От охотника к герою

На этот раз «Адаптация на поле боя» проходила иначе. Иллуми представил классу своего ассистента и сказал, что теперь бросаться иглами будет он. А если кто-то успеет достать Мороу-сана и хорошенько ему втащить, он будет освобождён до конца дня и сможет идти домой. Попытался ли кто-то? Ну… Может, Кацуки бы попытался, честно, но от улыбочки Хисоки его едва не трясти начинало. Более того, Иллуми утащил Изуку вместе с собой, ничего не объясняя — правда, Кацуки уже знал, что его брат отправляется на специальные золдиковские курсы. Оставалось надеяться, что пытки туда не включены. Иллуми обожал Изуку, но его любовь, как оказалось, насилие не исключает. Выходка с иглами до сих пор вызывала у Бакуго мурашки, когда он об этом вспоминал. Но это стоило отнести к издержкам воспитания: если твоё обучение с самого детства подразумевает, что члены твоей семьи тебя пытают, такая попытка контроля, наверное, не выглядит чем-то из ряда вон. Иллуми не колебался, делая это с Киллуа, не колебался, проделывая то же самое с Изуку и Кацуки. Наверное, Бакуго реально стоило считать, что это какое-то максимально отшибленное посвящение в семью. Это не могло его испугать. Если говорить терминами Киллуа, Кацуки был из тех, кто сводит с ума других сам, а не позволяет кому-то свести себя с ума. Более того, наёмные убийцы из другого мира — это звучит очень круто. Да, осознавать, что даже в свои тринадцать Гон и Киллуа, скорее всего, надерут ему задницу, было очень болезненно для его эго, но он мог это пережить. Ему двенадцать лет надоедал один зеленоволосый ублюдок, который время от времени перехватывал у него первенство по той или иной дисциплине, он привык к соревновательному элементу, присутствовавшему в их отношениях. Сейчас благодаря Нэн для них открыты новые возможности. Ему ещё предстоит понять, что с этим делать, но он разберётся, уж не дурак. А пока… Кацуки покосился на Киришиму, с которым он оказался в паре. Не то чтобы он этого хотел, он бы скорее выбрал Тодороки, но Киришима успел перехватить его по пути. Что ж, особой разницы не было. Наверное. — Ну и хули ты пялишься на меня? — раздражённо буркнул Кацуки, небрежно нанося удар. Эйджиро поспешил выставить блок: — Да так, ничего особенного. Наверное. Мне просто интересно, куда вы в эти дни пропадаете… — Сказали же, семейное. Отъебись. Парни продолжали спарринг одновременно с разговором. С одной стороны, это отвлекало от тренировки, с другой, помогало быть более бдительным относительно игл. Одну, в руку, Кацуки уже пропустил и теперь морщился — игла вошла очень глубоко, и даже если он её быстро вынул, рана доставляла неприятности. — Вся ваша компания довольно скрытная. Я имею в виду, — Эйджиро ойкнул, поймав ещё одну иглу в ногу. — Чёрт, они пробивают мою Причуду! С какой силой надо бросать эти иглы? — пробормотал он, вынимая иголку. — Пробивают? — Кацуки удивлённо приподнял бровь. — Да. Тебя же не было в первый день занятий с Иллуми-сенсеем, он раз десять в меня попал за первые полтора часа, — с некоторой обидой рассказал Киришима. — У меня было ощущение, что он только в меня целился! — Тебе показалось, — фыркнул Кацуки. — Если у него и есть особое отношение к кому-то, то не к тебе. — К Изуку-куну? Он ведь ушёл с ним, — задумчиво сказал Киришима. — Если тебе хочется так думать, — Бакуго отмахнулся. — Ты так и будешь стоять столбом?! — А, прости, — Эйджиро мотнул головой, возвращаясь к бою. — Просто мне правда хочется узнать больше. Вы с Изуку-куном… Вся ваша