Аконитов цвет

На следующий день Сириус прислал Примуле длинное письмо, в котором и ругался, и жаловался, и скорбел о гибели брата. Послание, длинное и сумбурное, пахло спиртным, было усеяно пятнами чернил, свечного воска и буквы кое-где расплывались, затрудняя чтение. Однако, несмотря на свои переживания, Блэк сдержал слово и связался с поверенным, узнав, что попасть в хранилище Лестрейнджей не может даже как их законный представитель. Но было в этом и преимущество - туда не мог попасть и Малфой. Чаша лежала, надёжно скрытая за толстыми стенами гоблинского тайника, и Прим решила, что это даже к лучшему. Раз не могут они, то и Волдеморт не достанет. Она ответила Сириусу, чтобы тот не огорчался, отчиталась об уничтожении проклятого медальона и, как могла деликатно, предложила ему свою посильную помощь. Сочувствие и поддержка были единственными, чем она могла поделиться, за неимением власти, денег или влияния. Но надеялась, что старому другу пригодится костлявое плечо, в которое можно выплакаться. Ещё она подошла и рассказала о печальной утрате Гарри, попросив мальчика написать беспутному крëстному. Его письмо должно приободрить Сири больше, они с Гарри - семья. Примула вела занятия, ожидая, что её в любой момент пригласит на разговор директор, которому Снейп уже наверняка рассказал об их прогулке, но Альбус молчал. Неужели их вылазка пока осталась для него тайной? В курсе Северус, Сириус и Кричер. Блэк знает, что это секрет, эльфа спрашивать не будут, но Снейп - человек директора, который обязан был доложить. Однако по какой-то причине предпочëл информацию утаить. Ей хотелось узнать, почему, но смущение из-за недавней размолвки продолжало мучить Примулу и она робела, не решаясь с ним заговорить. Даже вечером, получив из рук Снейпа порцию зелья, она продолжала иррационально трусить. Торопливо отпивала из кубка, едва не содрогаясь от гадливости, и радовалась, что в этот раз в букете ароматов нет примеси страха. Конечно, зельевар пах, но в этот раз от него тянуло тонким, тягучим, мягким запахом жжëной карамели, обволакивающим ноздри. Отодвинув опустевшую посуду, она принюхалась, наслаждаясь согревающим ароматом. Интересно, что это? - Почему ты не рассказал директору о нашем приключении? - выдохнула она прежде, чем подумала. - Я жду. О крестражах мне немного рассказывал Регулус, хотя и не называл конкретных деталей. После Альбус неоднократно упоминал, что Тëмный Лорд вернëтся, и сделать выводы было несложно. Но только ты сказала мне прямо, где крестражи, какие они. Что один из них… живой. Ты позвала меня их уничтожить. Была искренней, не скрывала… почти ничего, кроме источника знаний. Теперь я жду, когда такую же честность по отношению ко мне проявит директор. Северус снова разгневался, в этом не было ни малейших сомнений. Островатая насыщенная резкая горечь гнева перебила сладость и Прим поморщилась. - Я служу почти пятнадцать лет, а ему и в голову не пришло поделиться! Это же не мелочь! Это буквально ключевая проблема! - Ты же понимаешь, что ожидание может быть долгим? Директор не так просто расстаëтся со своими секретами. - Подозреваю, что стеклянный каток на месте дома Гонтов не ускользнëт от его внимания. Но хочу посмотреть, как он будет рыть носом пепелище, пытаясь понять, кто это сделал и зачем. И только когда он дозреет до откровенности, тогда и Я до неё дозрею. Если хочешь, могу не упоминать о тебе. - Это необязательно. Всё равно Сири в курсе. Так или иначе моя причастность всплывëт. Ты, конечно, зол и обижен, даже с моей мохнатой точки зрения поступаешь не очень благоразумно, но делай, как считаешь нужным. Если жаждешь мести - твоё право. Прежняя Примула испытывала к директору безграничную преданность с самого детства, и явно бы этого не одобрила. Нынешняя считала, что каждый вправе добиваться справедливости, если это никому не вредит, а ей по возможности лучше не лезть в чужие дела. Волдеморт пока угрозы не представлял, болтаясь плевком тумана в албанских лесах, и Прим надеялась, что он так и останется местным привидением, пугающим