы понял, — Каминари взял Хитоши за руку. Шинсо замолчал, растеряно разглядывая Денки. — Ладно, — наконец выдавил Хитоши. — Уединитесь где-нибудь, — буркнул Гон. — Не завидуй, — фыркнул на него Шинсо, не подавая вида, что он смущён. Каминари покраснел, но руку Хитоши не отпустил. — Я не завидую… Может, немного, — вздохнул Фрикс. — Где Киллуа-а-а-а? Двое «нянек» переглянулись. Какой капризный и своевольный ребёнок! С Киллуа хотя бы договориться можно, иногда, а с Гоном эта задача становилась непосильно сложной. Дверь снова открылась, являя того же следователя. — Фрикс-сенсей, Шинсо-кун, Каминари-кун, выходите. Золдик-сенсей вас ждёт. — Киллуа! — Гон рванул в коридор первым. — Есть всё-таки бог на свете, — устало вздохнул Хитоши. Танака привёл их в кабинет, где их помимо Золдика ждали чай и сладости, но Фрикса, разумеется, интересовал только его друг. — Киллуа! — он резво кинулся на шею спокойно сидевшего до этого Золдика. Выражение лица Киллуа в этот момент было обречённым, но всё же счастливым. — Отцепись, — проворчал Киллуа, пытаясь отпихнуть Гона. — Нет! — Я кому говорю, отстань! — Не-а! — Они всегда так? — тихо спросил Танака у студентов. Шинсо безнадёжно кивнул. — Сочувствую. — Это мило, — улыбнулся Денки, глядя на эту возню. Полицейский хмыкнул: — Да, зная их будущее… Хитоши шикнул на него: — Ни слова! — Они не знают? — удивился Танака. — Всё сложно, — Каминари поморщился. — И пожалуйста, раз вы узнали, кто они, не распространяйтесь о случившемся. Это же будет ужас, если в СМИ просочится вся эта история с превращением в детей, — Хитоши скривился от головной боли. — Не дурак, — следователь кивнул. — Интересные они люди… Это не Причуда случаем помогает Золдику-сенсею оказывать такое давление на людей? Просто жуть, если честно. — Не совсем, — Шинсо мотнул головой. — Но дорогу ему лучше не переходить. А Фриксу-сенсею — тем более. — А ведь, казалось бы, милые дети… — следователь озадачился. — Они милые дети, но дорогу им переходить не надо, — согласился Каминари. Вся четвёрка чаёвничала вместе со следователем. Танака уже сдал им своего начальника с потрохами и ещё раз убедился, что поступил правильно: связываться со студентами UA может только полный идиот, а с учителями — самоубийца. Директор Незу в их кругах был известен и за счёт славного прошлого в особых спецслужбах, и за счёт своих связей, которые у него после этого остались, и за счёт своего обострённого защитного инстинкта, когда дело касается его геройской академии, любимого детища и гордости. Не стоило с ним заигрывать. Гон время от времени пытался стащить у Киллуа шоколадные печенья, но каждый раз ему не везло: Киллуа сохранял сладость при себе, а Гону прилетало то в лоб, то по затылку — легонько и игриво. Эти двое снова перестали замечать кого-то, кроме друг друга. Каминари наблюдал за этим с улыбкой, а Шинсо исподтишка их фотографировал. Он планировал потом скинуть фото в общий чат и немного подразнить этим Изуку — последний и впрямь пропускал лучшие моменты. Идиллию нарушило возвращение начальника отдела. Он нетерпеливо распахнул дверь, ожидая увидеть запуганного подростка, но замер, застав всю компанию посреди чаепития. — Это что такое? — еле выдавил он из себя, замерев в шоке. — Ах, так это вы отец того грубияна? — радостно спросил Фрикс, вскакивая со стула. — Как вас зовут? — Като Ичиро, — пробормотал мужчина. Он был не таким близоруким, как его подчинённый, он сразу узнал звёзд новостей в задержанных ребятах. Беловолосый мальчишка, продолжающий сидеть на своём месте, ухмыльнулся, глядя на Като. У полицейского тут же пробежал по спине холодок. Он долгие годы работал с детьми и подростками и давно забыл, в какой ужас могут приводить настоящие преступники, чьи руки по локоть в крови. И кажется, он начинает вспоминать. — Значит, Ичиро-сан, — весело улыбнулся Фрикс. Да, это был Фрикс Гон. И как его сын умудрился попасть на такого человека?! И эта улыбка, к слову, была настолько неуместной, что невольно пугала — едва ли не сильнее, чем одно присутствие Золдика. — Ичиро-сан, вы не умеете воспитывать детей. Ваш сын не умеет проигрывать, он завидует и злится, а потом говорит всякие гадости за спиной у других — это очень некрасиво. А когда он получил за это, то побежал жаловаться вам. — Он обидел вас? — уточнил Като, пытаясь унят дрожь в руках. — Не меня, я бы не обратил на это внимания. Киллуа, — улыбка сошла с лица Гона. Вот теперь это было по-настоящему жутко. — Шептался со своими друзьями, поливая его грязью. Он должен был за это ответить. И я всё ещё считаю, что мне стоило ударить его ещё несколько раз. «Выпорю дома паршивца», — проскулил про себя Като. — Да-да, я понимаю. Мнение учителя в этом вопросе важно… — он запнулся, ощутив морозный холод