компания немного закрытая, что ли. — Да, Пикачу уже жаловался, — Кацуки закатил глаза. — А тебе-то что? — Вы все классные, и особенно ты, Бакуго-кун! — выдал Киришима. Бакуго даже замер на мгновение, пялясь на улыбающегося идиота. Чего-чего? — Я имею в виду… Краем глаза Бакуго увидел, как Шоджи отправился в полёт через весь зал. Попытка достать Хисоку закончилась плачевно, как он и думал. — Я пиздат, я это знаю, — пробормотал Кацуки немного растерянно. — И вообще-то я обычно шлю нахуй после подобных заявлений. Но ты… не скучный. Кацуки слал нахуй скучных людей, но Киришима был немного другим. С ним можно было и повеселиться, и подраться со злодеями, и лишнего он не болтал, как и обещал — словом, Эйджиро был надёжным и при этом лёгким в общении. Не ныл и не жаловался на грубость Кацуки, не пугался и не прятался за чужие спины, когда дело доходило до сражений, много смеялся и улыбался, в какой-то степени последнее было даже мило, но… Стоп. Нахер эти «мило». На самом деле, проблема Кацуки была в том, что он не был тем, кто расширяет круг друзей. Изуку притащил Тодороки и Шинсо, Шинсо привёл Каминари — вот так обстояли дела. Почти каждый из них приводил кого-то, с кем ему было комфортно и интересно. Но не Кацуки. У него не было ни малейшего желания, потому что он обращал мало внимания на «лишних» людей. — Бакуго-кун? Кацуки тряхнул головой — отвлёкся. Плохо дело. — Продолжаем. Мы закрытая компания, и это к лучшему — так остальные имеют какие-то шансы остаться в здравом уме. У нас что ни день, то пиздец. Причём такого масштаба… Самые ебанутые теории заговора, которые строит Тодороки, оказываются правдой. Я уже говорю ему держать хлебальник закрытым, потому что дальше сходить с ума уже некуда. Всё. — Ты точно хочешь меня напугать, а не заинтересовать сильнее? — Киришима хихикнул. — Ты сам напросился. Потом не жалуйся, — фыркнул Кацуки. — Не буду! — Киришима внезапно округлил глаза, глядя Бакуго за спину. — Ого! Кацуки обернулся и присвистнул: Хисока одной ногой наступил лежащему на полу Сато на спину, а рукой удерживал Оджиро за шею. Последний хрипел и нервно размахивал хвостом. — С таким-то уровнем скрытности вы хотели напасть? Как скучно, — Хисока игриво вздохнул. — Я бы вспорол вам животы быстрее, чем вы выговорите: «Сжалься». — Эй, давай без трупов, а? — крикнул ему Кацуки. — Тебе Иллуми самому вскрытие наживую обеспечит! — А, точно, — Хисока фыркнул, отпуская учеников. — Хотя звучит, должен сказать, привлекательно… Но летальный исход меня уже не возбуждает. — Конченый уёбок, — пробормотал Кацуки и повернулся к Киришиме. — Теперь ты понимаешь, что я имею в виду, когда говорю, что это пиздец? — Начинаю въезжать. Всё ещё не страшно, — кивнул Эйджиро. — Ты не захотел попробовать его достать? На тебя не похоже. — Если ты узнаешь его немного лучше, то желание иметь с ним дело сразу пропадёт. В пизду, — Бакуго отмахнулся. — Между прочим, это обидно, — появившийся прямо за спиной Хисока заставил парня аж подпрыгнуть на месте. — Слушай, мне похуй! — возмутился Кацуки, поворачиваясь к нему. — День, когда я начну заботиться о твоих чувствах, будет официально последним в моей жизни! — Ты такой ворчун, как Изуку тебя терпит? — Мороу хихикнул, отходя к Киришиме. — Я его как-то терплю, ему меня тоже приходится. Отъебись, а? — Да-да, только скажу сразу: можешь сегодня Изуку не ждать. Иллуми его вряд ли отпустит до поздней ночи, — сладко улыбнулся Хисока. — Это прозвучало как-то подозрительно, — пробормотал Эйджиро. Бакуго