Эпоха Рассвета

      Тьма в Эреборе была не просто отсутствием света; она имела вес. Она ложилась на плечи тяжёлым бархатом, пахла застоявшимся воздухом, каменной пылью и чем-то острым, металлическим - запахом, который мог принадлежать только дракону.       Тауриэль ступала бесшумно. Её сапоги из мягкой кожи не издавали ни звука на гладких, высеченных гномами плитах пола. Она держалась на шаг позади, её взгляд был прикован к широкой спине идущего впереди человека.       Сайтама.       Это имя перекатывалось в её мыслях, как странный, чужеродный камешек. Он шёл расслабленно, сунув руки в карманы бриджей, словно прогуливался по рыночной площади в солнечный день, а не спускался в чрево проклятой горы. Одежда, которую он накинул у входа - оливковый плащ странника, - сидела на нём привычно, в отличие от тех шелков и мехов, что предлагали люди Озера. Казалось, ткань помнила форму его тела, его движения.       Тауриэль прищурилась, изучая его силуэт. Свет факела, который она несла, выхватывал из темноты контуры его фигуры.       - Кто ты? - этот вопрос пульсировал в висках.       Он не был магом - в нём не чувствовалось той вибрирующей силы, что исходила от Митрандира или Радагаста. Он не был простым воином - она видела, как он двигается. И она видела… то, что было у скал.       Воспоминание о сцене в предгорьях обожгло её щеки. Не нагота смущала её - эльфы не ханжи, и тело для них естественно. Смущала абсолютная, неуязвимая мощь, скрытая под обманчиво простой оболочкой. И та лёгкость, с которой он извинился. Без похоти, без стыда. Просто факт.       Она наблюдала за тем, как он поправляет лямку поясной сумки. Пальцы расслаблены, движения экономны. Ни одного лишнего жеста. Так двигаются хищники перед прыжком. Или боги, которым скучно среди смертных.       Внезапно Сайтама остановился. Резко, как будто наткнулся на невидимую стену. Тауриэль замерла, ее рука инстинктивно легла на рукоять кинжала. Её уши дрогнули, ловя эхо в огромном коридоре. Тишина.       Сайтама медленно повернул голову через плечо. Его лицо, обычно не выражающее ничего, кроме скуки, сейчас было повернуто к ней с легким недоумением.       - Что? - спросил он. Голос прозвучал гулко под высокими сводами.       Тауриэль моргнула, сбитая с толку его прямым вопросом. Она чуть опустила факел, тени плясали на её лице, подчеркивая высокие скулы.       - В чём дело? - спросила она настороженно. - Ты что-то услышал?       Сайтама полностью развернулся к ней. Он склонил голову набок, его взгляд скользнул по её лицу, задерживаясь на глазах.       - Ты сверлишь мне спину взглядом уже десять минут, - сказал он просто. - Смотришь так, будто я занял у тебя золото лет десять назад и забыл вернуть. Это напрягает.       Тауриэль опешила. Ее губы приоткрылись в немом возмущении, но слова застряли в горле. Эльфийская выдержка дала трещину.       - Нет... - выдохнула она, чувствуя, как нелепо это звучит. Она отвела взгляд, делая вид, что осматривает колонну с барельефом. - Я... я просто наблюдаю. Ты ведёшь себя странно для человека.       - Правда? - Сайтама почесал затылок. - А что, реально так выгляжу? Как должник? Тауриэль посмотрела на него снова. В его глазах не было ни капли угрозы, только детское любопытство.       - Ты выглядишь как загадка, которую опасно разгадывать, - честно ответила она.       Сайтама хмыкнул, принимая этот ответ. Затем его лицо стало серьёзнее. Едва заметно. Просто уголки глаз чуть сузились, а плечи опустились ещё ниже.       - Ну, загадки подождут, - сказал он, кивнув в темноту коридора перед ними. - Впереди кто-то ходит. Звук шагов... тяжелый, но стараются ступать тихо. Похоже на тех коротышек, гномов. Или им подобных.       - Гномы... - прошептала Тауриэль.       - Лучше бы гномы, - добавил Сайтама, и его голос стал тише. - Потому что там есть ещё кое-кто. Я чувствую дыхание. Огромное. Будто кто-то качает воздух гигантскими мехами. И там жарко.       Тауриэль почувствовала, как холод пробежал по спине. Она знала, что это значит.       - Смауг, - выдохнула она. - Он спит. Мы должны быть осторожны. Если гномы там, мы должны вывести их. Тихо. Нельзя будить дракона.       Сайтама посмотрел на нее с искренним непониманием. Он сунул большие пальцы за пояс сумки.       - Зачем выводить? - спросил он будничным тоном, словно предлагал выбросить мусор. - Если он там, я просто убью его. Делов-то.       Тауриэль уставилась на него, не веря своим ушам. Её пальцы сжались на рукояти кинжала так сильно, что костяшки побелели.       - Ты... ты безумец, - прошептала она. - Это Великий Дракон Севера! Бедствие, уничтожившее целое королевство! Ты думаешь, это просто... зверь?       Сайтама пожал плечами.       - Ну, он большой. Наверное, огнедышащий. Я таких уже встречал. Они обычно много болтают, а потом лопаются с одного удара.       Он развернулся и пошёл дальше, не дожидаясь её возражений. Тауриэль, ошеломленная его самоуверенностью, поспешила следом.       Впереди забрезжил слабый золотистый свет. Воздух стал горячим и сухим. Они подошли к краю огромной каменной галереи, обрывающейся в бездну.       Сайтама и Тауриэль выглянули из-за массивной статуи гномьего предка.       Перед ними открылось зрелище, от которого захватывало дух. Это был не пол. Это был океан. Океан золота. Горы монет, кубков, ожерелий, доспехов, драгоценных камней, переливающихся в странном, внутреннем свете горы. Золотые дюны уходили в бесконечность, теряясь во тьме дальних залов.       Даже Сайтама, видевший многое, замер. Его рот слегка приоткрылся.       - Ого... - вырвалось у него. - Вот это копилка. Если бы у меня было столько, я бы мог покупать акции супермаркетов оптом.       Тауриэль не слушала его бормотание. Её эльфийский слух уловил звук. Тихий звон. Шорох осыпающихся монет.       - Тс-с! - она схватила его за рукав плаща. - Там, внизу. Видишь?       Далеко внизу, среди золотых барханов, двигалась крошечная фигурка. Хоббит.       - Малыш Бильбо, - узнал Сайтама. - А он шустрый.       - Мы должны спуститься незаметно, - начала Тауриэль, намечая путь по карнизам. Но Сайтама уже шагнул вперёд.       - Зачем незаметно? - бросил он через плечо.       И прыгнул.       - Стой! - крик Тауриэль застрял в горле. Она видела, как он падает в золотую бездну.       Эльфийка мгновенно прижалась к колонне, её сердце колотилось как безумное. Она заострила уши, ловя каждый звук из сокровищницы.       Бильбо Бэггинс замер. Он стоял по колено в золотых монетах, держа в руках тяжёлый белый кубок. Сердце хоббита стучало где-то в горле, заглушая даже собственные мысли.       Тишина зала нарушилась.       Это был не звук падающего камня. Это был звук приземления чего-то мягкого, но тяжёлого.       ШУХ.       Бильбо резко обернулся. В десяти метрах от него, подняв небольшое облачко золотой пыли, стоял Сайтама. Он выпрямился, отряхивая плащ.       - Сайтама?! - прошипел Бильбо, его глаза едва не вылезли из орбит. - Ты... ты с ума сошёл! Тише!       - Привет, Бильбо, - сказал Сайтама обычным голосом, эхо которого, казалось, прокатилось по всему залу. - "Нашел свой камень?"       - Тише, ради всего святого! - Бильбо замахал руками, указывая куда-то вглубь кучи золота. - Он здесь! Он спит!       Сайтама проследил за жестом хоббита. Огромная гора монет в центре зала начала шевелиться.       