От охотника к герою

— По виду тут тайфун пронёсся, — озадаченно сказал Киришима, рассматривая территорию Бакуго. Рыхлая земля вперемешку с ошмётками газона, обломками веток и кучей листьев, устилала весь двор. — Даже странно, что дом уцелел. — Если бы они тронули что-то в доме, мать бы им головы откусила. Ей и нас с Танку хватает, мы профессионально ломаем мебель, стены, личные вещи… Ты не представляешь, сколько смартфонов погибло в руках Изуку, — фыркнул Кацуки, проходя в дом. Эйджиро зашёл следом, с любопытством оглядываясь. — Эй, вредители! — Пошёл к чёрту! — раздалось из гостиной. — Золдик-сенсей? — спросил Киришима, посмотрев на Кацуки. Голос был знакомым, но более звонким, чем раньше, как будто и впрямь принадлежал ребёнку. — Угадал, — кивнул Кацуки. В коридор с шумом выбежал тринадцатилетний мальчишка с горящими от любопытства глазами и широкой улыбкой: — Привет! А ты кто? — Фрикс-сенсей, — выдохнул в восхищении Эйджиро. — Вы такой милый! Ой, — он сморщился, когда получил локтем в бок от Кацуки, — я тоже один из ваших учеников. На самом деле, у вас их много, но я из того же класса, что и оба Бакуго. — Много учеников? Киришима шарахнулся от неожиданности в сторону, толкнув Кацуки. Тринадцатилетний Киллуа, появившийся неизвестно каким образом прямо возле Киришимы, смотрел на незнакомца (в данный момент) с холодным подозрением. — Отцепись! — шикнул Кацуки, толкая Эйджиро обратно. — А вообще привыкай, он часто так делает. Специально доводит до сердечного приступа, я уверен. На такое обвинение Киллуа только фыркнул, а Киришима невольно согласился про себя: Золдик выглядел очень довольным собой. — Так сколько вообще у нас учеников? — переспросил Золдик, сверля Киришиму своим колючим взглядом. Киришима с Бакуго переглянулись, подсчитывая в уме. — Два геройских класса, два общеобразовательных и два бизнес-курса, — пробормотал Эйджиро, припоминая. — В каждом по двадцать человек. — Первый и второй год. Двести сорок? — Куда столько? — вытаращился Киллуа, поперхнувшись воздухом. — Для учителя — нормально, — Кацуки развёл руками. — А с вашим уникальным опытом альтернативы не было. Раньше не додумались припрячь к учительской стезе твоего старшего брата. — Если он ещё никого не убил, то всё в порядке, — Киллуа пожал плечами. — Иллуми — не лучший выбор, но Хисока был бы ещё хуже, — вздохнул Гон. Кацуки поджал губы. Хорошо, что ещё никто не рассказал им о небольшой рокировке на занятиях «Адаптации на поле боя». Не стоит. Не в характере Иллуми относиться к абсолютно чужому человеку с таким вниманием, которое он уделяет племяннику. Киллуа что-то заподозрит. Киришима просто не понял, о чём речь, и не стал углубляться в подробности. С течением вечера он всё больше понимал, почему Изуку так неловко, что приходится буквально сторониться своих родителей. Даже для Эйджиро это было очень странно. Золдик-сенсей и Фрикс-сенсей за эти пару месяцев стали для него очень авторитетными фигурами. Когда учеников делили на группы (упор на Причуды и упор на боевую подготовку), Киришима принадлежал группе Фрикса-сенсея, они не использовали Причуды, а тренировали боевые приёмы едва ли не до потери сознания. Фрикс-сенсей замечал, когда они достигали лимита — второго лимита, далёкого от обычной усталости, и делал перерыв. В первое время все просто лежали плашмя и пытались вспомнить, что такое обычная жизнь, но когда все приноровились, эти паузы заполнились лёгкой, ничего не значащей болтовнёй. Фрикс-сенсей очень быстро шёл на сближение с людьми, он был искренним, открытым и доброжелательным. Какое-то время все пытались понять, как он умудряется сочетать в себе всё это с довольно жестоким подходом к обучению, но в итоге ребята просто привыкли. И обожали его, иначе не получалось. С Золдиком-сенсеем, который сейчас озадаченно хмурился, пытаясь обработать мысль о более чем двухстах подопечных, он занимался не так много, но кое-что о нём понимали все. Отстранённый, саркастичный, не