закатил глаза. — Ну, или ты можешь присоединиться, втроём однозначно будет веселее! — продолжил Мороу, очевидно, издеваясь. — Ты щас нихуя менее подозрительным это мероприятие не сделал, — буркнул Кацуки. — Я и не собирался! — Я знаю! Съебись, кому говорят! — рявкнул Бакуго. В его руку тут же вонзились три иглы, и Кацуки разъярённо зашипел, доставая их. Больно, бля! Ему кажется, или эти иглы толще, чем Иллуми использовал обычно? Вот же уёбок! — Будь повежливее, а то люди скажут, что мои ученики бросаются на людей, как бешеные псы, куда это годится? — хихикнул Хисока и быстро скрылся. — Я хочу его убить, — рыкнул Кацуки. — У тебя с ним что-то личное? Было очень похоже, — заметил Киришима. — У него что-то личное со здравым смыслом, — пробормотал Бакуго себе под нос, закатав рукав и рассматривая кровоточащие раны, оставшиеся после игл. Злопамятный и мелочный клоун! — Бля, вот поэтому я с ним иметь никаких дел не хочу. — Может, в медпункт? — обеспокоился Эйджиро. — Выглядит плохо. — Похер, продолжаем, — Кацуки мотнул головой. Когда этот ад с клоуном в качестве сатаны был окончен, Бакуго смог немного перевести дыхание. Ощущать на себе внимание Хисоки было довольно тревожно. — Что ты там мнёшься? — Кацуки недовольно фыркнул на Тодороки, который застрял у дверей раздевалки. Все остальные, за исключением Киришимы, который возился с перевязкой особенно глубокой раны, уже ушли. — Изуку, — просто пояснил Шото. — Не жди его, он там до ночи застрял. Я вообще не уверен, что Иллуми отпустит его домой, — буркнул Бакуго, кося в сторону Эйджиро. — А ты что делаешь? — Да уже ничего, — бодро ответил Киришима, забрасывая оставшийся бинт в рюкзак и накидывая рубашку и пиджак на плечи. — А что делает Изуку-кун с Иллуми? Без шуток? — У них индивидуальные занятия довольно специфичного направления, — устало выдал Тодороки. — Ты сейчас выразился не лучше Хисоки, честное слово! — Кацуки с насмешкой посмотрел на него. Шото мигом перекосило от такого лестного сравнения. — Кто такой Хисока? — Киришима на пол-пути забросил застёгивать рубашку, запутавшись в пуговицах, и натянул на плечи рюкзак. — Клоун этот, — Кацуки отмахнулся и вышел из раздевалки. Остальные двое потянулись за ним. — Так называемый ассистент. Я надеюсь, он не получает зарплату, это он должен платить заведению, в котором работает. В качестве морального ущерба для всех, кто тут находится. — С его способностями он найдёт способ стрясти моральный ущерб с нас, — заметил Тодороки. — Вы его уже давно знаете? — заинтересовался Эйджиро. — Нет, но, к сожалению, достаточно, — Кацуки задумался. — Около месяца? — Серьёзно? — Тодороки вскинул брови. — Разве Изуку не говорил, что он припёрся к нам домой без предупреждения на второй день, как мы узнали о существовании Иллуми? — Бакуго покосился на него. — Точно, да, — Шото кивнул. — Кажется, что это было и впрямь очень давно. — У меня так много вопросов, но так мало ответов, — пробормотал Эйджиро. — Ты уверен, что оно тебе нужно? — уточнил Тодороки. Киришима с энтузиазмом кивнул. Шото перевёл взгляд на Бакуго, и тот просто пожал плечами. — Желательно сначала уточнить у Танку, — пояснил Кацуки. — До этого могу просто сказать, что это самое неприятное знакомство в моей жизни. А ведь есть Иллуми. Хисока определённо удерживает какой-то элитный уровень ублюдочности. А пока закроем тему. Эйджиро понятливо закивал и прицепился к Бакуго с другим вопросом, насчёт темы по японскому, которую они сегодня проходили. Тот закатил глаза, но всё же