От охотника к герою

Хисока смеялся очень долго и не мог остановиться. В апартаментах Золдика впервые за всё время раздавался громкий смех. — Я же говорил, что с вами не соскучишься! Иллуми, сидящий в кресле в гостиной, недовольно поджал губы: — Я тебя информирую не для того, чтобы повеселить. — Но это смешно! Казалось бы, вот уж кто-то, а Джин со своей пассивностью в отношении семьи точно не мог повлиять на произошедшее, но посмотри, во что это вылилось! — Я тоже осознаю иронию, но меня сильнее удивляет, что Паристон больше взволнован, нежели старший Фрикс, — старший Золдик тихо хмыкнул. Он вертел в руках небольшую тряпичную куклу, её голова и туловище были истыканы иглами. — Как можно быть таким родителем? — он с еле заметной яростью вонзил в куклу ещё одну иглу. — Иллуми, дорогой, ты пытаешься приобщиться к магии вуду? — Стоящий около него Хисока хихикнул. — Надеюсь, мою куклу ты сделаешь аккуратнее и красивее. — Твоя кукла уже выброшена в мусор, — холодно оповестил его Иллуми. Куклу-Джина пронзила ещё одна игла. — Пять, на самом деле. Это не вуду, это замена. — Оу. И сколько игл должно было оказаться во мне? — Хисока наклонился к мужу, игриво ухмыляясь. — Две тысячи триста сорок семь, — равнодушно оповестил его Иллуми. — Ты правда считал? — Хисока так удивился, что забыл, что собирался флиртовать. — На что мои куклы были после этого похожи вообще? Стальные ёжики? — Каждую ночь во сне тебя таким вижу, — пробормотал Иллуми и вздохнул, откладывая куклу. — Паристон. Если Джин просто бесит, то Паристон беспокоит. Его сложно читать. В руках Иллуми появилась другая кукла, и это вызвало смешок у его мужа. — Ты бы не волновался об этом, будь его легко убить, — Хисока мягко поцеловал Иллуми в щёку и отстранился. — Но если он тебя беспокоит… — Я не могу оценить его уровень. Не знаю его точных намерений. Я не знаю, встанет ли Джин на его защиту, если я попытаюсь убить Паристона, — Иллуми хмуро смотрел куда-то в пустоту, пребывая в своих мыслях и расчётах. — Один я вряд ли справлюсь. — В сражениях ты всегда можешь на меня рассчитывать, — Мороу оскалился, а затем продолжил в театральной манере. — Ах, теперь я хочу какой-то драмы. Джин и Паристон — это было бы интересно. Не бесцельный бой, а убийство в интересах семьи. Убийство членов семьи в интересах семьи, — уточнил он, лукаво улыбаясь. — Иронично. — Да, об этом я уже говорил, — Золдик вздохнул. — Кажется, Киллуа был прав. Фриксы превращают чужие жизни во второсортную комедию положений. Если бы Джин додумался сообщить Паристону, что Гон — их общий сын… — К слову, мы знаем, какой из Джина отец. А из Паристона? — Хисока начал с энтузиазмом размышлять. — О, я не думаю, что он бы бросил своё чадо. — Он не давал мне покоя, пытаясь узнать, что случилось с Гоном, — заметил Иллуми, втыкая первую иглу в новую куклу. — Это было похоже на искреннее беспокойство. И он всерьёз злится на Джина. Я не знаю. — Знаешь, у Паристона попросту нет шанса показать, какой из него отец. Джин отнял у него эту возможность, — пропел Хисока, забирая куклу из рук Иллуми. — А теперь удели мне немного больше внимания, я уверен, что мои куклы проводили с тобой больше времени, чем я, в последнюю неделю. Это нечестно. Хисока, присев на широкий подлокотник кресла, приобнял супруга рукой, но Иллуми её убрал. — Нет, у меня ещё одна проблема, — Золдик стал более хмурым. — Шото. Сын Старателя. — В чём же проблема? — вздохнул Хисока и предпринял ещё одну попытку заключить мужа в объятия. Иллуми с некоторой обречённостью принял свою судьбу: ему