От охотника к герою

Пока Киришима пытался подобрать слова, Киллуа продолжил: — Этот мир абсолютно другой. Вы чувствуете себя защищёнными. У вас есть герои, которых обожают, некоторым почти поклоняются. Я с мышлением выживания чувствую себя куклой, которую пытаются запихнуть в коробку. А коробка разве что одну ногу вместит, — он вздохнул. Потом, немного помолчав, Киллуа заговорил снова. — Гону здесь тоже не по душе. Он быстро приспосабливается, но когда это касается его свободы воли… На такие компромиссы он не пойдёт, — Киллуа усмехнулся. — Чтобы он не натворил дел в участке, мне пришлось временно его парализовать. Да мы бы даже туда не попали, если бы не я, — он смутился. — Он пытался… защитить мою честь, что очень глупо и странно, но в этом мире ему это никто не будет спускать с рук так просто, как у нас. Там достаточно показать лицензию Охотника, чтобы обычные люди дрожали от страха и обходили тебя за сто километров. — Удобно, — Киришима грустно улыбнулся. — Бакуго-куну понравится. Киллуа рассеянно переспросил: — Кацуки? А, да. Ему так точно. Изуку — вряд ли. Шото — да. Денки — нет. Хитоши — понятия не имею. Тебе, — он посмотрел на Киришиму, — точно нет. — Ты так быстро это понял? Едва ли неделя прошла, как ты с ними познакомился, — удивился Эйджиро. — Я хорошо разбираюсь в людях. Приходится, если с пяти лет ты их убиваешь. — С пяти?! Зачем? — Они тебе не сказали? — Киллуа фыркнул. — Золдики — семья наёмных убийц. Мы все такие. Уже десятки, если не сотни поколений мы занимаемся этой работой. Поэтому всему необходимому нас учат с рождения. Скрываться, защищаться, убивать, терпеть боль… — равнодушно перечислил он. — Полный комплект. Такое обучение стоит миллиарды, к слову. Ещё и не все доживут до его окончания, поэтому смысла проводить обучающие курсы для нас нет. Киришима посмотрел на него со смесью растерянности и ужаса. — С рождения? — Ага, — Киллуа убрал когти и опустил руку. — Как видишь, у меня очень узкая специальность. Я могу научить многому, но хорошего там практически нет. Но больше, чем это, меня беспокоит причина. Зачем мы здесь? Обычно безумные авантюры задумывает Гон. Он мог бы затащить меня в этот мир, но остаться здесь, ещё и в качестве учителей? Не его стиль. Он всегда сосредоточен на главной цели, и у него аллергия на скуку. Если он остался здесь, то из-за меня. И он продолжает терпеть это всё из-за меня. Не ноет, не жалуется, не просится обратно… — Киллуа тяжело вздохнул. — Единственный раз, когда я вообще видел его недовольным и жалующимся, — во время твоей попытки уйти без него сегодня, — серьёзно ответил Эйджиро. — С ним всё было в порядке, потому что ты был рядом. Золдик не ответил, только нахмурился. А Киришима через несколько минут продолжил: — На самом деле, вы оба довольно популярны среди учеников. По разным причинам. У вас разные подходы. Ты больше работаешь индивидуально с каждым, что очень сложно — нас действительно очень много, а тебе приходилось разбираться с Причудами всех геройских классов по отдельности, это огромная работа. Ты справлялся. Казался счастливым. — Счастливым? Я? — Киллуа посмотрел в сторону дома, откуда доносились крики едва ли не на ультразвуке. — Может быть. Если Гон всё ещё со мной, может быть, — он слабо улыбнулся и прикрыл глаза. Они сидели в тишине ещё десять минут, прежде чем Киришима тихо спросил: — Ты можешь мне кое-что объяснить? Дать совет, что ли. — Валяй, — расслабленно ответил Киллуа. — Мы все учимся на героев. У каждого из ребят цель своя, я не могу за них говорить. Но я… я хочу быть героем, хочу стать сильным, чтобы защитить тех, кто слабее. И я замечаю, что всё больше ухожу куда-то… в другую сторону. Я понял это только сегодня. — Ну, я пока не понял ничего. Давай подробнее. — Может, я просто взрослею. А может, я начал принимать ужасные вещи, как должное, — Эйджиро вздохнул. — Знаешь… Я уже дважды проигнорировал намерение убить у кое-кого из сверстников. Мне казалось, что это было заслужено. И только сегодня, увидев настоящие убийства, я понял, что считал заслуженным. И это