Комната психологической разгрузки FIA

Тишина комнаты психологической разгрузки была нарушена самым драматичным образом — дверь распахнулась с такой силой, что едва не слетела с петель. В проеме показалась сплетенная в единое целое пара — Леклер и Ферстаппен, увлеченные процессом, который никак нельзя было назвать "профессиональным взаимодействием пилотов Формулы-1". Не разрывая страстного поцелуя, они ввалились в комнату, чуть не опрокинув стоявший у входа торшер. Макс захлопнул ногой дверь, не глядя нащупал замок и повернул его. — Ммм, Макс, — пробормотал Шарль между поцелуями, — а что если кто-то... — Никого здесь нет, — отрезал Ферстаппен, направляя их обоих в сторону дивана. — Я проверил расписание. Шарль рассмеялся: — Ты проверил расписание комнаты психологической разгрузки? Серьезно? — Я четырехкратный чемпион, — Макс самодовольно ухмыльнулся. — Я тщательно планирую все свои... манёвры. С этими словами он толкнул Леклера на диван и навис над ним, опираясь на руки по обе стороны от головы монегаска. Шарль смотрел на него снизу вверх, на лице играла та самая фирменная улыбка, которая сводила с ума фанатов (и, очевидно, одного конкретного голландца). — И что теперь, чемпион? — спросил Шарль, приподнимая бровь. Макс наклонился ближе, его губы почти касались губ Леклера: — А теперь... месть. — Месть? — Шарль моргнул в замешательстве. — За то, что заставил меня сидеть здесь и "выговариваться", — Макс произнес последнее слово с наигранным отвращением. — Теперь твоя очередь. С этими словами Ферстаппен молниеносно оторвался от Шарля, вскочил на ноги и, пока монегаск не успел опомниться, метнулся к двери. — Приятного сеанса, Шарли! — бросил он через плечо, выскальзывая за дверь и поворачивая ключ снаружи. — МАКС! — возмущенный возглас Шарля потонул в звуке удаляющихся шагов и приглушенного смеха. Леклер остался один на один с смятым диваном и безмолвной камерой. Он медленно сел, поправил растрепанные волосы и недоверчиво уставился на запертую дверь. — Не могу поверить, — пробормотал он. — Он действительно это сделал. Он ЗАПЕР меня! Шарль провел рукой по лицу и рассмеялся: — Ферстаппен, ты невыносим. Абсолютно, совершенно невыносим. Он откинулся на спинку дивана и посмотрел на камеру. — Итак... привет, выключенная камера, — Шарль помахал рукой. — Похоже, у нас с тобой незапланированное свидание. Макс явно думает, что мне нужно выговориться. Леклер поправил воротник рубашки и удобнее устроился на диване. — Наверное, он считает, что я должен жаловаться на Ferrari, — Шарль закатил глаза. — Типа, "О, моя несчастная судьба! Еще один сезон, еще одна разбитая надежда!" Он изобразил драматичный жест отчаяния, достойный итальянской оперы. — Но знаете что? — Леклер внезапно стал серьезнее. — Про Ferrari уже всё сказано. Всё. ВСЁ! Что я могу добавить? Что наша стратегия иногда кажется случайной? Что наши пит-стопы бывают... креативными? Что наша машина непредсказуема, как итальянская погода? Шарль пожал плечами с видом человека, смирившегося с неизбежным: — Это даже не разочаровывает. Больше нет. Это просто... Ferrari. Как говорят итальянцы: "Che sarà, sarà". Что будет, то будет. Мы можем лидировать в гонке, а потом внезапно обнаружить, что у нас неправильная стратегия, неправильные шины и, возможно, неправильная машина. Но мы всё равно самые стильные на стартовой решетке, и это что-то да значит. Леклер вдруг улыбнулся, его глаза заблестели: — Зато у меня есть Макс. Макс, который врывается в мою жизнь, как он врывается в повороты — на полном газу, без сомнений, без страха. Макс, который делает мои дни... более терпимыми. Шарль рассмеялся над собственной формулировкой: — "Более терпимыми"? Боже, я ужасен в романтике. Но это правда! Когда Ferrari в очередной раз разочаровывает, когда я теряю позицию из-за странного решения команды, когда мне хочется кричать от отчаяния... я вспоминаю, что вечером увижу этого невыносимого голландца, и становится легче. Леклер подался вперед, как будто собирался поделиться секретом: — Знаете, что самое смешное? Он может быть совершенно безжалостным на трассе — вытеснить меня, заблокировать, бороться до последнего сантиметра. А потом, после гонки, он первым подходит и спрашивает: "Ты в порядке? Ferrari опять накосячила, да?" Шарль покачал головой, на его лице играла нежная улыбка: — И он говорит это так... искренне. Без издевки. Ну, почти без издевки, — он усмехнулся. — А потом мы можем