придётся терпеть тактильность супруга. — Попробуй мне сказать, что ты ничего не знаешь, — прищурившись, Золдик посмотрел на Хисоку. — Это было бы ложью, — мурлыкнул Мороу, — впрочем, я мастер вранья. Ничего не знаю, просвети меня. — Они слишком близки. Этот мальчишка имел наглость тянуть свои лапы к Эзукаю, — сердито фыркнул Иллуми. — Ах, это. Верно, что-то такое было. Они встречаются, — подтвердил Хисока. — Возмутительно. У Эзукая нет на это времени, — Золдик был непреклонен. — Он должен тренироваться. Более того, привязанность? Ещё одно слабое место. — Пока что. У Шото прекрасный потенциал, с освоением Нэн он станет сильным бойцом, ты не можешь этого отрицать. — Если у него останется время на освоение Нэн… — Иллуми поджал губы. — Ты ревнуешь, потому что кто-то другой нацелился на твою игрушку? — певуче протянул Хисока. — Эзукай — не вещь! — резко ответил Золдик. — Да, поздравляю с этим открытием, — пробормотал Мороу, отодвигая уткнувшиеся ему в шею иглы. — Раз он не вещь, предоставь ему право на чувства. Наш племянник очень эмоционален, и если ты будешь посягать на его личную жизнь, он может всерьёз обидеться. Если не хочешь, чтобы Шото стал слабым местом Эзукая, их обоих нужно довести до того уровня, когда никакие уязвимости им не помешают. — И у нас под боком два бесполезных трёхзвёздных Охотника, которые должны свою вину как-то искупить, — задумчиво пробормотал Иллуми. — Правда, прежде, чем подпустить их к друзьям Эзукая, я должен быть уверен, что они не смогут через них как-то навредить… — Джину нет смысла это делать. И что бы ты ни думал, Паристону он тоже не позволит негативно влиять на внука даже через посредников. А теперь, когда мы всё обсудили, мне нужна моя награда. Разве я не заслужил? — Хисока елейно улыбнулся. Иллуми хмыкнул: пока что его супруг не устроил локальный конец света, и это может считаться огромным успехом. Впрочем, после смерти и воскрешения Мороу стал бережнее относиться к собственной жизни. Если он вздумает играть с любым из Золдиков, а особенно — Эзукаем, Иллуми его прикончит без раздумий, и Хисока этого не хотел. В том числе потому, что его смерть причинит боль самому Иллуми.

***

Сидящий утром за партой Изуку напоминал скорее привидение, чем человека. — Приношу вчерашние обновления: за пару часов Гон и Киллуа загоняли Шинсо и Каминари до твоего состояния на данный момент, — оповестил брата Кацуки, усаживаясь за соседнюю парту. — Я счастлив, что не один страдаю, — пробормотал Изуку, упёршись лбом в парту. — У меня ещё полчаса перерыва, а потом снова тренировка Тэн. Прямо во время уроков. Почему ты без Тэн? — Обновления за утро: меня Гон и Киллуа подняли в четыре утра, и я уже израсходовал весь запас Нэн, — Кацуки устало вздохнул. — Я пытаюсь понять, почему мы раньше считали, что их занятия тяжёлые? По-моему, ад начался сейчас. — Доброе утро! — Киришима подбежал к обоим Бакуго, полный энергии и любви к жизни. — Ого, я вижу, доброе только у меня. — У меня утро такое же, как ночь. А ночь отвратительная, — промямлил Изуку. — Если я вырублюсь, просто не трогайте меня. — Понятно, сочувствую, — Киришима перевёл взгляд на Кацуки. — А что у тебя? — У меня просто хуёвое утро благодаря двум мелким говнюкам. — Кому? — Эйджиро был полон любопытства. — Ты ещё не рассказал? — Изуку зевнул. — Решил за раз не грузить, — Кацуки отмахнулся и начал рыться в рюкзаке. — У нас дома завелось двое вредителей… — Они не вредители! — возмутился Изуку. — Ты просто не видел, во что превратился наш двор, — огрызнулся Кацуки. — От матери они по ушам