меня испугало. Герои должны спасать людей, а как я могу быть героем, если считаю, что некоторые люди заслуживают смерти? Жизнь неприкосновенна. Должна быть таковой. Киллуа думал пару минут. — Ты можешь быть героем. Ты можешь делать то, что ты хочешь, и никто не запретит тебе это, — он пожал плечами. — А твоё мнение о том, что заслуживает смерти, а что нет… Кому какое дело? Ты сам ещё не отнимал чужую жизнь, и может, тебе не стоит это делать. Ты говорил о защите слабых — вот и твоя зона ответственности. А когда речь заходит о наказании, предоставь это тем, кто не будет сомневаться. Киришима задумчиво кивнул. — Немного эгоистично, — вздохнул он. — Все люди такие. И это нормально. Посмотри на Гона — он жуткий эгоист, но совсем от этого не страдает, — Киллуа задорно улыбнулся. — И его почти все любят. Забавно, да? — Эгоист? Он? — искренне удивился Киришима. — Да! — Киллуа рассмеялся. — О, знал бы ты, что он вытворил на последнем этапе экзамена… Спустя час болтовни Киришима получил нагоняй уже от своей матери и поторопился домой. Киллуа провёл его задумчивым взглядом, всё ещё пытаясь уложить в голове всё, что узнал. Ученики его правда любили. Те ребята, которые взяли над ними двумя шефство, им доверяли и верили. А Киллуа и Гон им врали, даже если и имели на то причины. Половины дня с ними Киришиме хватило, чтобы начать серьёзно сомневаться в своих взглядах на жизнь — и это лишь потому, что он уже был привязан ко взрослым Киллуа и Гону. Если бы первым, что он узнал о Киллуа, была та кровавая баня… Вздохнув, Киллуа вернулся в дом и вяло отказался от ужина. Изуку провёл его обеспокоенным взглядом. К слову, что за спецкурсы у него были? Стоило узнать. Если это какая-то чушь, то отговорить, а если это что-то серьёзное, преподавателем мог бы быть только пользователь Нэн. Иллуми, учитывая, что он уже стал преподавателем на замене. С чего бы Иллуми браться за него? Киллуа со вздохом лёг на футон и закутался в одеяло. Через час вернулся Гон — Мицуки наконец замолчала. Гон передвигался довольно тихо, опасаясь разбудить Киллуа, если тот уже заснул. — Гон, — тихо позвал друга Киллуа. Фрикс остановился, ещё не дойдя до кровати. — Да? — Иди ко мне, — Киллуа высунул голову из-под одеяла. Гон сел рядом с ним, и Киллуа потянул его за руку, заставляя лечь, а потом укрыл своим одеялом и нерешительно замер. Гон слабо улыбнулся и обнял его сам. Всё, что он понимал — Киллуа было плохо, Киллуа нуждался в Гоне. И это всё. Киллуа расслабился, прикрывая глаза и вдыхая знакомый запах, смешанный с горечью лесных трав. Именно запах Гона привёл его в чувство в этот раз. Выйти из авто-режима самому непросто. Вокруг, во всём радиусе восприятия, не должно остаться ни единой живой души. Когда он инстинктивно решит, что окружение безопасно, Киллуа возвращается в сознание. В таком состоянии он мог убить любого — именно поэтому он боялся, что предсказание Иллуми станет правдой. Что однажды его природа возьмёт верх над разумом и чувствами и лишит его единственного друга, человека, которого он любит и которым бесконечно дорожит. Его страхи оказались пылью. Гон был недосягаем для его тёмной стороны — а может, даже бессознательная тьма внутри Киллуа любила Гона. По-своему, тихо, почти незаметно. Как бы то ни было, запах Гона в такой близости вывел Киллуа из состояния машины для убийств и вернул ему человеческое сознание. Это всё, что Киллуа нужно было знать. Что он не убьёт Гона, не навредит ему. Что бы ни говорил этот дурачок без инстинкта самосохранения, Киллуа нуждался в доказательстве, что его природа убийцы — не всё, что в нём есть. Он способен любить. Это оказалось на редкость трудно принять. Что-то внутри всё ещё сопротивлялось этому простому выводу, какая-то червоточина сомнений и тревог в его голове. Что это временно, что ему просто повезло на этот раз, что это только начало, а дальше всё ухудшится и он даже не заметит это. Но сейчас Гон был рядом. Обнимал его, делился своим теплом и ароматом трав. Киллуа мог расслабиться, довериться себе и ему. С этими мыслями Киллуа