зайцев. Она попыталась помочь, сделала, что могла, но отношения Снейпа и директора - их личное дело. За годы у них накопилось немало конфликтных точек: невыполненные обещания, долги, обиды, смерть, которая объединяла их, и, в то же время, навсегда разделила. Они не были противниками, но находились в постоянном напряжении: пожилой волшебник, готовый жертвовать другими и собой ради общего блага. И молодой, порывистый, полный ярости, отчаяния, гнева, который принëс клятву, дал обещание и теперь чувствовал себя обманутым. Примула не собиралась вешать ярлыки, здраво считая, что они взрослые самцы и разберутся сами. Позже, когда директор задаст ей вопрос, она ответит ему честно. Но вмешиваться в чужую месть не станет. - Ты знаешь, что Блэк - отчаянный болван? - Ни с того, ни с сего внезапно спросил Снейп. - Не знаю. Наверное, тебе виднее, - аккуратно отозвалась она, не улавливая течения его мысли. - Смотря в чëм. Есть много областей знаний, где он компетентен. Как и ты, собственно, можешь быть большим специалистом в одном и полным идиотом в другом. На удивление, ответный взгляд Снейпа был почти насмешливым. Странно, раньше он бы обиделся на «идиота» и снова грохотал дверями, вызывая осыпание штукатурки с потолка. Вместо того он задал ещё один неожиданный вопрос: - Почему ты осталась одна? - Эм-м… Потому что я оборотень? Даже отец не выдержал, утверждая, что он устал и видеть меня слишком тяжело. Больше экстремалов не находилось. А ты? - Если уж они перешли к откровениям, не всё ей одной отдуваться. - Потому что был влюблëн в Лили. А еще я предатель и характер у меня не сахар. Прим всерьёз задумалась, что хуже: злобный предатель или оборотень. С её точки зрения с большим отрывом побеждали оборотни. Хотя другие могут возразить, что те опасны только в полнолуние, а предатели способны ударить в спину в любой момент, когда им это вздумается. - Люди иногда меняются, - не очень убедительно сообщила она, не замечая, как пальцы уже вцепились в перо, принимаясь им помахивать. - Если захотят. А оборотничество даже не лечится. - Предательство тоже. Раз предатель - навсегда предатель. Просто мой недуг укусами не передаëтся. Ей снова пришлось напрячься, чтобы перебороть бредовое видение, в котором предатели кусают других, а после в полнолуния новообращённые бедняги испытывают ломку и отчаянное желание написать донос на соседа. Видимо, её текущее состояние губительно сказывается на мозгах. Ещё и этот сладковатый запах, который отвлекает и мешает сосредоточиться. Она недовольно проворчала: - Хватит дразниться, набил полные карманы карамели, и не делится. - У меня нет с собой конфет, - чуть вздёрнув бровь, отозвался Снейп. Ей захотелось возмущённо поинтересоваться, чем это тогда пахнет. Неужто коллега стал носить на себе сладкие ароматы? Но тот уже подхватил кубок и ушёл. Прим вдохнула шлейф остаточного духа, зависший в воздухе, и пожала плечами. Видимо, день сегодня такой. Странных разговоров и обонятельных галлюцинаций. Ещё пару дней она спрашивала зельевара, не сменил ли он духи или шампунь, но каждый раз наталкивалась на непонимающие взгляды, которые превратились в весëлые. - Неужто нюх подводит? - выставляя перед ней зелье и приглушая свет «Люмоса», поинтересовался Снейп. Прим, которую в тот момент раздражали звуки, запахи, свет, шаги, зима и собственная морда в зеркале, благодарно поморщилась: - Наверное, побочка. Извини, если ломаю тебе этим какие-то показатели. Она принялась пить, а Снейп уселся напротив, как всегда стараясь не помять края мантии. За окнами завывал январский ветер, топать в промëрзшую хижину не хотелось, но так было нужно. Может, растопить там камин, чтобы не мëрзнуть на рассвете? Она так и не научилась накладывать дрожащими после оборота руками нормальные согревающие чары. Но сразу признала, что идея неудачная. Это может привлечь внимание местных. Хватает того, что она по ночам там воет. Но призрак, который жжëт свет и топит камин, будет перебором. Допивая через силу последние глотки, она сложила руки на столе и положила на них голову: - За твоё терпеливое молчание разрешаю язвить и изгаляться, высмеивая, насколько я жалкая. Полторы минуты. После начну клацать челюстями. - Я сыт, сегодня уже напился слëз второкурсников. - Всех сразу? - В шахматном порядке. В следующий раз пойду по алфавиту. - Ясно, вот почему ты здесь главный злодей. Отнимаешь мои чудовищные лавры. - По сравнению со мной ты невинный пушистый клубок меха. От возмущения Прим только фыркнула. Он ещё будет соперничать с ней в ужасаемости. Да если захочет, она может стать такой страшной, такой, что лысая башка Волдеморта поседеет. Вместе с волосами в отсутствующем носу… Глаза закрывались, приятный запах уносил куда-то в страну грëз, а пергаменты под щекой показались вполне удобными. Скрипнул стул, ей на плечи опустился шерстяной платок, и показалось, что, убирая руку, Северус слегка погладил её по макушке. - Спи, Люпин, гроза зайчишек… Зверей покрупнее оставь на меня. Прим хотела возмутиться, не желая делиться добычей, но не успела, она уже спала. Наутро, обдумывая своë поведение, Примула обеспокоилась. Она настолько доверилась и привыкла к Снейпу, что заснула в его присутствии. При том, что она обычно даже еду обнюхивала на предмет посторонних примесей. Близнецы Уизли один раз ухитрились подложить ей канареечную конфету, но запах их продукции она уже распознавала на лету, поэтому не попалась. И теперь - такой просчёт. Пусть она и назвала его другом, ей нельзя привязываться к людям. Это может обернуться плохо. Погруженная в мрачные мысли, она спускалась по лестнице и у библиотеки встретила такого же сосредоточенного Гарри, который нëс охапку солидного вида томов, на корешках которых можно было различить слово: «Закон». - Выглядите обеспокоенным, мистер Поттер, - заметила Прим. - Вы, наконец, поняли, что за пройдоха ваш крëстный и решили проверить, чем грозит подрыв Министерства? - Нет, мэм. Дело в Хагриде… Он уверен, что его гиппогрифа Клювокрыла казнят, уж очень сильно Малфой этого хочет. - Я бы могла предложить вам уговорить Хагрида выгулять гиппогрифа в Запретном лесу. Где его встретит человек в маске Зорро, заявит: «Я благородный Иниго Монтойя! Готовься быть ограбленным!», а после вскочит на гиппогрифа и улетит. Но мистер Блэк наверняка будет слишком сильно ржать в процессе. Поэтому советую не морочить голову и откупиться. Люциус будет ломаться, но он любит деньги. Вопрос только в том, во сколько он оценит царапину сына. Так что не грустите, а попросите крëстного купить вам гиппогрифа. Это будет даже круче, чем метла. Мальчик ненадолго замолчал, нахмурившись, после кивнул: - Наверное, я бы мог его попросить. Это же ради Хагрида, Сириус точно не откажет. Но такой простой выход мне даже в голову не приходил. - Потому что раньше вы все проблемы решали сами, а теперь у вас появился крёстный-фей. Вот и пользуйтесь чудесами, пока детство не закончилось. Улыбнувшись с облегчением, Поттер пошел сдавать обратно книги по магическому законодательству, а Прим тихонько вздохнула. Вот бы все проблемы решались с помощью кошелька. Хотя, стоит признать, солидный счëт в банке делал жизнь неизмеримо более лëгкой. Ещё раз она задумалась об этом, направляясь через снегопад к Гремучей Иве. Без необходимости тратиться на питание, проживание и зелья, она смогла накопить и купить себе хорошие сапоги и мантию. Одежду она выбирала добротную, с тем расчётом, чтобы хватило лет на десять. В июне, когда её попросят покинуть Хогвартс, привольная жизнь закончится и снова придëтся выживать. А у неё не так много денег в кубышке. Может, действительно продавать собственную шерсть, раз она такая полезная? Идея разумная, но сначала придëтся научиться держать ножницы когтями. Ничего, она всегда может устроиться в полицию легавой служивой собакой. «Это инспектор Люпин, она убийства нюхом чует». Каждый визит в хижину теперь стал для Примулы своеобразным ритуалом. Раздеться и аккуратно развесить вещи; завернуться в плед; наложить временные чары, в которых исчезнет необходимость после оборота; напряжëнно слушать тиканье часов на полке, ожидая