получили, но теперь это надо приводить в порядок! — Когда это? — Видимо, ночью, в четыре утра там уже был пиздец. Так вот, — Кацуки вернулся к Киришиме. — Как ты помнишь, Киллуа и Гон сейчас временно не в состоянии вести свои занятия. — Да, — кивнул Эйджиро. — Это что-то серьёзное? — Зависит от последствий. Они живут у нас. — Что?! — И им по тринадцать лет, — добавил обречённым тоном Изуку. — Как оказалось, Лиге Злодеев не особо нравится, когда их называют аниматорами. — Но со взрослыми они ничего не смогли сделать, поэтому решили сначала вернуть им детский возраст, а потом уже прибить, — добавил Кацуки и развёл руками. — Так эти тринадцатилетки у нас на глазах их отделали. Лига неудачников какая-то. — Наши учителя настолько хороши?! Вау! — восхитился Киришима. — Они уже готовые бойцы? — Кто боец, кто убийца, — тихо буркнул себе под нос Изуку, отводя взгляд. — А? — Про это уже после занятий, — Кацуки осмотрелся. — Танку, где твой пластырь, который хрен отдерёшь? — Что? — Изуку непонятливо нахмурился. — А, ты про Шото. Он позвонил мне час назад… В общем, его не будет. Он обещал рассказать всё вечером. — Всем молчать, — мрачный Айзава мгновенно заткнул гудящий класс. Киришима рванул к своему месту, а Изуку тихо вздохнул и уронил голову на руки, отрубаясь. Он определённо не будет сегодня активным учеником. В то же время в соседнем городе, в тёмной комнате, предназначенной для встреч с заключёнными, Шото тихо сказал: — Что ж, здравствуй, Тойя. Собеседник усмехнулся. — Привет, Шото. Давно не виделись. — Не особо, всего пара дней прошла, — холодно отметил младший Тодороки. Злодей Даби оказался его мёртвым, как они все думали, старшим братом. А он как раз думал, что же ещё жизнь может ему подкинуть, чтобы он окончательно сошёл с ума.

***

— Пусть спит, — Кацуки отмахнулся на лежащего на парте Изуку. — Не будем его трогать. — Ты очень заботливый, — подметил Киришима, улыбаясь. Это не самая очевидная на первый взгляд черта Кацуки, но довольно выдающаяся. Неудивительно — он был старше кого-либо другого в классе. Даже если на несколько месяцев, это всё равно оставляло свой отпечаток, так что он привык брать ответственность на себя с вечно беспокойным младшим братом. — Ну тебя, — Бакуго смущённо отвернулся и быстро вышел из класса. Киришима поспешил следом. Обеденный перерыв позволил неторопливо обсудить детали, которые Кацуки вчера опустил, чтобы не перегружать Эйджиро, но у того были свои вопросы, на которые Кацуки ответы не знал. — А сколько они вообще в браке? Бакуго чуть не подавился рисом. Речь, разумеется, шла о Гоне и Киллуа. — Слушай, я не спрашивал, — он откашлялся. Признаваться в этом было неловко. Теперь он прекрасно понимал Изуку, который жаловался на то, что у них, по всей видимости, задержки в интеллектуальном развитии, раз они не додумались задать подобные вопросы, очень простые, базовые вопросы. Зато они знали историю про зайца в стрингах. — Но знакомы они с двенадцати лет. Память у них сейчас тоже в откате, по восприятию им тринадцать, и они говорят, что познакомились в прошлом, для них, январе. Реальный возраст мы у них тоже не узнали, к слову. Они от подобных вопросов уклонялись, как опытные разведчики! — возмутился Кацуки. — Нет, теперь ясно почему… Но всё равно, как-то по-свински. Мы им это припомним. — Разве Фрикс-сенсей способен на такие ухищрения? — усомнился Киришима, отодвигая от себя пустой поднос. — Мне казалось, что нет. Золдик-сенсей — разумеется, но он… — Гон только кажется простофилей. Хотя отчасти, конечно, он таким всё ещё