привлекающий внимания. Почему-то всегда было трудно уловить его присутствие, и прямо сейчас Киришима столкнулся с тем же. Видимо, это качество у Золдика-сенсея не менялось. В личном общении с ним приходилось фильтровать остроты и иногда даже нецензурщину, но обижаться на него никто не собирался. Это было частью его собственной харизмы. Взрослые Золдик-сенсей и Фрикс-сенсей составляли впечатляющий контраст. Фрикс — эмоциональный, яркий, вдохновляющий; Золдик — равнодушный, тихий, критикующий. Но даже если бы они были просто коллегами и партнёрами, их сотрудничество было настолько естественным, что они воспринимались одним целым. Сейчас контраст был сильнее. Фрикс умудрялся быть более активным и эмоциональным, чем раньше, а Золдик проявлял не просто равнодушие, а едва ли не враждебность. Но баланс сохранялся, а природа их связи казалась даже более очевидной. Например, как сейчас — Фрикс буквально висел на шее Золдика, ноя и жалуясь. — Почему ты опять собираешься куда-то один? Киллуа-а-а-а! — Отцепись от меня, кому сказал! Киришима и Бакуго наблюдали за этим спектаклем с первых рядов, похрустывая чипсами. Вмешиваться казалось кощунственным, двое тринадцатилеток чаще всего замыкались друг на друге, будто вокруг никого нет, и это ощущалось естественным. С Киллуа было что-то не так. Ещё с самого прихода Киришимы он источал враждебность — одновременно ко всем и ни к кому конкретно. Но за следующий час стало понятно, что это ему не свойственно. Гону редко удавалось выбить из него хотя бы лишнее слово, и в итоге Киллуа, устав от него, засобирался на прогулку. В одиночку. Логично, учитывая плохое настроение Киллуа. Нелогично разве что для Гона, который не хотел его никуда отпускать. Бакуго и Киришима успели на двоих заточить четыре пачки чипсов, пока Киллуа не нашёл решение. — Я запер его в ванной, — коротко бросил Киллуа, отряхивая руки, словно стряхивал невидимую пыль. — Если он разнесет дом — это будет на его совести. Я предупредил, что это частная собственность. Кацуки фыркнул, скрестив руки на груди, хотя в его глазах промелькнула тень сомнения: — Ага, конечно. «Не круши чужое», «уважай личные границы». Ты еще попроси его не дышать слишком громко. Вы вдвоём наш двор превратили в филиал метеоритного кратера! Если разнесёте что-то ещё, моя мать вам бошки посворачивает! — Ну нет уж, объясняться с Мицуки Гон в этом случае будет сам, — равнодушно рассудил Золдик. Киришима нервно покосился на дверь ванной, из-за которой доносилось приглушенное, но энергичное «Киллуа, ну выпусти! Я только проверю, не сломалась ли там плитка от моего удара! Честно!». — А может… — Эйджиро только начал говорить, но Киллуа перебил его. — Нет. Где Изуку? Где он шатается со вчерашнего утра? — Золдик посмотрел на Кацуки с подозрением. — Он посещает особые спецкурсы, даже домой доползти не успевает, — мрачно пояснил Кацуки. Что ещё он мог сказать? «Иллуми сейчас делает из него убийцу в лучших традициях твоей семьи, приходи посмотри, если хочешь»? — Но сегодня он должен доползти. Он сейчас со своим ненаглядным парнем в центральном парке. — Тогда сходим за ним, — объявил Киллуа. «Киллуа-а-а-а-а!» — Вместе? — уточнил Киришима. — Мне казалось, ты не особо настроен на чью-то компанию. «Киллуа, почему не я?!» — Если кто-то здесь останется, Гон рано или поздно его достанет и в итоге окажется на свободе. Я вам не доверяю. Пошли, — позвал парней Киллуа, направляясь к выходу. — Что с ним случилось? — прошептал Эйджиро на ухо Кацуки. Тот развёл руками: — Не ебу. Вообще такого не помню. Даже когда он был взрослым. — Он выглядит грустным. — Да, и ты видишь, что происходит, когда ты пытаешься лезть к нему в душу, — Кацуки кивнул в сторону ванной, откуда доносились крики Фрикса. — Идём. Путь до парка проходил в тяжёлой тишине. И для Бакуго, и для Киришимы это было сродни пытке, но молчание оставалось лучшим, что они могли сделать для Киллуа. Осанка Золдика немного сникла. Он скользил мрачной