первый мучительный спазм. В прошлом пищей для первобытных хтонических богов служили кровь и страдания, и теперь она, будто жрица, приносит свою дань, хоть и не впадает в безумие, как остальные. Интересно, что это - плата за грехи? Или оборотни - наследие более древнего кровожадного культа? Или же результат эксперимента сумасшедшего мага? Нельзя было сказать определëнно, книг по истории оборотней просто не существовало, но Прим могла поклясться, что там всё буквально пропитано реками крови, которые скопились за века ярости, безумия, дикой страсти и голода. Пережив оборот, она снова улеглась, тихо поскуливая. Привыкнуть к боли не получалось. Может, у неё слишком низкий болевой порог или сама Примула недостаточно выносливая, но сдержать слëзы не удавалось, а ещё было очень жалко себя. Насколько это постыдно - жалеть себя? Имеет ли она вообще право жаловаться? Или должна радоваться уже тому, что с ней соглашаются разговаривать? В Министерстве оборотней не считают равными волшебникам, хоть и располагают на пару ступенек выше садовых гномов, а страх к ним среди населения настолько высок, что правда о её сущности действительно может превратить Прим в отверженную. Значит, всё не так плохо и жалеть себя нельзя. Она уже получила намного больше, чем другие - образование, друзей, работу. Как она осмеливается ещё и скулить? Но как же было больно… Появление зельевара стало неожиданностью. Он не приходил с осени, когда она попросила не являться в логово без причины, и теперь, нахмурившись, Прим предостерегающе рыкнула. - Помнишь? Это моя работа, - напомнил он, высушивая ботинки от влаги и не обращая внимание на угрозу. Даже не испугался. Примула осторожно принюхалась, но так и не поняла всех эмоций в том клубке, что вились вокруг Снейпа. Немного раздражения, волнение, досада. И много совсем непонятного, что она могла бы принять за сочувствие или доброжелательность. Что явно невозможно испытывать к образине, которая в детстве чуть не откусила ему голову. Это как жалеть Фредди Крюгера. Прим невольно обеспокоилась. Вдруг у Северуса стокгольмский синдром? Ему хватило пары визитов, чтобы проникнуться симпатией к своей мучительнице? Осмелившись аккуратно сесть, она с тревогой посмотрела на него, не зная, как задать вопрос. - Что? Тебе нехорошо? Она качнула башкой, лапой указывая на него. - Мне нехорошо? С чего бы? Ей пришлось наклонить голову и совершить лапой круговое движение, хотя была уверена, что подобную пантомиму разгадать невозможно. Но Снейп понял. Видимо, сказались долгие годы общения со студентами, которые в его присутствии теряли дар речи. - Не переживай о моём ментальном состоянии. Я здоров. Для исследований мне нужны данные. Она снова вопросительно склонила голову набок. Северус наколдовал стул и уселся напротив, с видимой неохотой поясняя: - Я подумываю усовершенствовать антиликантропное. Чтобы можно было принимать его не семь дней, а три… Или ты предпочтёшь сделать его повкуснее? Примуле в этом облике и так было сложно сдерживаться, а услышав подобное, она соскочила с дивана и порывисто обняла Снейпа лапами. Тот на мгновение замер, но после расслабился, покорно принимая восторженную благодарность. Прим очень старалась не задеть его когтями и не ронять слюни, оберегая от опасности, но само обещание возможного послабления вызывало радостное сердцебиение. За такое она даже разрешит себя погладить. Приподняв ладонь, он действительно нерешительно погладил её по загривку. Какой же он, оказывается, худой. И совсем замëрз. У него же нет метаболизма оборотней. И пахнет приятно, намного лучше, чем подушка. Хотя вряд ли тяжëлая зловещая туша на плечах - предел мечтаний, поэтому Прим очень аккуратно отскочила, подхватила своë тëплое одеяло, подготовленное на утро и потянула, желая укутать человека. Наблюдая, как она пытается проявить заботу, Снейп фыркнул: - У нас сказка поломалась. Злая серая волчица ведëт себя, как бабушка. И нет, я не согласен на роль Красной Шапочки. Красный - вообще не мой цвет. Оставь одеяло, мне не холодно. Прим издала сомневающийся