Сначала это было похоже на оползень. Золото текло ручьями, обнажая чешую цвета запекшейся крови. Затем показался шип. Ещё один. Огромное, кожистое крыло развернулось, стряхивая с себя тонны сокровищ.       И наконец, открылся глаз.       Он был огромен, этот глаз. Вертикальный зрачок, окруженный жидким золотом радужки, сфокусировался на двух крошечных фигурках.       Древний ужас заполнил зал.       Сайтама с интересом наблюдал, как из-под золота поднимается голова дракона. Смауг был велик. Нет, он был колоссален. Его шея была длинной и гибкой, усеянной шипами, а пасть могла бы проглотить телегу вместе с лошадью.       - Вор... - голос Смауга был подобен рокоту землетрясения. Он вибрировал в груди, в камнях, в самих монетах. - Я чую тебя... я слышу твое дыхание... я ощущаю твой страх.       Бильбо попятился, дрожа всем телом. Он нащупал Кольцо в кармане, но страх парализовал его.       Смауг плавно повёл головой, его ноздри раздулись, втягивая воздух. Струйки дыма вырвались из них, извиваясь змеями.       - И ты привел друга... - дракон повернул голову к Сайтаме. - Что это? Ещё один лакомый кусочек? Ты не пахнешь гномом. Ты не пахнешь человеком. Ты пахнешь... ничем.       Сайтама стоял, задрав голову.       - Ого, ты реально большой, - сказал он. - И громкий. Слушай, а у тебя горло не болит так рычать?       Смауг замер. Его глаз сузился. За столетия его жизни никто - ни король, ни воин - не смел говорить с ним таким тоном.       - Ты смеешь дерзить мне, букашка? - пророкотал дракон, подтягиваясь ближе. Его когти скрежетали по камню и золоту. - Я - Смауг Ужасный! Мои крылья - ураган! Моё дыхание - смерть!       - Да-да, я понял, - Сайтама поковырял в ухе мизинцем. - Ты крутой. Слушай, мы тут немного заняты. Нам бы камень найти и пойти домой. Ты не видел такой белый, блестящий?       Бильбо сполз по куче монет, закрывая голову руками. - Мы покойники, мы покойники...       Смауг рассмеялся. Это был жуткий звук, похожий на скрежет металла о металл. В глубине его горла начало разгораться оранжевое свечение.       - Камень? - дракон поднялся во весь рост, нависая над ними. - Ты думаешь, вы выйдете отсюда живыми? Я заберу ваши жизни, а ваши кости станут частью моего сокровища!       Сайтама вздохнул.       - Почему вы все такие драматичные? - спросил он устало. - Нельзя просто договориться? Обязательно сразу угрожать?       - УМРИ! - взревел Смауг.       Он открыл пасть. Поток инфернального огня, способный плавить камень, вырвался наружу, устремляясь к маленькой фигурке в зелёном плаще.       Бильбо зажмурился.       БАМ.       Ударная волна сбила хоббита с ног, отбросив на несколько метров. Золотые монеты взметнулись в воздух шрапнелью.       Бильбо открыл глаза. Он ожидал увидеть пепел.       Но огонь рассеялся. Он ударился о невидимую преграду и растёкся в стороны, опалив стены, но не тронув то место, где стоял Сайтама.       Человек стоял, выставив вперед одну руку. От его ладони шёл лёгкий дымок.       - Тепловато, - заметил Сайтама, осматривая рукав своей туники. - Эй, я только постирал это!       Смауг отшатнулся. Его змеиная шея изогнулась в вопросительном знаке. Неуязвимость? Магия?       - Что ты такое? - прошипел дракон, и в его голосе впервые прозвучала нотка неуверенности.       - Я же говорил, - Сайтама сжал кулак. - Я просто парень, который ищет выход. И ты стоишь на проходе.       Тем временем, на верхних галереях.       Тауриэль, слышавшая рёв дракона и последовавший за ним странный хлопок, вжалась в тень колонны. Её сердце бешено колотилось. Дракон проснулся. Всё пропало.       Внезапно со стороны входа раздался топот тяжёлых сапог.       Из темноты коридора выбежали гномы. Торин Дубощит шёл первым, сжимая в руке меч. За ним спешили Балин, Двалин и Фили с Кили.       - Бильбо! - крикнул Торин, вглядываясь в золотую бездну внизу. - Взломщик!       Они остановились, увидев фигуру, притаившуюся в тени.       Гномы вскинули оружие.       - Эльф! - рявкнул Двалин.       Тауриэль вышла на свет, подняв руки, показывая пустые ладони. Её лицо было бледным, но решительным.       - Уберите оружие! - сказала она шёпотом, но её голос был твёрд. - Дракон проснулся. Вы слышите?       Торин опустил меч, но его взгляд остался враждебным.       - Что лесная дева делает в моих залах? - спросил он с презрением. - Пришла добить нас? Или украсть то, что осталось?       - Я пришла помочь, - ответила Тауриэль. Она посмотрела на Кили.       Молодой гном замер. Он смотрел на неё, и в его глазах читалась смесь радости и смущения. Он опустил лук.       - Тауриэль... - вырвалось у него.       Фили толкнул брата локтем, бросив на него вопросительный взгляд. Кили покраснел под слоем дорожной пыли.       - Она... она помогла нам в лесу, - пробормотал он, обращаясь к Торину, но глядя на эльфийку.       - С ней был Сайтама, - вмешался Балин, мудро оценив ситуацию. - Где он?       Тауриэль указала вниз, в сокровищницу, откуда доносился запах гари и сердитый голос дракона.       - Он там, - сказала она. - С хоббитом. И со Смаугом.       Торин побелел.       - Аркенстон... - прошептал он, забыв об эльфийке. Он бросился к краю галереи. - Если он разбудил дракона... мы все обречены.       Снизу донёсся голос Сайтамы, усиленный эхом огромного зала: - Слушай, а у тебя чешуя настоящая? Блестит как полированная.       Торин, Балин и Тауриэль переглянулись. В этом голосе не было страха. Только вежливый интерес покупателя на рынке.       - Что он делает? - прошептал Двалин.       - Разговаривает, - ответила Тауриэль, и уголок ее губы дрогнули в нервной, почти истерической улыбке. - Он разговаривает со Смертью.       Тишина, наступившая после рева пламени, была тяжелее самого золота. Она давила на уши, звенела в висках, прерываясь лишь тихим потрескиванием остывающего камня и шипением расплавленного металла, стекающего в щели пола. Дым, густой и едкий, с запахом серы и древней ярости, лениво поднимался к сводам, скрывая масштабы разрушения.       Смауг Золотой, величайший дракон Третьей Эпохи, не двигался. Его исполинская голова, увенчанная роговыми наростами, застыла в воздухе. Вертикальные зрачки, в которых секунду назад плясало торжество убийцы, сузились до толщины волоса. Золотистая радужка дрожала - микроскопическое движение, выдающее сбой в вековом инстинкте хищника. Он ждал запаха паленой плоти. Ждал хруста обугленных костей.       Но человек стоял.       Сайтама медленно провёл ладонью по плечу, стряхивая несуществующую копоть. Его оливковый плащ даже не потемнел, края ткани не занялись огнём. Он стоял в центре кратера из остекленевшего камня, абсолютно невредимый, словно просто вышел на крыльцо в жаркий полдень, а не принял на себя удар, способный обратить крепостные стены в пыль.       Бильбо Бэггинс, вжавшись в расщелину между грудой монет и опрокинутым троном, приоткрыл один глаз. Его пальцы, побелевшие от напряжения, судорожно сжимали эфес Жало. Хоббит видел, как воздух вокруг Сайтамы дрожал от жара, искажая перспективу, но сам лысый воин выглядел пугающе обыденно.       - Ты не из камня, как гномы... они плавятся. Ты не из плоти, как люди... они сгорают дотла. Мой огонь - это смерть. А ты... ты стоишь.       Сайтама поднял голову. В его глазах не было ни страха, ни благоговения перед величием зверя. Только скука и легкое раздражение.       - Я же говорил, - ответил он, поправляя лямку поясной сумки.       - Я просто парень. Герой по хобби. Ну, и иногда по обстоятельствам. А ты, я смотрю, привык, что все падают, стоит тебе чихнуть?       На верхней галерее, скрытые тенью гигантской статуи Траина, замерли наблюдатели.       Торин Дубощит, сжимающий рукоять меча так, что кожа перчатки скрипела, подался вперёд. Его лицо, жёсткое, словно высеченное из гранита, исказила гримаса неверия. Он помнил этот огонь. Он помнил, как горел его город, как плавились доспехи его деда.       - Это морок... - прохрипел Двалин, стоявший рядом. Его татуированные руки дрожали, но не от страха, а от невозможности происходящего.       - Ничто живое не может выдержать дыхание дракона.       - Он выдержал, - тихо произнесла Тауриэль. Она стояла чуть в стороне, прижавшись спиной к холодному камню колонны. Её эльфийское зрение, острое как бритва, уловило то, чего не видели гномы: кожа человека даже не покраснела.       - Он не использовал магию. Он не ставил щит. Он просто... прочнее огня.       Балин протер глаза, его седая борода тряслась.       - Если он способен на такое, - прошептал старый гном, глядя вниз, в золотую бездну.       - То, возможно, пророчества ошибались. Спасение пришло не от рода Дурина.       Фили и Кили молчали, переглядываясь. Их юношеская бравада испарилась, уступив место благоговейному ужасу.       Внизу Смауг почувствовал, как страх - чувство, забытое им столетия назад - начинает уступать место ярости. Его гордыня, уязвленная безразличием маленького существа, требовала крови. Чешуя на его шее вздыбилась с сухим, металлическим шелестом.       - Ты смеешь дерзить мне, букашка? - Дракон оскалился, обнажив ряды зубов, каждый из которых был острее меча.       - Ты думаешь, раз огонь тебя не взял, ты бессмертен? Я разорву тебя когтями! Я раздавлю тебя весом горы! Я выпью твою жизнь, и твое имя будет забыто!       Сайтама вздохнул, почесав затылок мизинцем. Жест был настолько неуместным в присутствии смерти, что выглядел как пощёчина.       - Слушай, ящерица, - произнес он с усталостью человека, которому приходится объяснять очевидное ребёнку.       - Ты много болтаешь. Прям как те злодеи из моего мира. 'Я высшее существо', 'Я тебя уничтожу'... Скучно. Давай уже к делу.       Смауг не стал отвечать словами. Его грудь снова раздулась, втягивая в себя воздух с гулом, похожим на работу гигантских кузнечных мехов. В глубине его глотки, там, где рождалась погибель, зажглось ослепительное, бело-оранжевое сияние. Он собирался не просто сжечь - он собирался испепелить, превратить саму породу, на которой стоял этот наглец, в жидкую лаву.       - СГИНЬ! - мысленно взревел дракон.       Пасть раскрылась, готовая исторгнуть апокалипсис.       Но огня не было.       Было смазанное движение. Хлопок воздуха, от которого у Бильбо заложило уши, а золотые горы вокруг взметнулись цунами, разбрасывая монеты как брызги воды.       Сайтама оказался перед мордой дракона в то самое мгновение, когда пламя готово было вырваться. Он не ударил. Он просто протянул руку и схватил Смауга за верхнюю и нижнюю челюсти.       ХЛОП.       Звук захлопнувшейся пасти был подобен удару молота о наковальню. Пламя, уже рожденное и рвущееся наружу, оказалось запертым внутри. Глухой взрыв потряс тело дракона. Дым, не найдя выхода, повалил чёрными струями из ноздрей и ушей чудовища, словно из перегретой печи. Глаза Смауга, выпученные от давления и шока, вращались в орбитах.       Дракон попытался открыть рот. Мышцы его челюстей обладали силой дробить гранит и перекусывать сталь. Он рванулся всем телом, его когти скребли камень, оставляя глубокие борозды.       Но рука человека держала его.       Не просто держала. Это была хватка абсолюта. С таким же успехом Смауг мог пытаться разжать тиски мироздания. Пальцы Сайтамы, обычные, человеческие пальцы, слегка вдавились в непробиваемую чешую, сминая её как пергамент.       - Я же сказал, - голос Сайтамы был пугающе спокойным, лишенным даже тени усилия.       - Пойдём выйдем. Тут душно.       И он пошёл.       Сайтама развернулся и зашагал к главному выходу, волоча за собой гигантскую тушу дракона, как непослушного щенка, вцепившегося в ковёр. Смауг бил крыльями, сбивая колонны, его хвост в панике крушил горы золота, но он не мог остановить движение. Его тащили с неумолимостью ледника.       Торин на галерее перестал дышать. Он видел, как величайший враг его рода, существо, изгнавшее целый народ, беспомощно скользит брюхом по полу, скуля сквозь стиснутые зубы.       - Великие предки... - прошептал Фили, его рука инстинктивно сжала плечо брата.       - Он тащит его...       Сайтама шёл быстро. Он миновал Сокровищницу, волоча Смауга через гигантские арочные проходы, вверх по широким лестницам. Камень крошился и трескался под весом сопротивляющегося дракона.       В Галерее Королей, там, где когда-то кипела жизнь, а теперь царил мрак, Сайтама вдруг остановился.       Смауг, воспользовавшись паузой, уперся лапами в пол, пытаясь вырваться. Его когти высекали снопы искр, но голова оставалась прикованной к руке человека.       Сайтама смотрел не на дракона. Он смотрел на пол.       Там, в вековой пыли и тенях, лежали они. Останки. Высохшие, мумифицированные тела гномов, павших при нападении Смауга десятилетия назад. Ржавые доспехи, сломанные топоры, и самое страшное - маленькие, почти истлевшие детские игрушки, брошенные в панике бегства. На стенах чернели тени - силуэты тех, кто сгорел мгновенно, оставив лишь отпечаток своей гибели на камне.       Запах старой смерти здесь был сильнее запаха золота.       Сайтама медленно повернул голову к дракону. Он всё ещё держал его пасть одной рукой, но теперь он заставил голову чудовища опуститься к самому полу, почти касаясь носом костей его жертв.       Смауг затих. В глазах человека, которые до этого были пустыми и скучающими, что-то изменилось. Там появилась тень. Тяжелая, давящая тень осознания. Взгляд Сайтамы стал острым, как скальпель, вскрывающий суть.       - Эй, - тихо сказал Сайтама. Он не кричал. Но от его тона у Смауга, существа, не знавшего страха с рождения мира, кровь застыла в жилах.       - Ты сделал это?       Дракон попытался зарычать, но получился лишь жалкий, булькающий звук. Он увидел своё отражение в зрачках человека. И в этом отражении он был маленьким. Ничтожным.       - Ты сжёг их, - продолжил Сайтама, обводя взглядом зал мертвецов. В его голосе не было ярости героя, лишь холодное недоумение разумного существа.       - Они просто жили здесь. Ковали свои железки. Растили детей. А ты пришел и сжег их всех. Ради чего? Ради блестяшек, на которых ты спишь? Чтобы потешить своё эго? Сайтама наклонился ближе, его лицо оказалось в сантиметрах от гигантского глаза дракона.       - Неужели ты настолько жесток? - спросил он. Это был не риторический вопрос. Он действительно хотел понять логику монстра.       Смауг замер. Его древний разум, помнящий тьму Моргота, вдруг осознал ужасающую истину. Перед ним не стоял воин. Перед ним не стоял маг. Перед ним стояла Сила, сравнимая с теми, кто пел Песнь Творения, с Валар, формировавшими материки. Существо, для которого физические законы мира были лишь рекомендацией, а драконье величие - детской шалостью.       Дракон понял, что он - не охотник. Он - добыча. И пощады не будет.       - Жалкое зрелище, - бросил Сайтама и, дернув рукой, снова потащил дракона вперёд, к свету, пробивающемуся сквозь разрушенные Главные Врата.       Они вышли на свет. Главные Врата Эребора, когда-то величественные, теперь представляли собой нагромождение обломков. Холодный ветер ударил в лицо, неся запах снега и близкой зимы.       Сайтама вышел на край разрушенной площадки, откуда открывался вид на долину и руины города Дейл. Смауг, почувствовав простор, сделал отчаянную попытку взлететь. Его крылья раскрылись, закрывая солнце, мышцы напряглись в последнем рывке.       Но Сайтама даже не покачнулся.       Бильбо Бэггинс, задыхаясь, выбежал следом. Он споткнулся о камень, и что-то тяжёлое, холодное и гладкое ударило его по бедру в кармане. Аркенстон. Сердце Горы. Пока все смотрели на битву, он нашёл его среди монет. Он не отдал его Торину. Камень звал его, пугал его, и хоббит, повинуясь инстинкту, спрятал его поглубже в жилет.       - Смотрите! - крикнул Балин, выбегая на парапет. Гномы столпились у края, не веря своим глазам.       Сайтама стоял на краю обрыва. Он перехватил челюсть Смауга поудобнее, словно брал спортивный молот.       - Летать любишь? - спросил он.       Сайтама начал раскручиваться.       Один оборот. Дракон оторвался от земли, его хвост просвистел над головами гномов, заставив их пригнуться. Второй оборот. Воздух взвыл, превращаясь в ураган. Камни начали отрываться от земли, втягиваясь в вихрь. Третий оборот. Смауг превратился в размытое красно-золотое пятно. Его рёв тонул в гуле рассекаемого воздуха.       - Лови ветер!       Сайтама разжал пальцы.       ВУУУХ.       Смауг вылетел в сторону руин Дейла. Не как птица. Как снаряд, выпущенный из баллисты богов. Он летел спиной вперёд, беспорядочно кувыркаясь, его крылья ломались о воздух, не в силах остановить инерцию. Он снес остатки сторожевой башни Дейла, пропахал брюхом мощеную улицу мёртвого города, поднимая тучи пыли и обломков, и, перевернувшись, рухнул среди развалин, оглушенный и дезориентированный.       - Великий Ауле... - выдохнул Глоин.       - Он швырнул его... как тряпичную куклу.       Бильбо стоял, открыв рот. Он чувствовал тяжесть Аркенстона, но сейчас даже это сокровище казалось незначительным по сравнению с тем, что он видел.       Сайтама подошёл к краю, отряхивая руки. Он посмотрел вниз, на город Дейл, где дракон, шатаясь, пытался подняться на лапы, тряся головой.       - Ещё шевелится, - констатировал он.       Сайтама слегка присел. Камень под его ногами пошёл трещинами, паутина разломов мгновенно разбежалась на метры вокруг.       - Он собирается прыгать, - поняла Тауриэль. Её голос был едва слышен за ветром.       - Он собирается...       Сайтама исчез.       Раздался грохот, словно гора раскололась. В том месте, где он стоял, образовался кратер. Гномы пошатнулись, хватаясь друг за друга, чтобы не упасть.       В небе над Дейлом появилась точка. Она неслась вниз с ускорением, нарушающим законы физики.       Смауг, едва придя в себя, поднял голову. Он увидел приближающуюся тень. В его глазах отразилось небо и маленькая фигурка со сжатым кулаком, заслоняющая солнце. Он хотел закричать, хотел выпустить огонь, хотел молить о пощаде.       Но времени не было.       Сайтама выставил кулак перед собой. Это не была "Серьёзная Серия". Это был просто удар. Удар, в который он вложил свое раздражение от шума, от жара, от жестокости, которую он увидел в Галерее Королей.       Кулак коснулся чешуи на шее дракона.       КРАК-БУМ.       Звук удара докатился до Эребора с опозданием в долю секунды. Это был влажный, страшный звук разрываемой плоти, смешанный с громом.       Ударная волна разошлась кольцом, снося остатки стен Дейла, выкорчевывая вековые деревья на склонах. Пыль взметнулась грибовидным облаком.       Тело Смауга, гигантская туша, не выдержало перегрузки. Оно просто перестало быть единым целым. Шея лопнула.       Но кинетическая энергия удара не рассеялась. Она передалась голове.       Оторванная голова Смауга, с застывшим выражением ужаса в глазах, вылетела из облака пыли как пушечное ядро. Она перелетела через озеро, оставляя за собой шлейф дыма и крови.       В Озёрном Городе, в своём кабинете, Бургомистр сидел за накрытым столом. Он подцепил вилкой жирный кусок баранины, с которого капал сок.       - Пророчество... - усмехнулся он, набивая рот.       - Глупые сказки. Гномы сгинут, а золото... золото, возможно, достанется мне.       Он поднял бокал с вином.       За окном раздался нарастающий свист. Бургомистр нахмурился, поворачиваясь к окну. Тень накрыла его.       - Что за...       БАБАХ.       Голова Смауга, размером с дом, врезалась в резиденцию Бургомистра. Дерево, стекло, камень и плоть - всё смешалось в одно мгновение. Здание просто исчезло, разлетевшись в щепки. Гигантская драконья пасть, все еще дымящаяся, проехалась по помосту, снося соседние дома, и замерла в центре площади, превратив Бургомистра и его обед в мокрое пятно под своей челюстью.       В тюрьме, в камере ниже уровня воды, Бард держался за решетку окна. Весь город содрогнулся от удара. Вода в канале вздыбилась.       Бард прижался лицом к прутьям. Он увидел это. Посреди дымящихся руин ратуши лежала голова дракона. Мёртвая. Огромная.       - Свершилось... - прошептал он, не веря своим глазам.       - Зверь пал. Но кто... кто мог нанести такой удар?       В далёком Дейле, среди оседающей пыли, Сайтама выпрямился, стоя на обезглавленном теле поверженного тирана.       - Ну вот, - сказал он, отряхивая перчатку.       - Теперь тихо.       Эсгарот больше не был городом. Он был раной на воде. Разрушенные дома, щепки, плавающие в грязной жиже, и посреди этого хаоса - чудовищный, непостижимый монумент смерти. Голова Смауга, с открытыми в немом крике челюстями, лежала там, где ещё утром стояла ратуша. Ее мертвые глаза смотрели в серое небо, а из шеи всё ещё сочилась черная, густая кровь, окрашивая воду канала в цвет проклятия.       Бард, выбравшись из затопленной темницы, пробирался через завалы. Его пальто было мокрым, руки сбиты в кровь. Вокруг головы дракона уже собралась толпа. Люди стояли молча, оглушенные, не верящие в спасение. Они жались друг к другу, их лица были серыми от пыли и страха.       - Кто... - прошептала старая женщина, прижимая к груди узелок с пожитками.       - Кто мог сделать такое?       Шепот пошел по толпе, как рябь по воде. Люди смотрели на ошмётки шеи дракона, на неестественный угол разрыва плоти. Это не было похоже на работу меча или копья. Это было похоже на гнев богов.       Альфрид Ликспл, бывший советник Бургомистра, дрожал. Он стоял на обломке помоста, его богатая шуба была изорвана, а лицо перекошено от ужаса. Он видел, что стало с его хозяином. Мокрое пятно под челюстью дракона - вот и всё величие власти.       - Слушайте меня! - взвизгнул Альфрид, пытаясь придать голосу твёрдость, которой в нём не было. Он шагнул вперёд, нервно поправляя остатки воротника.       - Бургомистр пал! Это трагедия! Но я... я, как его заместитель, беру командование на себя! Мы должны... эээ... пересчитать казну! Собрать уцелевшее!       Толпа замерла. В глазах людей, только что переживших апокалипсис, зажглась искра ярости. Рыбак с багром шагнул вперёд.       - Казну? - прорычал он.       - Ты думаешь о золоте, когда наши дома разрушены?!       Люди двинулись на Альфрида. Тот попятился, споткнулся о балку и упал в грязь, скуля и закрывая голову руками.       - Стойте!       Голос Барда прозвучал как удар хлыста. Он вышел вперёд, высокий, мрачный, с естественной властностью, которой так не хватало прежним правителям.       - Не марайте руки, - сказал он, глядя на Альфрида с холодным презрением.       - Мы не звери. И мы не станем уподобляться дракону, убивая ради мести.       Толпа замерла, глядя на лучника. В его глазах они видели силу, способную вести их.       - Слушайте меня, люди Озера! - Бард поднял голос, обращаясь ко всем. - Зима близко. У нас нет домов. У нас нет еды. Но у нас есть надежда.       Он указал на север, туда, где в дымке виднелись руины Дейла и громада Одинокой Горы.       - Торин Дубощит обещал нам долю сокровищ за помощь. Он вернул свой трон. Теперь его долг - помочь нам выжить.       - В Дейл! - крикнул кто-то из толпы.       - В Дейл! - подхватили остальные.       - Собирайте всё, что уцелело, - скомандовал Бард. - Одеяла, еду, инструменты. Раненых - на лодки. Мы уходим. Сегодня.       Люди зашевелились. Страх уступил место цели. Бард посмотрел на мертвую голову дракона, на его застывший глаз.       - Спи спокойно, чудовище, - прошептал он. - Твоё время вышло.       У Главных Врат Эребора ветер свистел в трещинах разбитого камня. Пыль, поднятая ударом Сайтамы, уже осела, открывая картину, не укладывается в сознании смертных.       Тауриэль спускалась по разрушенной лестнице, перепрыгивая через валуны. Её движения были быстрыми, но в них сквозило напряжение. Она видела, как Сайтама прыгнул. Она слышала удар. Но то, что предстало перед ней внизу, заставило её остановиться.       Кратер.       Это была не просто яма. Это была вмятина в теле самой земли. Камень по краям был сплавлен, а трещины расходились паутиной на десятки метров, уходя глубоко в породу.       И в центре этого разрушения, на ровной площадке, отпечатались следы подошв. Обычные, человеческие следы.       Тауриэль медленно подняла взгляд.       К ней шёл Сайтама. Он шёл своим обычным, шаркающим шагом, засунув руки в карманы. Его плащ лениво хлопал на ветру. На его лице не было ни торжества победителя, ни усталости битвы. Только легкая скука.       Эльфийка смотрела на него, и её мир, выстроенный веками знаний и легенд, рушился. Она видела магию Галадриэль. Она слышала о мощи Майар. Но это... это было что-то другое. Грубое. Простое. Абсолютное.       Сайтама остановился в паре шагов от неё.       - Ну? - спросил он. Просто "ну". Как будто спрашивал, купила ли она хлеба.       Тауриэль моргнула, приходя в себя. Её губы дрогнули.       - Ты... - начала она, и её голос сорвался. В её глазах, обычно холодных и уверенных, плескалась смесь детского любопытства и первобытного страха.       - Валар прислали тебя? - выпалила она. - Ты - дух Запада? Оромэ? Тулкас?       Сайтама нахмурился, ковыряя носком сапога камень.       - Кто? - переспросил он. - Валар? Это какая-то организация? Типа Ассоциации Героев?       Тауриэль замерла. Он не знал. Он действительно не знал имён богов этого мира.       - Неважно, - махнул рукой Сайтама, не дождавшись ответа. Он посмотрел через плечо на гномов.       Те уже суетились у пролома. Торин выкрикивал приказы, и гномы, забыв о шоке, начали таскать камни, пытаясь завалить проход, который Сайтама только что расчистил своим "выходом" с драконом.       - Странные ребята, - прокомментировал Сайтама. - Я им дверь открыл, а они её снова кирпичами закладывают. Логика - ноль.       Он развернулся спиной к Горе.       - Ладно. Дело сделано. Дракона нет. Можно и отдохнуть.       И он просто пошёл. Вниз по склону, прочь от золота, прочь от королевства, которое он только что спас.       Тауриэль стояла, пораженная. Она думала, он потребует награду. Власти. Признания. Но он уходил так же легко, как пришёл. Медленно, не оборачиваясь, словно прогуливался по парку.       Она сделала шаг. Потом другой. И, повинуясь порыву, который не могла объяснить даже самой себе, пошла за ним.       Внутри Эребора воздух сгущался. Золотой свет сокровищницы, казалось, стал тусклым и болезненным.       Торин Дубощит стоял на вершине лестницы, глядя на суету своих сородичей. Его глаза, обычно ясные и твердые, теперь были затуманены странным блеском. Драконья болезнь, проклятие его деда, уже пустила корни в его душе.       - Завалить вход! - рявкнул он. Его голос эхом отразился от стен.       Балин, тащивший обломок колонны, остановился, вытирая пот со лба.       - Но, Торин... - начал он осторожно. - Дракон мёртв. Тот человек... он убил его. Зачем нам прятаться?       - Мёртв? - Торин резко повернулся к нему. - Да, мёртв. И теперь весть об этом разлетится быстрее ветра! Все стервятники Средиземья слетятся сюда!       Он обвел рукой пустые залы.       - Люди Озера... Эльфы Лихолесья... Они все захотят долю! Моего золота!       - Нашего золота, Торин, - тихо поправил Двалин.       - МОЕГО! - взревел Торин.       Гномы замерли. Бильбо, стоявший в тени колонны, почувствовал, как тяжесть Аркенстона в кармане стала невыносимой. Он видел этот взгляд. Взгляд безумца, готового умереть за металл.       - Разделать стену! - приказал Торин, его голос стал холодным и жёстким. - Сложите камни! Выше! Крепче! Никто не войдет сюда без моего дозволения. Никто не получит ни монеты!       - Слух о смерти дракона настигнет уши тех, кто хочет нажиться на нашем богатстве, - пробормотал он себе под нос, отворачиваясь. - Я должен найти Аркенстон. Где он? Где Сердце Горы?       Гномы переглянулись. В их глазах читалась тревога, но вековая верность королю пересилила сомнения. Они взялись за камни. Работа закипела, но теперь в ней не было радости возвращения. Был только страх потерять обретенное.       Ветер на склоне был холодным, но Сайтама, казалось, не замечал его. Он шел ровным шагом, глядя на облака.       - Постой!       Тауриэль догнала его, слегка запыхавшись. Эльфийская выносливость позволяла ей бежать часами, но эмоциональное потрясение последних часов давало о себе знать.       - Ты всё сделал, - сказала она, заступая ему дорогу. - Ты убил Смауга. Ты вернул им дом. Почему ты уходишь?       Сайтама остановился. Он посмотрел на неё с лёгким удивлением.       - Я сдержал слово, - ответил он просто. - Умертвил дракона. Всё, работа закончена. Зачем мне там торчать? Гномы вон, заняты стройкой. Им не до меня.       Он говорил об убийстве легендарного чудовища так, словно вынес мусор или починил кран. Буднично. Без пафоса.       Тауриэль покачала головой, пытаясь уложить это в своей голове.       - Но угроза... она не исчезла, - сказала она, вспоминая слова Леголаса. - Есть опасение, что орки могут прийти. Азог. Больг. Они хотят Гору.       Сайтама замер. Его брови слегка сдвинулись.       - Орки... - повторил он. - А как же те люди? В Озёрном Городе? Там же женщины, дети. Их дома разрушены. Если придут орки...       - Они попадут под удар, - закончила за него Тауриэль. Она опустила глаза. - У них нет стен. Нет оружия. Они беззащитны.       Сайтама посмотрел на неё. Он видел ее лицо - прекрасное, вечно юное, но сейчас искаженное тревогой и... незнанием. Она не знала, что делать. Она, воин-эльф, искала ответа у него.       - Слушай, - вдруг спросил Сайтама, меняя тему. - Насколько я знаю, эльфы живут вечность. Вы тоже долгоживущие?       Этот вопрос был настолько внезапным и неуместным в контексте грядущей войны, что Тауриэль опешила.       - Что? - переспросила она. - Ты... ты действительно не знаешь?       Она всмотрелась в его лицо. Ни тени иронии. Он спрашивал искренне, как ребенок, впервые увидевший снег.       - Да, - ответила она, невольно выпрямляясь. - Мы не стареем и не умираем от времени, если нас не убьют или если мы не угаснем от тоски.       Она чуть помедлила, а потом добавила, словно оправдываясь:       - Но я еще молода. Мне всего шестьсот лет.       Сайтама присвистнул.       - Уоу. Тебе шестьсот лет? А на вид не скажешь. Максимум двадцать с хвостиком.       Тауриэль почувствовала, как кровь прилила к щекам. Это был комплимент? Или очередная бестактность? Она нахмурилась, скрестив руки на груди.       - Это невежественно, спрашивать о возрасте леди, - отругала она его, но в её голосе не было настоящей злости. - Даже среди смертных это считается дурным тоном.       - Ауч, - Сайтама поднял руки в примирительном жесте. - Это просто удивление, чего так реагировать. У нас просто... ну, долго живут, но не настолько.       Он вздохнул, снова став серьёзным.       - Ладно, Таури. Я пошёл к людям.       Тауриэль вздрогнула от сокращения своего имени, но промолчала.       - Раз уж говоришь, что орки могут прийти, - продолжил он, глядя в сторону руин Дейла, где уже виднелись маленькие фигурки беженцев. - Я должен защищать их. Нельзя бросать слабых, когда намечается драка. А дальше... буду искать путь домой.       Он кивнул ей на прощание и зашагал вниз по склону, его плащ развевался на ветру. Тауриэль стояла неподвижно. Ветер трепал её рыжие волосы. Она смотрела на удаляющуюся спину этого странного, невозможного человека. Шестьсот лет она жила в лесу, оберегая границы, выполняя приказы короля. Её мир был четким, понятным, расписанным по нотам эльфийской мудрости.       И вот пришёл он. Смешной. Лысый. Невежественный. И бесконечно, пугающе сильный. Человек, который убивает драконов одной рукой, но извиняется за неловкий взгляд. Человек, который не ищет золота, но готов защищать чужих ему людей просто потому, что "нельзя бросать слабых".       Она оглянулась на Гору, где гномы замуровывали себя в золотой могиле. Потом посмотрела на север, куда ушёл Леголас.       Решение пришло мгновенно, словно стрела, выпущенная из лука.       Она сорвалась с места. Легкая, быстрая, как лесной олень, она побежала вниз по склону. Вслед за Сайтамой.       Марш тьмы       Земля дрожала. Это был не обычный гул подземных толчков, а ритмичный, тяжёлый топот тысяч ног, обутых в железо. Армия Дол Гулдура, тёмное пятно на теле Средиземья, двигалась на север, к Одинокой Горе.       Азог Осквернитель, бледный орк, чьё имя было синонимом ужаса, ехал во главе этой орды на своем чудовищном белом варге. Его левая рука, когда-то отрубленная Торином Дубощитом, теперь была заменена железным крюком, который зловеще поблёскивал в тусклом свете. Его шрамы, глубокие и белые на серой коже, пульсировали в такт движению армии.       Он вспоминал разговор с сыном. Больг, обычно свирепый и безрассудный, вернулся из Лихолесья другим. В его глазах застыл страх, нечто чуждое его природе.       - Отец, - прорычал Больг тогда, и его голос срывался. - Там был... человек. Лысый. Он крошит орков, как коса косит траву. Я видел, как он разорвал дюжину моих лучших охотников голыми руками. Он не устаёт. Он не истекает кровью. Он... он не из этого мира.       Азог не поверил. Человек? Без магии? Без эльфийской стали? Просто человек?       - Страх затуманил твой разум, сын, - ответил он, сжав кулак с крюком так, что металл застонал. - Люди слабы. Их время уходит. Это просто ещё один дерзкий герой, который умрёт, как и все остальные.       Он отправил Больга на север, в Гундабад, собрать резервы. Если у Горы действительно собрались силы, способные напугать его сына, Азог хотел быть уверен, что его армия будет достаточной, чтобы раздавить их.       Сейчас он вёл за собой тридцать тысяч орков. Море черных доспехов, кривых мечей и злобных глаз. За ними двигались осадные орудия и, самое страшное, черви-оборотни - огромные подземные твари, способные прогрызать горы и рушить крепостные стены.       Азог смотрел на горизонт, туда, где в дымке вырисовывался силуэт Одинокой Горы. Он чуял страх, который скоро накроет этот мир. И он был голоден.       Дейл       Город Дейл, когда-то жемчужина Севера, теперь представлял собой скелет. Обгоревшие балки торчали из земли, как рёбра гигантского зверя, а улицы были завалены камнями и обломками. Но даже среди этого запустения теплилась жизнь.       Сайтама и Тауриэль прибыли сюда, опередив основную массу беженцев из Эсгарота. В руинах уже копошились люди - те немногие, кто жил на дальних берегах Озера и не пострадал от падения Смауга. Они с опаской поглядывали на эльфийку и странного человека, но не решались подойти.       Сайтама выбрал себе относительно целое здание, бывшую кузницу, и начал обустраиваться.       - Что ты делаешь? - спросила Тауриэль, наблюдая, как он выносит кучи мусора и пепла, поднимая облака пыли.       - Обустраиваюсь, - ответил он, чихая. - Тут скоро будет много народу. Надо подготовить место, чтобы не спать на камнях.       Он говорил об этом так буднично, словно они были не в центре грядущей войны, а на пикнике. Сайтама был загадкой, которую Тауриэль не могла разгадать. Он ломал все её представления о мире. Он не искал славы, не жаждал золота, не боялся смерти. Он просто... жил.       Его действия противоречили всем нормам Арды. Он был человеком, но в нём не было человеческой слабости. Он не был эльфом, но его сила превосходила всё, что она видела. Он не был гномом, но его упорство в простых делах поражало.       Сайтама снял плащ и тунику, оставшись в одних бриджах. Ему было жарко. Он подошёл к завалу из огромных, обгоревших дубовых балок, каждая из которых весила бы не меньше тонны. Люди, работавшие неподалеку, бросили свои дела и уставились на него.       Сайтама просто взял балку за один конец и потянул. Без крика, без видимого усилия. Балка сдвинулась с места с жутким скрежетом. Он поднял её, как если бы это была сухая ветка, и отнес в сторону. Затем вернулся за следующей.       Тауриэль сидела на обломке стены и смотрела. Она видела его тело - не гору бугрящихся мышц, как у орков или гномов, а идеально сложенную, атлетическую машину, где каждая жила, каждое сухожилие были видны под кожей, словно высеченные из мрамора. Это была не грубая сила, а совершенная эффективность.       Она и не заметила, как её щёки порозовели. Эльфы ценят красоту во всех её проявлениях, и то, что она видела, было красиво в своей абсолютной простоте и мощи.       Сайтама, закончив с завалом, остановился и вытер лоб тыльной стороной ладони. Он посмотрел на неё, заметив её взгляд.       - Чего сидишь? - спросил он. - Не будешь искать еду? Скоро народ подтянется, будет голод и жажда. Я видел кроликов у реки, местные их ловят.       Тауриэль, пойманная врасплох, пошатнулась на своём насесте.       - Да... да, конечно, - пробормотала она, поспешно вставая и отряхивая тунику. - Я... я пойду.       Она уходила в лес, чувствуя, как горят её уши. В голове роились мысли. О Сайтаме. О Лесном Королевстве, которое теперь казалось таким далёким и незначительным. О переменах, которые неминуемо грядут.       