уснул. Гон тоже смог успокоиться только сейчас. Он снова видел, как Киллуа страдает и отстраняется — такое уже было, когда их схватили Пауки и они остались под наблюдением Нобунаги. В итоге Киллуа собирался пожертвовать своей жизнью ради Гона, что было неприемлемо. Что могло произойти на этот раз, в чужом мире, среди незнакомцев? Гон ведь даже не может спросить его. Киллуа просто не скажет, в чём дело. А теперь Киллуа мирно дремлет в его объятиях, уязвимый, но уже перешагнувший боль и печаль. Киллуа был прав, Гон — эгоист. Он наслаждается тем, что только он может подарить Киллуа покой. Он хочет быть особенным для Киллуа, единственным и незаменимым. Никому другому не позволено видеть Киллуа таким, беззащитным и ищущим утешения. Гон не потерпит конкуренции.

***

— О, бедный Киришима-кун, — Изуку устало вздохнул, выслушав подробный рассказ брата о том, что случилось этим вечером. — Ему действительно было бы лучше не видеть этого. — Не знаю, — Кацуки скривился. — Он не настолько слабак, чтобы не справиться с этим. Рано или поздно он бы увидел подобное… — В исполнении подростка, который недавно был одним из его любимых учителей? Навряд ли, — Изуку фыркнул. — Что ты там пишешь? — Кацуки заглянул за плечо сидевшего за письменным столом Изуку. — Это что за имена? Ты Тетрадь Смерти где-то отрыл, что ли? — он перевёл взгляд на смартфон Изуку. Дисплей высвечивал страницу с чьей-то биографией. — Очень смешно, — пробормотал Изуку, возвращаясь к поисковой странице. — Хотя появись у меня Тетрадь Смерти, — Изуку хмыкнул, — я бы ей не воспользовался. Это будет оскорблением для наследия Золдиков. Дурной тон. — Я смотрю, занятия с Иллуми на тебя отлично влияют, — отметил Кацуки, кивая. — Это журналисты, — Изуку проигнорировал смену темы. — А также некоторые блогеры. И инфлюенсеры всех мастей, которые открыли рот в сторону моей семьи. — Я так понимаю, вскоре будет волна похорон по всей Японии? — Кацуки присвистнул, оценивая список. — Это что, домашнее задание от твоего дяди? — Эм, нет. Ну, не совсем. Он сказал составить список людей, которых я бы с удовольствием убил, для тренировки контроля убийственного намерения, но я решил совместить приятное с полезным. — Что приятное, а что полезное? — спросил Кацуки с искренней растерянностью. Изуку вздохнул, закатывая глаза. — Полезное — выполнение его задания. Приятное — когда нас перестанет штормить, я займусь этими любителями копаться в чужом грязном белье. Я не буду их убивать, это слишком просто. Я позабочусь о том, чтобы репутация каждого была разрушена, чтобы их карьеру было невозможно восстановить, чтобы их жизнь стала настоящей мукой, — кровожадно пообещал он. Кацуки прыснул от смеха. — Мне всегда нравилась твоя целеустремлённость. Нужна будет помощь — зови. — Твоя помощь — мордобой, он в мои планы не вписывается. Но я над этим подумаю. Изуку закрыл тетрадь и повернулся к Кацуки. — А теперь я хочу узнать, что ты делал в парке на расстоянии десяти метров от меня и Шото, в кустах? — Срал, — невозмутимо отозвался Кацуки. — Вместе с Киришимой? — Конечно. Один я и дома могу, но посреди парка обязательно должен быть групповой перформанс. — Ты издеваешься надо мной?! — рявкнул Изуку. — А ты задаёшь тупые вопросы! Конечно, я за вами наблюдал! — огрызнулся в ответ Кацуки. — Мне не десять лет! Я могу ходить на свидания без твоей поддержки с посыпкой из надзора! Ты ещё и Киришиму в это втягиваешь! — Изуку продолжал кричать. — Скажи спасибо, что к нам третьим Иллуми не присоединился! — На него кустов уже бы не хватало, — холодно заметил Изуку. — Ну да, с его ростом… — Заткнись! Вот зачем ты мне там, а?! — Производство экологически чистого удобрения, — Кацуки пожал плечами. На этом терпение Изуку официально закончилось, он схватил подушку и повалил брата на пол, пытаясь его придушить. За соседней стеной двое на футоне зашевелились под одеялом. Раздражённый из-за прерванного сна Киллуа гавкнул на весь дом: — Хватит орать, заебали! Кацуки и Изуку замерли в процессе дележа подушки, а потом одновременно истерически рассмеялись.