часами обсуждать гонку, анализировать каждый поворот, каждое решение. Он заставляет меня быть лучше. Он бросает мне вызов. Леклер продолжил свой монолог, откинувшись на диване и улыбаясь своим мыслям: — И знаете что самое забавное? Его совершенно не волнует то, что волнует всех остальных. Все эти интервью, протокол, публичный имидж... — Шарль махнул рукой. — Макс просто делает свое дело. Едет быстро. И всё. Никакой драмы. Он рассмеялся и покачал головой. — Хотя нет, драма есть. Просто другая. Вы бы слышали, как он ругается по радио! Иногда я думаю, что его инженер заслуживает медаль за терпение. Или беруши. Или и то и другое. Шарль вдруг замолчал и посмотрел на камеру с хитрой улыбкой. — Знаете что? Раз уж Макс запер меня здесь в качестве "мести", мне тоже нужно ответить, — он вытащил из кармана телефон. — И я точно знаю как. Леклер выпрямился, поправил волосы и начал настраивать камеру телефона. — Так-так-так... освещение не идеальное, но сойдет, — он повернулся в профиль, затем анфас, пробуя разные углы. — В конце концов, я же не на обложку Vogue снимаюсь. Хотя... почему бы и нет? Шарль сделал серию селфи, каждый раз меняя выражение лица — от задумчивого до легкомысленного, от серьезного до откровенно кокетливого. — Отлично, — пробормотал он, просматривая получившиеся фотографии. — Теперь фильтр... нет, без фильтра лучше. Естественность в моде. Леклер начал быстро печатать, проговаривая вслух: — "Момент размышлений перед гонкой..." — нет, слишком банально. "В поисках внутреннего спокойствия..." — слишком претенциозно. А, придумал! "Запертый в комнате психологической разгрузки. Спасибо, Макс!" И тэг #helpme. Он довольно ухмыльнулся и нажал "опубликовать". — Теперь несколько для истории, — Шарль сделал еще пару кадров, добавил стикеры с текстом "SOS" и "Кто-нибудь, спасите меня от чемпиона мира!" и отправил в свои сторис. — Вот так, — он отложил телефон и удовлетворенно вздохнул. — Миссия выполнена. Через пять минут весь паддок будет знать, что "великий" Макс Ферстаппен играет в детские игры. Не успел Шарль договорить, как в дверном замке повернулся ключ, и в комнату ворвался Макс с телефоном в руке и выражением возмущенного недоверия на лице. — Серьезно, Леклер? СЕРЬЕЗНО? — Ферстаппен демонстративно закатил глаза и поднял телефон, показывая профиль Шарля в инстаграме. — Я запираю тебя на пять минут, а ты умудряешься сделать фотосессию? Шарль широко и невинно улыбнулся: — Что? Я просто нашел способ скоротать время. — Ты уже собрал сто тысяч лайков! ЗА ПЯТЬ МИНУТ! — Макс смотрел на экран телефона с таким видом, будто тот его лично оскорбил. — И две тысячи комментариев! Половина из них предлагает тебя спасти, а другая половина завидует твоим скулам! СКУЛАМ, Шарль! Леклер рассмеялся и поднялся с дивана, подходя к Максу. — Это нечестно, — проворчал Ферстаппен, убирая телефон в карман. — Я пытаюсь тебя проучить, а ты превращаешь это в пиар-акцию. — Два года вместе, а ты до сих пор удивляешься моим способностям? — Шарль приблизился вплотную и положил руки на плечи Макса. — Я же монегаск. Мы умеем превращать проблемы в возможности. Макс пытался сохранить суровое выражение лица, но уголки его губ предательски дрогнули. — Ты просто ненормальный. — Знаю, — Шарль наклонился ближе. — Это тебе во мне и нравится. Ферстаппен не выдержал и фыркнул: — Не зазнавайся. — Зато ты больше не злишься, — Шарль указал на улыбку Макса. — Я и не злился, — Макс закатил глаза. — Я был... Раздосадован. — Конечно, чемпион, как скажешь, — Леклер улыбнулся и, не дав Максу возможности возразить, притянул его к себе для поцелуя. Ферстаппен на мгновение напрягся, словно собирался сопротивляться, но затем сдался, обнимая Шарля и отвечая на поцелуй с тем же пылом, с каким обычно атаковал на трассе. Когда они наконец оторвались друг от друга, Макс прищурился: — Это не значит, что ты выиграл. — Конечно нет, — серьезно кивнул Шарль. — Просто временное перемирие. — Точно, — Макс кивнул в ответ, стараясь выглядеть строго, но в его глазах плясали озорные искры. — И эта комната всё ещё для выговаривания. Не для... всего остального. — Абсолютно согласен, — Шарль снова приблизился, их губы были в миллиметрах друг от друга. — Выговариваться очень полезно. — Именно, — пробормотал Макс, уже почти не контролируя ситуацию. — Кстати, камера всё ещё здесь, — шепнул Леклер с хитрой улыбкой. Ферстаппен мгновенно отстранился и уставился на техническое