тенью следом за двумя учениками, и Киришиму невольно пробирал холод до самых костей. А вечер был жарким. Недалеко от парка, на одной из пустынных улиц, Киллуа скомандовал: — Стоять. Кацуки сцепил зубы: — Что не так? — А ты не чувствуешь? Киришима и Бакуго замерли, а Киллуа неуловимым движением переместился вперёд. Он оглянулся, недовольно поджав губы. — И сколько мне ждать?! — крикнул он, раздражаясь. — Вам особое приглашение нужно?! Чужие шаги — много людей, с разных сторон — начали приближаться. — Твою мать, — пробормотал Киришима, глядя на выходящих на свет божий злодеев. Кто ещё, кроме злодеев, это мог быть? Претенциозные костюмы, открытая злоба, у нескольких даже было огнестрельное оружие. Не особо популярно в век Причуд, но всё ещё оставалось вариантом. — Больше двадцати пяти, — мрачно подметил Кацуки, искры вспыхнули на его ладонях. Киришима молча активировал свою Причуду. — Ну и за кем вы? — Киллуа, осмотрев пёструю толпу, вокруг, выделил одного, который, судя по всему, руководил отрядом. — За вами, Золдик-сенсей, — молодой юноша с двумя пистолетами в руках улыбнулся. — Вы походили по зоопаркам, посидели в кото-кафе, пора и честь знать. Отпуск закончился. Киллуа ухмыльнулся и, оглянувшись, бросил: — Вы двое, на десять метров назад. Быстро. — Схуяли?! — рыкнул Кацуки. — Не добавляй мне работы, я не собираюсь избавляться ещё и от твоего трупа, — холодно ответил Золдик. Бакуго ощутил крупную дрожь. Киллуа не шутил. Абсолютно. — Уходим, — он схватил Киришиму за руку и оттянул на безопасное расстояние. — Почему? Что… — Эйджиро с недоумение посмотрел на Кацуки. Киллуа снова заговорил: — Я отключаю своё сознание. Каждый, кто попадёт мне под руку, покинет мир живых. Я непонятно объясняю? — Наглое отродье! — рявкнул один из злодеев постарше и кинулся на него. Послышались выстрелы, но своей цели они не достигли. Бесшумная тень взметнулась в воздух и обрушилась на первого атакующего. В следующее мгновение на асфальт упала часть черепа, ломаясь с громким треском. Кровь и мозговое вещество выплеснулись наружу. Голова застывшего злодея была рассечена наискось. Потом безжизненное тело рухнуло. Двое учеников с ужасом наблюдали за этой кровавой расправой. Киллуа не останавливался ни на секунду, его даже было сложно рассмотреть, он мельтешил смазанной картинкой, передвигаясь от одной цели к другой. Одному злодею он вспорол глотку, затем нырнул и сделал подсечку втором, после чего мощным ударом раздробил ему голову, отскочил, уворачиваясь от ещё одной очереди пуль, и пробил рукой грудь следующему врагу. Он двигался безумно быстро и наносил удары с невероятной точностью, но больше, чем его жестокость и смертоносность, пугал он сам. Киришима понял, что значит «отключение сознания». Взгляд Киллуа был абсолютно пустым. Ни злости, ни удовлетворения, ничего. Он напоминал не человека, а машину, безумно точный, филигранный механизм, который отнимал жизни одну за другой. От запаха крови и внутренностей начинало тошнить. Наконец Киллуа остановился. Вряд ли успела пройти даже минута. Он стоял посреди лужи крови и беспорядочно валяющихся тел и оторванных от них частей. Руки Киллуа были в крови, его одежда тоже была испачкана. В глазах Золдика всё ещё не было ни единого признака жизни, он просто застыл. — Киллуа! — раздался знакомый крик. Парни не успели среагировать, когда мимо них вихрем пробежал Гон и кинулся на Киллуа, ловя его в объятия. И только тогда Золдик очнулся. — Гон? Что ты… — он запнулся и неверяще посмотрел на Фрикса, радостно улыбающегося ему, как будто ничего не случилось. — Ты идиот! Зачем ты… Я мог убить тебя! Убить, понимаешь?! — Киллуа был близок к истерике. — Я мог! Я… Я остановился, когда почувствовал твой… — он пробормотал и замер. Гон посмотрел на него с недоумением. Внезапно Киллуа рассмеялся. Истерически, на грани сумасшествия. — Я мог тебя убить! Мог! Но я этого не сделал! Без сознания, не контролируя себя! — А что не так? — удивился Фрикс. Киллуа