***

Следующие несколько дней никому смешно уже не было. Вся академия осознала, что Фрикс-сенсей и Золдик-сенсей были ангелами, посланными свыше и так же забранными божьей волей обратно. Иллуми-сенсей и Мороу-сан оказались настоящими демонами из преисподней. Первые и вторые геройские классы выматывались настолько, что едва могли доползти потом до остановки, чтобы уехать домой. Некоторые засыпали и ехали аж до конечной, кто-то катался по несколько кругов. Всей компанией ребята никак не могли собраться. В основном потому что они распределили «дежурства» для присмотра за Гоном и Киллуа и попросту не пересекались из-за этого. Изуку воспринял совет Кацуки насчёт родителей серьёзно. Он искренне пытался развивать с ними отношения. Тем не менее, Киллуа смотрел на него с толикой подозрения, пока наконец не спросил в воскресенье: — Что за спецкурсы, на которых ты так много пропадаешь? Это было ножом в спину. — Ты заметил? — с неловкостью спросил Изуку. — Разумеется. И спросил Кацуки. — Вот как, — Изуку пожал плечами. — Я прохожу учёбу у Иллуми. Вроде как у меня наибольший потенциал из моей группы. Какой именно потенциал, уточнять он намеренно не стал, и от Киллуа это не укрылось. К счастью, задать вопрос он не успел: ему в затылок едва не угодил тяжёлый баскетбольный мяч, но Киллуа среагировал вовремя. Он мгновенно развернулся и поймал мяч. — Гон! — рявкнул Киллуа. — Пошли играть! Если добавим Нэн, игра станет веселее! — радостно улыбнулся Гон. — Ну, вот и подумай, каким образом ты добавишь Нэн, — Киллуа закатил глаза. — А мяч пока останется у меня. Фрикс обиженно надулся, но потом отвлёкся на Тодороки. — Зеркальные пауки, — Шото кивнул на телевизор. Гон тут же уселся смотреть передачу. Единственный способ, который Тодороки нашёл, чтобы удерживать Гона в доме, — это документалки о животных. Чем опаснее или экзотичнее, тем лучше. Стоявший в коридоре Киллуа фыркнул, подбрасывая мяч и снова ловя его, а Изуку расфокусированным взглядом пялился на его руку. На кончиках пальцев Киллуа красовались знакомые когти. «Я же говорил тебе, когда использовать когти — когда нужно применить большую силу или что-то разрезать. Не для того, чтобы капризничать». — Что такое? — Киллуа заметил странный взгляд Изуку, но Изуку просто не мог ответить. По его спине прошёл холодок. Ото-сан был тем, кто учил его владению когтями. Ото-сан был тем, кто ласково корил его за «капризы». Ото-сан был тем, кто сам использовал эти когти — и ни разу ни то-чан. То-чан жаловался, что не может этому научиться, и ответ ото-сана был категоричным: «Ты уже взрослый, и ты не Золдик. Никак». То-чан — не Золдик. Почему тогда эти когти… — Эй, Изуку? — Киллуа моргнул. Было непохоже, что Изуку испугался. Изуку прежде не видел его когтей, да? Настолько удивлён? Или здесь было что-то ещё? Изуку молча выпустил когти на правой руке. Взгляд Киллуа на мгновение стал таким же пустым, как у Изуку. — Как? — хриплым из-за вмиг пересохшего горла голосом спросил Киллуа. — Как… — Его взгляд вернулся к лицу Изуку, а потом метнулся к сидящему на полу Гону, поглощённому пауком на экране. Снова на Изуку. Снова на Гона. — Я… Я… М-мне надо выйти, — в панике выдохнул Киллуа. Электричество полыхнуло молнией, и Киллуа мгновенно исчез с места. — А? Куда он? — Гон посмотрел