ответил. Шото наблюдал за этим со смутным чувством, что он чего-то не заметил. Точнее, он замечал, но не придавал значения. Это был далеко не первый раз, когда Киришима проявлял интерес к Бакуго, но определённо вторая активная попытка сблизиться с ним. При всём его уме, когда дело касалось вещей, которые он замечать не хотел, Кацуки очень умело игнорировал их. Частые взгляды Киришимы, практически искрящие восхищением, просто пролетали мимо его восприятия. Но первый раунд сближения, причём удачный, прошёл в день рождения Кацуки. Эйджиро вился около него, и Кацуки это допустил, хотя и злился на глупые выходки. А потом напали злодеи и Изуку сорвался, и последнее Киришима застал, но, как Бакуго просил, ни слова не сказал об этом. Тогда Тодороки не стал об этом думать долго, но сейчас… Сейчас он, к сожалению, слишком устал. И он не увидит Изуку сегодня больше, что может быть более разочаровывающим? Нет, Шото понимал, почему Изуку решил так себя нагрузить, но легче от этого ему не становилось. Остаётся лишь последовать его примеру и заняться чем-то полезным. Нэн, например. Они вышли за ворота академии. Тодороки отстранённо отметил, что прохладный ветер немного усилился. Когда до остановки оставалось совсем немного, он едва уловил слабую волну энергии, разлившейся в воздухе. Он нахмурился, а Кацуки резко замолчал. — Тодороки? — напряжённо позвал он. — Я заметил, — отозвался Шото. — В чём дело? — Киришима посмотрел на них обоих. — Оставайся тут, — бросил ему Бакуго и, осмотревшись, определил направление, в котором чувствовал отголоски чужого Нэн. — Я не буду, — нахмурился Эйджиро. — Если ты что-то задумал… — На твой риск! — отмахнулся Кацуки и быстро побежал к скверу около академии. Тодороки и Киришима поспешили следом. Шото хмуро спросил: — Думаешь, это стоит внимания? — Это не Иллуми и не Хисока, — решительно мотнул головой Бакуго. — Кроме них, это должны быть либо Гон, либо Киллуа, но их здесь быть не должно! В любом случае… Тихо, — он остановился. Кацуки прикрыл глаза. С открытием сёко его восприятие стало намного чувствительнее. Он чувствовал двоих людей неподалёку. Бить, а потом спрашивать, конечно, звучит просто и знакомо, но он начал осваивать Нэн только сегодня. Если эти двое опытные пользователи, ситуация складывается не в его пользу, и нападение не приведёт ни к чему хорошему. Как называется техника сокрытия? Зецу? Аура Тодороки рядом поблёкла и исчезла. Этот мерзавец тоже догадался, что стоит сделать. Для Бакуго же это было не так просто и быстро, Нэн грозился вырваться хаотичным потоком, и это было бы очень плохо. Удержать Нэн, перекрыть сёко наглухо — он оставил в голове только эти две задачи. Зецу оказался для него очень некомфортной техникой. — Тихо, как мышь, — шикнул он на Киришиму. Аура обычного человека вряд ли тут кого-то насторожит, но вдруг? Эйджиро серьёзно кивнул. Внезапный приступ паранойи сразу у обоих одноклассников точно не мог быть какой-то шуткой, да и ни Шото, ни Кацуки не были любителями розыгрышей. Они одни из лучших в классе — очевидно, они чувствуют что-то, что заслуживает внимания. За сквером, возле ограды, стояли двое мужчин и о чём-то тихо разговаривали, скорее, даже спорили. Нэн одного из них нервно пульсировал, а у второго был полностью скрыт. Бакуго нахмурился. Свет фонарей прекрасно позволил рассмотреть незнакомцев, и один из них очень сильно напоминал ему кого-то. Вздохнув, Кацуки вышел на свет и позвал их: — Эй. Вы кто и что тут делаете? Тодороки недовольно поджал губы, но