является… — Кацуки ненадолго впал в раздумья. — Да, в детстве у него это выражено сильнее. Но он далеко не так плохо уклоняется, будучи взрослым. На фоне Киллуа он всё ещё простак, но на самом деле он от этого достаточно далёк. — А что насчёт их Причуд? Это стало загадкой для всей академии. Ученики, которые лично знали Золдика и Фрикса, либо были полны энтузиазма на этот счёт, либо наотрез отказывались думать об этом больше минуты, потому что психика начинала сдавать. — Причуд у них нет. Помнишь, вчерашний исследователь любительского разлива говорил, что ему было интересно узнать о мире с Причудами? У них другая… другая сила, Нэн. И мы тоже можем ей владеть. — Без Причуд, но с Нэн? — рассудил Киришима. — У нас Причуды стали нормой, но среди них владение Нэн — большая редкость. Это особенные люди. Что Фриксы, что Золдики, — невесело усмехнулся Бакуго. — Можно сказать, что наши Причуды — часть эволюции, чистая биология. Но Нэн проще сравнить с какой-нибудь магией. — То есть, биологически это никак не обусловлено? — Больше зависит от личности человека. Остальное узнаешь, когда с тебя седьмой пот сгонять будут, — Кацуки отмахнулся. — Хм, а каково вообще Изуку сейчас? — Киришима посмотрел в сторону учебного крыла. Младшему Бакуго явно приходилось непросто. Если подумать: возвращение воспоминаний, встреча с биологической семьёй, а после… — Я имею в виду, его родителям сейчас тринадцать. И они просто друзья. Как он с ними общается? — В основном — никак. Ситуация — херня, — Бакуго вздохнул и посмотрел на дно пустого стакана. — Пошли за газировкой. По пути к одному из автоматов Киришима спросил: — Он с ними почти не общается? — Очень мало. Ему неловко, что ли, — Кацуки пожал плечами. — Точно, они же не помнят его? — Нихуя не помнят. Изуку просто не знает, как к ним подступиться. Вроде родители, а младше него. Дружить с собственными родителями очень странно. — Разве не мечта любого ребёнка? — усмехнулся Эйджиро, останавливаясь у автомата. — Нет. Любой ребёнок видит в родителях свою опору и защиту. Должен видеть, — мрачно пояснил Кацуки, выбирая напиток наугад. — Дружба — это равноправные отношения. Между родителями и детьми равенства не должно быть. — Но ведь нельзя полностью игнорировать мнение детей! — возмутился Киришима. — Я не об этом. Родители следят, чтобы их чадо себя не убило по незнанию и не попало в какое-то дерьмо. Друзья обычно в это самое дерьмо втягивают, потому что точно такие же дебилы, — усмехнулся Бакуго. — Ну и всякое по мелочи. Пока что Гон и Киллуа скорее втянут в дерьмо, вчера их загребли в полицию. — Почему? Кацуки забрал жестяную банку с газировкой и открыл её. — Бля, ты бы слышал, как Гон вчера орал на весь дом. Мать была не рада, что спросила. Если кратко, какой-то хер решил за спиной обосрать Киллуа, а у Гона слух, ну… Лучше, чем у Изуку, и это уже дохуя. В общем, за словесный понос тот умник получил в морду. Вот только он оказался сыночком местной шишки в погонах и в итоге всю честную компанию загребли. — И Гон всё ещё злился? — Он злился, потому что Киллуа потом его обездвижил, чтобы он там херни не натворил сгоряча. Так-то он уже забыл, но мать напомнила об этом и всё началось заново… А, теперь я понял, почему они могли разъебать наш двор, — Кацуки потёр лоб. — Скорее всего, подрались из-за этого. — Подрались… Киришима задумчиво отвёл взгляд. Драка между бойцами такого уровня должна быть безумно занимательной. — Погоди. Шинсо-кун и Каминари-кун, получается, сейчас с ними? Как и вчера? Кацуки хмыкнул и кивнул. Он им не завидовал.