на Изуку. Тот спрятал руку за спину. — Мы с ним собрались в кондитерскую. В центре. Он, как всегда, ушёл первым, — Изуку слабо улыбнулся. — Я иду за ним. Гон посмотрел на него с некоторым подозрением, но нехотя кивнул. Изуку побежал к выходу. У него нюх лишь немногим слабее, чем у Гона, он может и сам найти Киллуа — нотка озона и шоколада сопровождала его долгим шлейфом. Киллуа в это время застрял на мосту через реку и часто дышал, вцепившись в перила. Мальчик, похожий на Гона, с физическими чертами Золдиков. Тот, которого особенно затронула ситуация превращения Киллуа и Гона в детей. Приёмный в своей семье. Чересчур сблизившийся с «учителями». Причуда усиления? Какая чушь. Его врождённые данные могли бы сойти за неё, местные легко примут такое за Причуду, но это другое. Это наследуемая физиология, которую нужно развивать и укреплять. Вот почему Изуку их первое время сторонился и лишь кидал изредка жалобные взгляды. Вот почему Бакуго терпят их двоих в своём доме. Вот почему… Киллуа начало мутить. Другой мир. Приёмная семья. Карьера учителя. Всё начало складываться в единую цепочку. Его сын оказался здесь, он последовал сюда за ним, но поиски заняли слишком много времени. У Изуку появилась приёмная семья, им пришлось находить общий язык… Киллуа схватился за голову. В итоге Изуку не знал о них почти ничего. Они умудрялись врать и скрывать самое важное. Кто они, откуда, что представляет из себя их жизнь. Изуку даже не знал, что Киллуа — его отец. Его… второй отец? А если бы вывалили всё сразу? Бедный ребёнок, воспитанный в реалиях мира, больше похожего на идеологическую тюрьму, как он отреагировал бы? Посчитал их чудовищами? А потом, по инерции, и себя. Иллуми. Эта мысль пришла неожиданно. Изуку учится у Иллуми. «Спецкурс», да? К счастью, он не заметил никаких следов пыток на Изуку, значит, эта часть не была включена. Но это не значит, что всё будет в порядке! Иллуми же сломает его! — Ты сейчас сломаешь перила. Тихое замечание вывело Киллуа из внутренней паники. Он поднял глаза, встречаясь взглядами с Изуку. — Я думал, я убежал далеко, — еле слышно сказал Киллуа. Вина давила на него с такой силой, что он буквально больше не мог пошевелиться. Изуку тоже было больно. Киллуа — его отец, и даже если сейчас он младше, ему не стоило сбегать, оставляя Изуку наедине с сомнениями. Он и так вёл себя отвратительно всё это время, и что теперь? — Ну, я тоже быстро бегаю, — пожал плечами Изуку. Он казался спокойным. Часть глубоких сожалений, которые Киллуа замечал в нём, исчезла без следа. — И ты нашёл меня. — Кажется, я унаследовал от Гона отличный нюх. И другие чувства восприятия. Правда, это подарило мне не самый приятный опыт в детстве, — Изуку грустно улыбнулся. — Почему? — Перегрузка, — он начал неторопливо объяснять. — Там, в нашем родном мире, было иначе. Мы чаще всего жили в малообитаемых местах. Здесь людей очень много. Много шума, света, запахов — это сводило меня с ума. Начинались ужасные мигрени, а обезболивающие просто не работали. — Тебя не учили терпеть боль, да? — нервно спросил Киллуа. Изуку помотал головой. — Нет. Киллуа сцепил руки за спиной в замок, пытаясь скрыть нервную дрожь. — Значит, Изуку? — Эзукай. Вы назвали меня Эзукай. Эзукай Золдик-Фрикс, — Изуку улыбнулся. — Будем знакомы?