остался в тени, за одним из деревьев. Киришима же ринулся за Кацуки. — Мы? Почему мы вас так заинтересовали? — мило улыбнувшись, спросил блондин. Его интонации, тем не менее, напоминали Хисоку — доверять ему Кацуки бы и под угрозой смерти не стал. — Мастеров Нэн тут быть не должно, — воинственно прищурился Кацуки. Киришима же переводил взгляд с одного незнакомца на другого. — Вы так похожи на Фрикса-сенсея! — выдохнул Эйджиро, остановив взгляд на спутнике блондина. — Фрикса… сенсея? — нерешительно уточнил мужчина. Да, эту схожесть Кацуки и заметил с самого начала. Именно он использовал Зецу. Родственник Фрикса — кто это и на кой чёрт он припёрся? — Фрикс Гон, наш преподаватель, — бесхитростно улыбнулся Эйджиро. — Кто вы? Его старший брат? — Отец, — вздохнул мужчина. — Джин Фрикс. — Кажется, я что-то об этом слышал. Что в осознанном возрасте Гон впервые тебя встретил в четырнадцать лет, — хмуро припомнил Кацуки. — Сейчас ты решил к нему во второй раз в жизни наведаться? Блондин рядом с Джином хихикнул: — О, кажется, твои родительские навыки тут считаются легендарными! Фрикс отчётливо скривился в отвращении и отвернулся от своего спутника. — А ты кто? — переключился на него Кацуки. — Я? — блондин с мерзопакостной улыбочкой хохотнул. — Хороший вопрос! Джин, дорогой, не хочешь ответить на него? — Ты абсолютно чужой человек, который не имеет ни малейшего отношения к моей семье, — буркнул Джин себе под нос. — А если правду? — блондин оскалился и с угрозой прищурился. — Правду? — Фрикс повернулся к нему. — Отлично. Правда такова: ты тот, кто виноват в похищении моего внука! Второй гость из другого мира недовольно поджал губы: — Настолько откровенным быть не обязательно. — А ты реши, что тебе важнее, откровенность или симпатия моего сына, — огрызнулся на него Джин. Блондин вздохнул, закатывая глаза: — Хорошо, спасибо за то, что испортил первое впечатление обо мне. Итак, дети, — он глянул на Кацуки и Эйджиро, а потом кинул взгляд в ту сторону, где притаился Тодороки, отчего тот вздрогнул, — все трое, запоминайте: меня зовут Паристон Хилл. Я давний, если можно так выразиться, друг Джина. А теперь… мы же недалеко от академии UA, верно? — он кивнул в сторону учебного заведения. — Очевидно, вы учитесь там. Соответственно, Гон там преподаёт. Проще всего было бы позвать его сюда, нам бы не помешало с ним поговорить. — Гона там нет, — хмуро заметил Кацуки и сложил руки на груди. Киришима посмотрел на него, пытаясь не выдавать свою растерянность. Кацуки точно понимал, что тут происходит, намного лучше, чем Эйджиро, и не давал незнакомцам перехватить контроль над ситуацией полностью. — Есть Иллуми. Позвать? — Нет, мальчик. Это невозможно, — Паристон мотнул головой. — Там точно находится Гон. Или… Или Эзукай, — он нервно выдохнул, удивляясь своему выводу. Его аура дрогнула, приходя в движение, хотя на лицо снова наползала навязчивая улыбка. — Там Эзукай? — Изуку. Да, — грубо поправил его Кацуки. — Что насчёт виновного в его похищении? Сам расскажешь, или мне передать это Золдику-старшему? Паристон замешкался: — Нет, боюсь, я… — А мне уже ничего передавать не надо. Все присутствующие вздрогнули от неожиданности и выругались про себя. Кроме Кацуки, этот ругался вслух: — Да твою, блять, мать! До инфаркта довести ж можно! Иллуми Золдик собственной персоной, явившийся, как демон, из теней, просто проигнорировал данное заявление и перевёл мутный, нечитаемый взгляд на Паристона. Изуку на руках дяди пошевелился и горько вздохнул.