со спины, и отшатнулся. — Стоять на проходе не стоило. Равнодушное замечание вселило в него ещё больший ужас. Он обернулся и едва не завизжал от страха: перед ним стоял Золдик Иллуми. Широко раскрытые глаза с чернеющими провалами вместо зрачков не могли принадлежать человеку, и даже в век Причуд, когда люди вокруг могли быть самых разных цветов и форм, подобное пугало до глубины души. — З-золдик-сенсей? — пробормотал Като. — Верно. Где Киллуа? — Вот! — полицейский тут же указал на помрачневшего мальчишку. — Никаких претензий, вышла ошибка. Можете его забирать! — И остальных тоже, — монотонно сказал Иллуми, медленно моргая. — Конечно! Кого угодно! Всех! Киллуа цокнул языком: — Ладно. Но печенье я возьму с собой, оно мне понравилось. Он прихватил вазочку со сладким и, оставив опостылевший браслет с зайчиками на столе, подошёл к Иллуми. Гон швырнул на стол свой браслет и присоединился к нему. Что один, что второй не были рады появлению Иллуми, но по-разному: Гон сверлил его настороженным взглядом, а Киллуа попросту дулся. — Вечно ты ломаешь всё веселье, — пробубнил младший. Иллуми просто положил ладонь ему на голову, то ли пытаясь удержать на месте, то ли неумело проявляя ласку. Шинсо хотел бы замедлить время, но, к сожалению, оно было неумолимым. Он наконец увидел своего нового наставника и, если честно, был готов заявить, что вживую он выглядит ещё более жутко, чем на любых видео или фотографиях. Во вторник ему удалось избежать встречи с ним, но сегодня судьба решила, что ему уже достаточно везения в этой жизни, пора познать горечь неудачи. Каминари же, в отличие от него, был взволнован, но также полон любопытства, он подошёл следом за Гоном. Вздохнув, Хитоши присоединился последним. Четыре розовых браслета лежали нескладной кучкой на столе, и Танака невольно подумал: если бы он посмел выставить на продажу браслеты, которые носили Золдик и Фрикс, сколько бы ему удалось на этом заработать?.. Но он не посмеет, он же не идиот. А жаль, хорошие были бы деньги. — Если мне придётся ещё раз сюда за ними приходить, то вы возможности бегать на своих двоих лишитесь, — небрежно бросил в сторону полицейских Иллуми и увёл подростков за собой. — Твою мать! — выдохнул Като, когда они ушли. — У нас есть лекарства? Мне срочно нужно что-то для сердца! Киллуа бесстрашно шёл следом за Иллуми, подъедая печенья из вазочки. Гон тянулся за ним, а Каминари и Шинсо шли на небольшом расстоянии от них. Спустя несколько поворотов они услышали отчаянный возглас молодого парня, одного из рядовых инспекторов. Он сидел в опен-спейсе и упирался локтями в стол, обхватив голову руками. — Хватит уже! — провыл он. — Но жвачка-тарзанка… — Знакомый троим голос, полный соблазна и игривости, разливался в воздухе тягучей патокой. — Хисока, — пробормотали устало в один голос Гон и Киллуа. — О, ты уже здесь! — Хисока, чья внешность была слегка изменена иллюзией, тут же подбежал к Иллуми. Он щеголял в полицейской форме — видимо, снова был на своей шпионской миссии. Это был уже двойной, тройной шпионаж? Кто знает. — Да, — лаконично ответил Иллуми, проходя мимо него. Хисока тут же потянулся следом: — И ни слова благодарности! А ведь это я сообщил, что они застряли здесь! — Мы не застряли! — возмутился Гон. — И выбрались бы сами! — Не разнеся при этом пол-города? Сомнительно, — ехидно ухмыльнулся ему Хисока, а потом снова повернулся к мужу. — Иллу-у-у! Ну хотя бы спасибо! Или можешь сказать, что мне идёт эта форма! — Ничего особенного, — пробормотал Иллуми, выводя всю компанию на улицу. — Знаю, ты предпочитаешь, когда я без одежды… — Я хочу убить себя, — невнятно пробормотал Киллуа, агрессивно жуя последнее печенье, как будто оно было виновато во всех бедах в его жизни. — Иллуми, есть дело. — М-м? — старший мгновенно обернулся. — Бери-ка этих двух с собой, — Киллуа указал на Шинсо и Каминари, — и пробуди Нэн у всех наших с Гоном «особых» учеников. Я не хочу ждать, пока на них нападут. — Эй-эй, — Денки испугался, — что, вот так сразу?! А… — Понял. Хисока, бери второго и за мной, — Иллуми подошёл к Хитоши. Шинсо вскрикнул, когда оказался в воздухе — старший Золдик перехватил его поперёк живота и понёс в одной руке. — А вас отвезёт обратно Айзава. — Шота-сан? О, мы увидим Эри?! — обрадовался Гон. — Киллуа, пошли! Двое младших рванули к выходу наперегонки. — Денки, не так ли? — Хисока ухмыльнулся, глядя на Каминари. — Милый мальчик. Иди сюда. — Ага, — Денки сглотнул, но подошёл ближе. Хисока казался странным, немного пугающим, но также вызывал огромное любопытство. — А что за Жвачка-тарзанка, про которую вы говорили? Что-то знакомое… О, кажется, Иллуми это упоминал на той пресс-конференции? — О, малыш, — Хисока приободрился, — сейчас ты всё об этом узнаешь!