***

— Мой старший брат жив, какая радостная новость. Но я почему-то не рад. У тебя есть догадки почему? — спросил Шото, тяжело вздохнув. Он и так ненавидел своего отца, но жизнь подбрасывала ему причин одну за другой. Последняя сидела перед ним, нагло ухмыляясь. — Не скажу, что сам был очень рад тебя встретить. Мне вообще мало нравится мысль, что у нашего отца что-то могло получиться. Особенно, если это его личный проект «Идеальный герой», — Тойя, он же Даби, пожал плечами. К сожалению, пара наручников сковывала его движения и не оставляла возможностей для более театральных жестов. — Вот как. Тогда я тоже буду откровенен: я презираю выбранный тобой путь, — мрачно произнёс Шото, убирая руки под стол. Они начинали подрагивать от ярости, а это лучше было скрыть. — Хочешь сказать, у меня был большой выбор? Я и так мертвец. Почему я должен волноваться о живых? — неприязненно фыркнув, Тойя отвернулся. — Я вообще не знаю, почему они тебя позвали. Мне не нужен этот разговор. — Этот разговор был нужен мне. Я хотел понять, почему ты присоединился к злодеям. Я тоже ненавижу нашего отца, но пока что единственный, кому я этим навредил — я сам. Не догадался выливать свою ненависть на абсолютно невинных людей, — с холодной саркастичностью подметил Шото. — Да и тем, что делал с собой, я тоже не горжусь. — Понять? Ты меня не поймёшь, — Тойя прищурился и склонил голову набок. — Всё, что ты делаешь, имеет причину. У тебя всегда есть цель. У меня — ничего. Уже ничего. Мир сошёл с ума раньше, чем я. Так что я просто присоединился к общему безумию. — Просто так? — Шото нахмурился. — Без причины? Темнота в углах комнаты сгустилась. — Не совсем. Это было заманчивое предложение повеселиться напоследок, — неохотно признался Тойя. — Избивать малолеток очень весело, не могу не согласиться, — хмыкнул Шото. — Кто ещё так поймёт, как родной брат? — Даби закатил глаза и тряхнул руками. Металл наручников звякнул. — Моя жизнь всё равно не имеет смысла. Если я хоть немного добавил папочке лишней работы, я считаю, вся эта затея себя оправдала. Младший нервно вцепился пальцами в стол: — Прекрасно, я рад за тебя. Тойя всматривался в напряжённое лицо брата некоторое время, а потом ухмыльнулся: — Ну, Хисока оказался прав, это и впрямь было весело. Хисока. Шото шумно выдохнул. Разумеется, этот ублюдок замешан. Шото знал, что Хисока крутится среди злодеев, шпионя в пользу семьи, как бы бредово это ни звучало. Логично, что они с Даби могли сталкиваться. Но у старшего брата всё ещё была своя голова на плечах. Шото тоже контактирует с Золдиками, вот только пока в криминал не ударился. Если Хисока что и сделал, то лишь ускорил процесс. — Раз ты так волнуешься о мирных гражданах, — начал внезапно Тойя, — я могу кое-что рассказать. — Просто так? — мрачно спросил Шото. — Без повода, без причины? При том, что я тебе не нравлюсь? — Ну, ты мой младший брат. Кто-то сказал бы, что я должен быть снисходительным. И тебе нравится тот сумасшедший мальчишка, а ему уделяется много внимания среди наших, — Даби вздохнул. — Изуку не сумасшедший, — Шото поджал губы. — Да, все нормальные люди кидаются на других с явным намерением убить, — саркастично согласился старший. — Если эти «другие» напали первыми, это объяснимо. — Ла-а-а-адно, подловил, — Тойя