***

Вторая половина дня, проведённая с Иллуми, для Изуку оказалась настоящим адом. Первой в его расписании оказалась тренировка реакции. Изуку уже слышал, каким образом Иллуми испытывал его одноклассников, бросая в них иглы, но для любимого племянника он расщедрился на особую программу. Во-первых, Изуку должен был поддерживать Тэн до полного опустошения, независимо от того, что они делали. Во-вторых, он отрабатывал удары на манекенах — летальные удары, убивающие мгновенно, нужные точки были отмечены на манекенах и хаотично менялись. В-третьих, в процессе Иллуми начитывал ему лекцию — базовые тезисы о семейной профессии. — Первая по важности задача — выжить, — наставлял старший Золдик. — Ты можешь обменять свою жизнь на жизнь своей цели в очень ограниченном количестве случаев, для тебя это абсолютно не актуально на данный момент… — Ты же помнишь, что я… не собираюсь действительно… становиться наёмным убийцей? — пробормотал Изуку, прерываясь из-за тяжёлой одышки. У него уже плыло зрение, но усилием воли он заставлял себя концентрироваться и продолжать. — Я знаю, я не против, но это всё равно важно, — Иллуми нахмурился. — Про-герои в этом мире часто жертвуют своей жизнью ради людей, которых даже не знают. Меня это не устраивает. Ты не умрёшь из-за такой глупости, ясно? — Ясно, — мрачно буркнул Изуку, а потом зашипел от боли: в шею прилетела игла. Собственно, это была четвёртая составляющая его тренировок. Иллуми бросал иглы, с Нэн и без него, и всё это вместе делало нагрузку адской. Изуку не жаловался, он сам об этом просил, и если он хочет достичь уровня родителей, дяди и Хисоки, он должен пройти через это. Его эго, давшее трещину после нападения злодеев на вечеринке, толкало его вперёд. Он не слабый, он может выдержать — всех Золдиков тренировали похожим образом, и никто не жаловался, а значит, и он справится. — Не отвлекайся, — равнодушно заметил Иллуми. — Твой Тэн почти себя исчерпал, сконцентрируйся. Говоря об убийстве… Изуку скрипнул зубами, восстанавливая защитный слой Нэн вокруг своего тела. — …стоит запомнить, что сила твоей цели не всегда важна. Ты можешь атаковать в лоб, если цель очевидно слабее, но во всех иных случаях лучше прибегать к хитростям. Сокрытие, обман, иллюзии — вариантов много… Четыре с половиной часа Изуку провёл таким образом. Четыре с половиной часа циничных лекций, постоянного напряжения и опустошения — морального, физического, энергетического. И Иллуми не планировал в эту ночь отпускать его домой. Услышав это на третьем часу тренировки, Изуку лишь механически отметил, что должен сообщить своим домашним, но Иллуми отмахнулся: — Я сам. Продолжай. Ещё спустя полтора часа Иллуми собирался пойти дальше по составленному им расписанию и изменить процесс, заточив его под другую цель, но что-то зацепило его внимание, и он насторожился. Изуку это ощутил в тот же миг. — Что случилось? — спросил он, глядя на дядю. Пальцы Иллуми коротко дёрнулись. — Мне кажется, у нас гости. Они ещё не в академии, но… — Золдик нахмурился. — Зецу, сейчас же. Изуку скрыл свою ауру, как и Иллуми, а потом дядя подхватил его на руки и выбежал из здания. — Я тебе не мешаю? — обречённо уточнил Изуку. — Я не оставлю тебя одного. Хисока уже ушёл, — коротко объяснил Иллуми. Изуку вздохнул. Его дядя магическим образом вплетал в свою заботу жестокость и насилие, ничего нового в этом для него не было.