недоверчивый рявк, но он остался непреклонен. - Это ты горячая. А я змей подземельный, мы хладнокровные. Он вытянул из кармана кожаный кисет с инструментами и Примула пожертвовала на благо науки клок шерсти; миллилитров пять крови; состриженный с передней лапы коготь (что было неприятно, но терпимо) и соскоб слюны, взятый палочкой с внутренней поверхности щеки. Она до сих пор опасалась разевать широко пасть в его присутствии, не желая снова пугать, но зельевар, занятый работой, напрочь забыл о всяком опасении, ещё и ворчал, если она пыталась отнять лапу. - Это стартовый замер. После, по мере работы, будем собирать образцы и выявлять изменения, - складывая пробирки, снизошёл он до объяснений. - Ещё мне придётся подождать и понаблюдать за обратным превращением. Прим попятилась и отрицательно помотала башкой. Какой бы ни была она равнодушной в отношении своей внешности и наготы, но это было личное, очень личное. У неё ещё сохранялось в достатке смущения, и не хотелось, чтобы кто-то когда-либо увидел её в подобном виде, особенно человек, которого она начала считать близким. Если верить памяти, даже родители Прим не сидели с ней в подвале, не выдерживая зрелища. - Бросьте, мне нужно засечь время, а вы мой единственный доступный образец. Вам же нужна помощь? Ну вот, снова перешёл на «вы». Понимает уже, как достучаться до Примулы-профессионала, для которой «надо», значит «надо», и нужно собраться и потерпеть. Пусть оборот и не был долгим, но оказался всё таким же мучительным, а ещё Прим было стыдно. На ресницах копились слëзы, она куталась в плед, занавешивая волосами лицо. Это ужасное, унизительное зрелище. Снейп и так видел слишком много, даже странно, что ещё не сбежал. Обратное обращение - картинка из ночных кошмаров. Вместо того, чтобы сбегать, Снейп присел рядом на диван, а руки у Примулы были настолько слабыми, что она даже не могла его оттолкнуть. - Сильная боль? - деловито спросил он, помогая укутаться в одеяло. - Попробуй описа́ть. Спокойный тон помог собраться с силами, и она, слегка подрагивая, постаралась ответить честно: - Представь огонь по всему телу, зуд, жжение… и медленный вывих всех вообще костей. Хочется по кусочкам снять с себя кожу, и в мышцах боли, будто они растягиваются и грозят полопаться. - Похоже, примерно, 0,75 стандартного «Круциатуса», - задумчиво пробормотал Снейп, погружаясь в мысли. Он продолжал придерживать кокон из одеяла, и Прим постепенно согревалась, переставая дрожать, но в душе сохранялся раздрай. - Можешь передавать зелья через эльфов. И я пересяду на другой конец стола, - пробубнила она. - Зачем? - он вынырнул из мыслей, глядя с раздражëнным недоумением. - Вряд ли приятно есть рядом с человеком, который только что на твоих глазах изогнул колени и локти в обе стороны, как одержимый. Такое портит аппетит. - Люпин, я изучал Тëмные искусства и видел много вещей, намного более неаппетитных. Пусть оборотней я всё так же не жалую, но это не значит, что увиденное повлияет на моё к тебе отношение. Ты это ты, и даже под всей шерстью глаза у тебя оставались всё такими же щенячьими. - Эй, - пихаться, замотанной в одеяло, было не очень удобно, но она постаралась. - То, что тебе в детстве щенка не купили, ещё не значит, что нужно искать собачье в оборотне. Он снова весело фыркнул и поправил локон, который лез Примуле в нос, вынуждая морщиться. Снова потянуло сладостью. - Собирайся, Люпин, - бросил Снейп, поднимаясь с дивана и выходя из комнаты: - Провожу тебя к Помфри, а то ещё потеряешься со стыда по дороге. Пробираясь обратно по подземному ходу, Прим недовольно проворчала: - Кажется мне, я была права насчет твоей склонности к кошкодевочкам. - Всë может быть. Такие пушистые ушки… Прелесть, правда? - не скрывая насмешки, ответил он. - Неправда. - Прим не ожидала, что её бумерангом настигнет собственная шуточка. И ведь запомнил её урок с Невиллом. Но надежда, которую заронил в ней Снейп, его неожиданная поддержка и участие прорастали в душе робким ростком доверия, который ей ни в коем случае не хотелось загубить.