откинулся назад, глядя на младшего с вызовом. — Почему Изуку стал вам так интересен, что в нём особенного? — Шото прищурился. — У кого-то вроде Тоги он задел личных тараканов в голове, — отмахнулся Тойя. — А вот другие… С их стороны это чистый расчёт, — ухмыльнулся он и подался вперёд. — Мне самому стало интересно. Видишь ли, есть этот парень, Шигараки Томура. Он наш глава лишь номинально. За ним кто-то стоит. И этот кто-то наблюдает за твоим ненаглядным уже некоторое время. Скажи, — Даби оживился, — а если отец будет против ваших отношений, ты правда его пошлёшь? — Я польщён тем, что ты считаешь, что моё «Пошёл нахуй» разобьёт отцу сердце, — холодно ответил Шото. — Я это сделаю. Тебе-то что? — Ничего, я бы просто хотел на это посмотреть, — задумчиво протянул Тойя. — Гвоздь программы ты уже упустил. Наиболее крупная ссора была два года назад. — Так и знал! — Тойя цокнул языком. Шото прищурился. Мелкие манипуляции не проскользнули мимо него. Старший изворачивался ужом на сковороде, хаотично меняя темы в попытках вывести младшего на эмоции. Но там, где он учился, Иллуми преподавал, а Хисока предоставлял курсы повышения квалификации. Даже поверхностного общения с ними и пары историй о Золдиках в целом было достаточно, чтобы научиться различать такие вещи. Тойя ждал его интереса и хотел получить что-то взамен на ту информацию, которую мог слить. Логично, но Шото не собирался ему давать никаких козырей. Старший улыбнулся: — Ты как будто совсем не волнуешься о своём Изуку. — А я должен? Ваша Лига Злодеев пока что зарекомендовала себя скорее как Лига Неудачников. Количество мемов про злодеев-аниматоров почти сравнялось с мемами про минет Всемогущему, это огромное достижение. Не напомнишь, кому из наших тринадцатилетних учителей ты проиграл? Золдик-сенсей, Фрикс-сенсей? — Шото приподнял бровь. — Точнее, Киллуа или Гон? Называть их сенсеями сейчас немного глупо. — А ты любишь потоптаться на больном, и откуда в тебе столько желчи? — наигранно удивился Тойя. — Семейное. — Ах да. Хорошо, признаю, мы явно переоценили свои силы. Но видишь ли, это понял не только я. Шигараки упоминал, что совсем скоро будет готов… как же он выразился… — Даби ухмыльнулся. — «Идеальный противовес этой имбе». Как-то так. Я думаю, он имел в виду как раз кого-то из ваших учителей. Может, обоих. Если испытание окажется удачным, они перейдут к твоему милому Изуку. — И что заставляет тебя думать, что это серьёзная угроза? — Потому что в это время пропали двое сильнейших ребят Лиги, — Тойя довольно ухмыльнулся. — Их бы не пустили в расход просто так. — Ясно, — Шото поднялся. Он оставался холодным на вид, но внутри него росла тревога. Ему нужно было тряхнуть Хисоку или заставить Иллуми это сделать. — Это всё? — Почти. Окажешь милость? В следующий раз, когда будет назревать скандал с нашим папочкой, сними всё на видео и покажи мне. Я честно заработал этот контент! — издевательски рассмеялся Тойя. — Специально для тебя обработаю в лучшем виде и добавлю спецэффекты. До встречи, — бросил ему младший, направляясь к выходу. — О, ты планируешь нашу следующую встречу? Я сейчас расплачусь. — Я же согласился принести видео, — хмыкнул Шото, выходя за дверь. Оставшийся один в комнате для допросов Тойя истерически захохотал.