выдохнул: — Иллуми… Иллуми, он тогда сказал, что рано или поздно я захочу убить тебя. Потому что я убийца и это моя природа. Сейчас я мог это сделать, но я пришёл в себя, когда ты приблизился ко мне. Я… не убью тебя ни в коем случае. Золдик выдохнул с небольшой дрожью. — Киллуа, почему ты так переживаешь? — Гон мягко улыбнулся. — Всё в порядке. Ты можешь делать со мной, что угодно. Даже если я умру, то что такого? Ай! — он зашипел и потёр затылок после увесистого удара. — Придурок! — шикнул на него Киллуа, а потом замер, увидев, что на его пальцах всё ещё осталась свежая кровь. — Чёрт! Кровь! Надо её смыть, — он осмотрелся и быстро исчез в каком-то направлении. Гон, поджав губы, посмотрел в сторону, куда умчался его друг. — Кто-то мне объяснит, что это такое? — спросил Киришима, пытаясь осознать произошедшее. Он даже не мог сказать, что чувствует только ужас или отвращение. Да, он был напуган до чёртиков, кровь и расчленёнка в фильмах и в реальной жизни — абсолютно разные вещи, и это оставляет свой след. Но… Но он знал Золдика-сенсея. Немного небрежного, саркастичного, но не злого. Золдик-сенсей любил своего мужа — намного больше, чем то, что могли наблюдать ученики в рамках занятий. И он видел Киллуа-подростка. Угрюмого, мрачного и печального. Ему было больно. Киришима не знал, что он должен чувствовать. Он хотел понять, что чувствует Гон. — О чём ты? — Фрикс удивился его вопросу. — Вот это… всё, — выдохнул Эйджиро, указывая на кучу тел. — Киллуа убил их за пару минут… — Ну конечно! — Гон улыбнулся почти с гордостью. — Он учился этому с рождения. Он очень сильный, правда? — Да, это невозможно отрицать, — пробормотал Киришима, невольно возвращаясь взглядом к трупам. — Но тебе не страшно? — Почему мне должно быть страшно? — Гон пожал плечами. — Если меня убьют, значит, я оказался слишком слаб. Это будет заслуженно. Это не значит, что я сдамся без боя, — он упрямо прищурился. — Но поражение есть поражение. А в случае с Киллуа… Я хочу быть рядом с ним. Я возьму всё, что он мне даст. Даже если это смерть от его руки. — А я даже не знал, что ты такой отбитый, — задумчиво пробормотал Кацуки. Родители Изуку удивляли в разы больше, чем сам Изуку, и это был невероятный рекорд концентрированного долбоебизма. — Но с тем, что это невероятно круто, я соглашусь. Трупов… двадцать семь? Даже если это были две минуты, выкосить около четырнадцати человек за минуту — какие топ-герои смогли бы?! — Может, начнём с того, что они бы не стали? — Киришима посмотрел на него с осуждением. — Я не говорю об этом, я говорю о возможности. А возможно только в рамках массовой атаки с уроном по области, но один на один — не-а, — Кацуки мотнул головой. — Вопрос: а делать теперь что? У нас куча трупов и улица в крови… — Эйджиро нахмурился. — С этим вопрос решить проще всего. Киришима вскрикнул, отпрыгивая в сторону Кацуки уже второй раз за день. Тот закатил глаза: — Ладно, понял, ловить тебя — одна из моих задач. И как решать вопрос будем? Киллуа, испугавший Киришиму очередным внезапным появлением, фыркнул: — Да так. Иллуми! — рявкнул он на всю улицу. Гон подбежал к нему: — Эй, зачем он тебе? — Слушай, а удобно, — понял Кацуки. — Получается, он любые проблемы решает. Старший Золдик материализовался в воздухе, подобно привидению, в метре от Киллуа. Пугаться у Киришимы сил уже не было, Бакуго было всё равно. А вот Фрикс нахмурился, глядя на Иллуми с неприязнью. — Нужна зачистка, — Киллуа посмотрел на брата. — Тебе с семи лет в этом помощь не нужна, — Иллуми склонил голову набок. — У меня нет настроения. Камер наблюдения поблизости нет, я проверил. Иллуми оценил мрачный вид Киллуа и в итоге кивнул. — Сделаю. — Отлично. А то мне нельзя портить имидж учителя героев, — Киллуа с грустью усмехнулся. — Идём, обратно пойдём другой дорогой, Изуку лучше это не видеть. — Почему? — удивился Гон. — Я бы тоже не хотел это видеть, но мне не повезло, — вздохнул Киришима. Фрикс хмыкнул. — Гон, какая