устройство в углу комнаты. — Чёрт! Я забыл! — Она выключена, помнишь? — Шарль с улыбкой потянул Макса обратно к себе. — Все твои секреты в безопасности. — Мои секреты? — фыркнул Ферстаппен. — Это ты тут распинался про свои чувства перед камерой. — Откуда ты знаешь? Тебя же здесь не было, — Леклер хитро прищурился. Макс открыл рот, чтобы ответить, но запнулся: — Я... просто предполагаю. Это же ты. Конечно, ты говорил о чувствах. — Мммм, и что же я говорил? — Шарль придвинулся ближе, его пальцы скользнули по затылку Макса. — Что-то невыносимо сентиментальное, я уверен, — пробормотал Ферстаппен, уже практически сдаваясь этим прикосновениям. — Может быть... — Шарль наклонился к самому уху Макса и прошептал: — А может, я просто планировал свою следующую фотосессию для инстаграм. Макс рассмеялся и снова притянул Леклера к себе для поцелуя — на этот раз более глубокого и настойчивого. Они настолько увлеклись, что не услышали приближающиеся к комнате голоса, пока не стало слишком поздно. Дверь распахнулась с энтузиазмом, характерным только для людей с безграничной уверенностью в собственной правоте. — ...и помните, парни, здесь мы говорим всё, что на душе, без фильтров! — громко провозгласил Зак Браун, энергично входя в комнату. — О, чёрт! Макс и Шарль отскочили друг от друга так стремительно, что Леклер чуть не упал, споткнувшись о край дивана. Ферстаппен автоматически принял боевую стойку, словно был готов защищаться от атаки. В дверях застыли три фигуры: шокированный Зак Браун и два его гонщика — Ландо с открытым от удивления ртом и Оскар, который выглядел так, будто мечтал провалиться сквозь землю. — Э-э... кажется, комната занята, — наконец выдавил из себя Браун. — Не так уж и занята, — быстро среагировал Макс, пытаясь сохранить достоинство. — Мы уже уходим. — Абсолютно, — поддержал Шарль, поправляя растрепавшиеся волосы. — Просто... проверяли... работоспособность дивана. — Работоспособность дивана, — медленно повторил Ландо, не скрывая ухмылки. — Ну-ну. Оскар, похоже, изо всех сил старался раствориться в воздухе, пристально изучая свои ботинки. — Ну что ж, — Зак хлопнул в ладоши, пытаясь разрядить обстановку, — мы можем вернуться позже, если вам нужно еще... проверять диван. — Нет-нет-нет, — Шарль энергично замотал головой. — Мы закончили. Абсолютно закончили. — На данный момент, — тихо добавил Макс, и Леклер ткнул его локтем в бок. — Отлично! — Браун широко улыбнулся и шагнул в комнату, жестом приглашая своих пилотов следовать за ним. — Потому что у нас запланирована командная сессия психологической разгрузки. Ландо и Оскар нерешительно вошли следом, стараясь держаться на приличном расстоянии от своих соперников. — Командная сессия? — переспросил Шарль, переводя взгляд с Зака на пилотов McLaren. — Это... необычно. — В McLaren мы поощряем открытость и равенство, — с энтузиазмом объяснил Браун. — Мы выговариваемся все вместе, как одна семья! — Как одна несчастная семья, — пробормотал Ландо себе под нос. Оскар поймал его взгляд и едва заметно кивнул. — И это... работает? — спросил Макс с неприкрытым скептицизмом. — Превосходно! — заверил его Зак. — Мы делимся чувствами, страхами, надеждами... Правда, парни? Ландо и Оскар синхронно выдавили улыбки, которые явно говорили "помогите нам". — В таком случае, мы не будем вам мешать, — Макс стал пробираться к выходу, увлекая за собой Шарля. — Удачной... терапии. — Спасибо, чемпион, — Зак дружески хлопнул Ферстаппена по плечу, заставив того слегка вздрогнуть. — О, и не беспокойтесь — то, что происходит в комнате психологической разгрузки, остается в комнате психологической разгрузки! — Если только не попадает в инстаграм, — добавил Ландо, глядя на телефон Шарля, торчащий из его кармана. Леклер густо покраснел и ускорил шаги к двери. Когда они с Максом почти выбрались из комнаты, Зак окликнул их: — И, кстати, парни — мы все очень рады за вас! Не так ли, команда? Ландо показал два больших пальца вверх, а Оскар неловко улыбнулся и кивнул. — Наконец-то ваши битвы на трассе получили логическое продолжение! — добавил Браун с улыбкой. — БОЖЕ! — Макс практически вытолкнул Шарля в коридор и выскочил следом, захлопнув за собой дверь. Оказавшись снаружи, они услышали, как Зак бодро объявляет: "Итак, мальчики! Кто хочет начать первым? Ландо, как насчет твоей неуверенности в квалификации?" Шарль и Макс переглянулись и, не сговариваясь, стремительно двинулись прочь от комнаты.