Он был человеком из загадки. Откуда он? Этот вопрос терзал её больше всего. Она знала легенды о людях, пришедших с Востока, о потомках Нуменора, но никто из них не обладал такой силой.       Её путь пролегал через ту часть города, куда упало тело Смауга. Она замедлила шаг, подходя к месту падения. Это было зрелище, от которого кровь стыла в жилах даже у бессмертного.       Гигантская туша дракона, обезглавленная, лежала среди руин, раздавив половину квартала. Но не это поразило Тауриэль. Она подошла к тому месту, где шея дракона была разорвана.       Это был не срез меча. Это был разрыв. Словно кто-то просто дёрнул за голову и оторвал её, как спелое яблоко. Кости, толщиной с колонны, были раздроблены, плоть превращена в месиво.       Тауриэль коснулась края раны. Холодный ужас пронзил её. Какая сила способна на такое?       В её голове всплыли старые легенды. О Валар, Силах Мира, которые могли изменять ландшафты и сражаться с самим Морготом. Может быть, Сайтама - один из них? Вала, потерявший память и принявший облик человека?       Но ни одно описание Валар, которое она знала, не подходило к нему. Они были величественны, их окружал свет. А Сайтама... он был просто Лысым. Обычным, скучающим человеком, который убивает драконов и строит фонтаны.       - Кто же ты? - прошептала она в пустоту, не ожидая ответа.       В Эреборе, за наспех возведенной стеной, царила гнетущая атмосфера.       Торин Дубощит больше не был тем королём, который вёл свой народ через полмира. Он стал узником собственного золота. Он проводил часы в сокровищнице, перебирая монеты, его глаза горели нездоровым блеском.       - Ещё камней! - приказывал он, и гномы, сгорбленные под тяжестью ноши, таскали блоки, укрепляя стену.       Балин пытался говорить с ним, воззвать к разуму, к чести, но Торин был глух. Он видел врагов повсюду.       - Они хотят украсть моё золото! - шептал он, сжимая в руке кубок. - Я никому не отдам его! Ни единой монеты!       Бильбо Бэггинс чувствовал себя чужим в этом королевстве. Он видел, как меняется Торин, как жадность пожирает его душу. И он чувствовал тяжесть Аркенстона в своём кармане. Он знал, что этот камень - ключ к безумию Торина, но боялся отдать его, понимая, что это может стать последней каплей.       Гномы работали молча. В их сердцах поселился страх - не перед врагами, а перед собственным королем. Они видели, как золото меняет его, и не могли ничего сделать. Эребор, когда-то символ величия и процветания, превратился в золотую клетку, полную подозрений и безумия.       Прошло две недели. За это время Сайтама, казалось, сделал невозможное. Он в одиночку расчистил центральные улицы Дейла, затащив завалы и даже убрав большую часть останков дракона, сбросив их в пропасть за городом. Он словно готовил город к приходу гостей, не заботясь о том, что это была работа для целой армии строителей.       Тауриэль наблюдала за этим каждый день. За две недели она привыкла к его обществу. К его молчанию, которое было не угрюмым, а просто спокойным. К его странным вопросам и ещё более странным ответам.       Она заняла комнату в соседнем здании, которое Сайтама тоже расчистил. Он даже соорудил некое подобие водопровода.       Он нашёл старые свинцовые трубы в руинах и протянул их от горного ручья прямо в холл своего жилища. Там он построил каменный резервуар, под которым постоянно горел огонь.       - Зачем ты греешь ее? - спросила Тауриэль однажды, с любопытством наблюдая, как он наливает себе горячую воду в глиняную кружку. Эльфы предпочитали холодную, ключевую воду.       - Микробы, - ответил он, подув на пар. - В сырой воде могут быть бактерии. От них живот болит. А кипячение их убивает.       - Микробы... бактерии... - Тауриэль повторила эти незнакомые слова, пробуя их на вкус. Это был ещё один кусочек головоломки под названием Сайтама. Откуда он знает такие вещи? В ее мире никто не говорил о невидимых существах в воде.       Она чувствовала себя странно. Это было новое, незнакомое чувство - жить рядом с кем-то, кто не был эльфом, и при этом чувствовать себя в безопасности. Когда она засыпала в своей комнате, слыша его тихое дыхание за стеной, она чувствовала покой, которого не было в Лихолесье, где каждый шорох мог означать опасность.       В этот день она вернулась с охоты и увидела его на крыше одного из зданий. Он смотрел на юг.       - Сайтама, - позвала она, поднимаясь к нему.       Он обернулся.       - Люди приближаются, - сообщила она. - Я видела их с холма. Огромная колонна. Беженцы из Эсгарота. Они будут здесь к вечеру.       Сайтама кивнул.       - Хорошо. Я как раз закончил с ратушей. Там можно будет разместить стариков и детей.       Он снова посмотрел на горизонт, туда, откуда шла толпа обездоленных людей.       - Скоро здесь станет шумно, - сказал он. И в его голосе не было радости или предвкушения. Только простая констатация факта.       Тауриэль встала рядом с ним. Ветер трепал её волосы и его плащ. Она смотрела на приближающихся людей, на руины Дейла, на громаду Эребора. И на этого человека, который стал центром всего этого хаоса, даже не желая того.       Она знала, что с приходом людей всё изменится. Спокойные дни ожидания закончились. Надвигалась буря, и Сайтама, хотел он того или нет, стоял в самом её центре.       Закат окрашивал небо в тревожные багровые тона, когда длинная вереница беженцев из Эсгарота достигла ворот Дейла. Люди, изможденные долгим переходом, несущие на спинах остатки своих жизней, остановились, глядя на город.       Бард ожидал увидеть руины, заваленные камнями и костями. Вместо этого перед ним предстали расчищенные улицы. Огромные глыбы были аккуратно сложены в штабеля, образуя временные стены. Останки дракона исчезли, словно их смыло дождём, и лишь запах гари напоминал о недавней битве.       В центре площади, у единственного уцелевшего фонтана, стояли двое. Сайтама, скрестив руки на груди, и Тауриэль, чьи рыжие волосы горели в лучах заходящего солнца.       - Они здесь, - сказала эльфийка тихо.       Бард вышел вперёд. За ним, как тень, следовал Альфрид, чья шуба теперь больше напоминала грязную тряпку. Увидев Сайтаму, Альфрид скривился, пытаясь вернуть себе утраченную спесь.       - Эй ты! Бродяга! - визгливо крикнул он, расталкивая людей локтями. - Что ты тут делаешь? Это город людей! Ты не имеешь права...       - Замолчи, Альфрид, - Бард положил тяжелую руку на плечо советника, заставив того прикусить язык.       Лучник подошёл ближе. Он оглядел расчищенную площадку, увидел несколько семейств, уже обустроившихся в домах, которые Сайтама подготовил. В его глазах читалось уважение.       - Спасибо, - сказал Бард, протягивая руку. - Ты сделал невозможное. Подготовил город для нас.       Сайтама пожал руку. Его ладонь была теплой и сухой.       - Просто убрал мусор, - ответил он. - Людям нужно где-то спать.       Бард перевёл взгляд на Тауриэль.       - Приветствую тебя, леди из Лесного Королевства, - он склонил голову. - Не ожидал увидеть эльфов здесь.       - Я здесь не по воле короля, - ответила Тауриэль, и в её голосе прозвучала сталь.       - Где гномы? - спросил Бард, глядя на тёмную громаду Эребора. - И... кто убил дракона?       В толпе воцарилась тишина. Все ждали ответа. Легенда о Чёрной Стреле жила в их сердцах, но они видели, что Смауг умер не от стрелы.       - Я, - просто ответил Сайтама.       Тишина стала звенящей. А потом кто-то хихикнул. Смешок подхватил другой, третий. Альфрид расхохотался в голос, брызгая слюной.       - Ты?! Лысый оборванец?! - хохотал он. - Убил Великого Змея? Голыми руками, небось?       Люди улыбались. Это была защитная реакция. Слишком страшно было поверить, что человек, стоящий перед ними, способен на такое. Легче было считать его сумасшедшим или лжецом.       Бард не смеялся. Он внимательно смотрел в глаза Сайтамы. Там не было ни лжи, ни бахвальства. Только спокойная уверенность.       - Если не хочешь говорить, мы не будем заставлять, - сказал Бард мягко, пытаясь сгладить ситуацию. - Но спасибо тебе за город.       - Верить или нет - твоё право, - Сайтама пожал плечами. Ему было всё равно. Он не искал славы.       Тауриэль стояла рядом, сжимая кулаки. Ее возмущала эта слепота. Она видела кратер. Она видела страх в глазах дракона. Почему они смеются?       - Но я понимаю их, - подумала она с горечью. - Если бы я не видела это своими глазами, я бы тоже сочла это шуткой Валар.       - Гномы забаррикадировались, - продолжил Сайтама, кивнув на заваленные ворота Эребора. - Строят стену. Боятся, что у них отберут золото.       Лицо Барда потемнело.       - Я пришел за обещанным, - сказал он твёрдо. - Они дали слово.       Сайтама покачал головой.       - Не советую сейчас туда идти. Там... атмосфера не очень. Золотая лихорадка, все дела.       - Ты будешь сражаться за нас? - спросил Бард. - Если гномы откажут?       - Я здесь, чтобы защищать людей, - ответил Сайтама. - Слышал, что сюда идут толпы орков. За золото убивать не буду. Это скучно и бессмысленно.       Тауриэль шагнула вперёд, видя недоумение на лицах людей.       - Он имеет в виду армию с Севера, - пояснила она звонким голосом. - Орки Гундабада и Дол Гулдура. Они идут не за золотом. Они идут за войной. И этот город окажется на их пути.       Слова эльфийки подействовали как ушат холодной воды. Смех смолк. Люди начали испуганно перешептываться, прижимая к себе детей. Тень грядущей битвы легла на Дейл.       Королевский гамбит       Прошло четыре дня. Дейл постепенно оживал. Люди латали крыши, разводили костры, готовили скудную пищу. Но напряжение росло. Гномы не отвечали на призывы.       Утром четвёртого дня Сайтама стоял на стене, наблюдая, как в город вливается новая сила. Эльфийская армия. Стройные ряды воинов в золотых доспехах, лучники с длинными луками. Повозки с припасами.       Трандуил, Король Эльфов, ехал на величественном лосе, его серебряная корона сверкала на солнце. Эльфы раздавали хлеб и вино голодным людям. Это выглядело как акт милосердия.       - Насколько же он лицемерен, - пробормотал Сайтама, глядя на короля. - Помогает, чтобы потом использовать.       Позже, в роскошном шатре, разбитом посреди руин, состоялась встреча.       Трандуил восседал на резном троне, привезенном с собой. Бард стоял перед ним, пытаясь наладить союз. Сайтама и Тауриэль вошли последними.       Король даже не посмотрел на человека. Его холодный взгляд был прикован к Тауриэль.       - Прошу прощения за то, что разрушил вашу арку, - начал Сайтама, решив быть вежливым. - Ну, там, в подземелье. Я не специально.       Трандуил пропустил его слова мимо ушей, словно жужжание мухи. Он медленно поднялся, его мантия шелестела по ковру.       - Тауриэль, - произнёс он, и его голос был подобен зимнему ветру. - Почему ты предала свой народ ради гномов? Ради низших созданий?       Тауриэль выпрямилась. Она знала, что этот разговор будет трудным.       - Я не предавала народ, владыка, - ответила она твердо. - Мы не должны сидеть в стороне, пока мир горит. Тьма касается всех нас.       - Тьма? - Трандуил усмехнулся. - Тьма - это неповиновение. Ты нарушила мой приказ. Ты ушла с человеком. Ты опозорила звание капитана стражи.       Он сделал жест стражникам.       - Взять её. Отправьте её в темницу Лихолесья. Там у неё будет вечность, чтобы подумать о своём выборе.       Два эльфа шагнули к ней.       - Какой же напыщенный длинноволосый эльф с эго властителя, - раздался спокойный голос.       Трандуил замер. Он медленно повернул голову к Сайтаме. В его глазах читалось искреннее удивление тем, что смертный посмел открыть рот.       - Ты что-то сказал, человек?       Сайтама сделал шаг вперед, заслоняя собой Тауриэль. Его поза была расслабленной, но воздух в шатре вдруг стал тяжелым.       - Я сказал, - произнес он, глядя королю прямо в глаза. - Что если хоть волосок с ее головы упадет... я умерщвлю всех эльфов здесь. До прихода так называемых орков.       Тон его голоса не был угрожающим. Он не кричал. Он просто констатировал факт. Как если бы сказал, что завтра пойдет дождь. Но от этой спокойной уверенности у Трандуила, древнего существа, видевшего драконов Первой Эпохи, пробежал холодок по спине. Он почувствовал. Силу. Безграничную, дикую, спящую силу, которая могла раздавить его армию как муравейник.       Король сглотнул, пытаясь сохранить лицо. Он поднял руку, останавливая стражу.       - Дерзко, - процедил он. - Но глупо.       Тауриэль хотела было вмешаться, сказать, что она сама может постоять за себя, но Сайтама опередил её.       - Она будет жить со мной, - заявил он. - Пока вы не решите свои дела с гномами и орками. Я за ней присмотрю.       Он говорил на Всеобщем языке, но использовал фразу, которую где-то слышал, пытаясь звучать официально. На языке эльфов, который он немного подхватил от Тауриэль за эти дни (хотя и не совсем верно понял контекст), его слова прозвучали иначе.       Он сказал что-то вроде: "Я беру её под свой кров как спутницу жизни, и теперь мы делим один очаг".       В эльфийской культуре это было равносильно объявлению о помолвке. Или даже браке по древнему обычаю.       В шатре повисла мёртвая тишина. Эльфы-стражники округлили глаза. Тауриэль вспыхнула так, что её уши стали пунцовыми.       - Мой король, я не... - начала она, заикаясь.       Но Трандуил вдруг улыбнулся. Это была не добрая улыбка, а хищный оскал политика, увидевшего неожиданный ход в проигранной партии.       Он знал. Его разведчики донесли о кратере. О разорванной шее Смауга. Он подозревал, кто это сделал, но теперь, почувствовав ауру Сайтамы, он был уверен.       Этот человек - оружие. Оружие, способное уничтожать армии. И если он "берёт" Тауриэль...       В его голове мгновенно выстроилась схема. Союз. Дети. Полуэльфы с силой бога, воспитанные в Лихолесье. Защитники, которые сделают его королевство неприступным навеки.       - Разрешаю, - сказал Трандуил великодушно, садясь обратно на трон.       Тауриэль посмотрела на него с ужасом.       - Король! Это не то, о чём вы подумали! Это...       - Я услышал достаточно, - перебил её Трандуил, махнув рукой с перстнями. - Твоя судьба теперь связана с ним. Пусть он решает.       Он кивнул на Сайтаму.       Сайтама стоял с невозмутимым видом, абсолютно не понимая, почему все так всполошились.       - Ну вот и договорились, - сказал он. - Пошли, Таури. Тут душно.       Он развернулся и вышел из шатра.       Бард, стоявший в углу, прикрыл рот рукой, чтобы скрыть широкую ухмылку. Он прекрасно понял, что произошло, но решил, что сейчас не время объяснять герою тонкости эльфийского брачного права.       Тауриэль, всё ещё красная как мак, бросила последний умоляющий взгляд на короля, но тот лишь загадочно улыбался. Смирившись с неизбежным абсурдом своей жизни, она поспешила вслед за своим "спутником".