часть дома Бакуго пострадала? — строго спросил его Киллуа. Гон виновато потупился: — Замок в ванную. И окно в гостиной. Лучше, чем входная дверь. — Оправдываться будешь сам! — К слову, а как ты понял, что нужно идти сюда? — Киришима перевёл взгляд на Фрикса. — По запаху, — тот пожал плечами. — У каждого человека есть свой запах тела. Его учуять не особо просто, но Киллуа постоянно таскает с собой сладости. С Кацуки тоже несложно — от него исходит запах взрывчатого вещества. Так что выследить вас было несложно. Идём за Изуку? — он повернулся к Киллуа. — Ага. — А как же… — Киришима посмотрел в сторону груды мёртвых тел… которой уже не было. — Быстро. — Иллуми же, — Киллуа развёл руками. — Вот Миллуки бы полчаса возился. — Это ещё кто? — спросил Эйджиро. — Мой второй старший брат. Не стой на месте, шевелись! Киришима и раньше не рискнул бы злить этих двоих учителей, но сейчас он опасался, что в этом случае лишится половины черепа так же просто, как и один из злодеев. Когда они встретили Изуку и Тодороки, сразу после приветствия Изуку принюхался: — А почему от вас кровью несёт? — Злодейскому отряду не повезло, — буркнул себе под нос Киллуа. Изуку с сомнением кивнул головой. Шото с неохотой попрощался с ними: из-за того, что Каминари нужно было решать свои проблемы, общий сбор их компания отложила. Тодороки бы с удовольствием провёл с Изуку больше времени, но не хотел утомлять его. По дороге Изуку пытался неловко включиться в разговор, но уже через десять минут, расслабленный благодаря лёгкости и энтузиазму Гона, увлечённо болтал со своими родителями. Кацуки и Киришима вмешивались редко. Дома они все выслушали гневную получасовую тираду от матери Бакуго. Но главному виновнику, Гону было настолько всё равно, что это бесило Мицуки ещё больше. Но женщина — просто огонь, невозможно не согласиться. Киришима заметил пропажу Киллуа посреди брани Мицуки и посмотрел в окно. Оттуда была видна белая макушка одиноко сидящего посреди заново высаженного газона Киллуа. Уловив удобный момент, Киришима вышел во двор и, подойдя к Киллуа, опустился на газон рядом. — У тебя сегодня был не лучший день, да? — спросил Эйджиро. Самым неловким было то, что на подобный вопрос сам Киришима бы ответил максимально положительно. — Типа того, — Киллуа отвернулся. — Тебе было страшно, да? — Ага. Просто жуть, — честно признался Киришима. — Тем не менее, ты здесь, — Киллуа подметил противоречие. Эйджиро вздохнул: — Я бы рад и сам понимать немного больше, но… Я учусь у тебя уже два месяца. У вас обоих. Ничего плохого со мной из-за этого не происходило. — Ничего плохого, — эхом отозвался Киллуа. — Ну да. Знаешь, я понимаю, почему Гон может быть хорошим учителем. Лучшее, что он умеет делать, кроме беспросветных глупостей, — это вдохновлять. Ученики его наверняка обожают. И так должно быть. Но я… — Киллуа поднёс ладонь к лицу. — Чему могу научить я? Киришима открыл рот, чтобы начать отвечать, но внезапно ладонь Киллуа преобразилась. Ногти заострились и вытянулись, напоминая когти животного, а вены вздулись, отчётливо проступая сквозь кожу. — Я убийца, — тихо сказал Киллуа, пошевелив когтями. — Я был рождён в семье убийц, я воспитывался, как убийца. Чему может научить такой, как я? Сокрытая в этих словах боль поразила Киришиму. Это было тем, что он не мог понять: Киллуа убивал естественно, как дышал, но плохим человеком назвать его было сложно. Эйджиро видел, как Золдик-сенсей задорно усмехался, обещая своим ученикам невыносимые муки как до, так и после Спортивного Фестиваля, как его взгляд теплел, стоило ему посмотреть на Фрикса-сенсея, как он дарил ученикам редкие улыбки — искренние и доброжелательные. Киришима прекрасно помнил ту часть интервью, где Золдик-сенсей говорил о своём супруге, с мягкостью и затаённой любовью, а потом признался, что всё же испытывает какую-то привязанность к своим ученикам, хочет он того или нет. Именно эта сторона Киллуа сейчас тихо кричала от боли.