Комната психологической разгрузки FIA

Дверь за Шарлем и Максом закрылась, и Зак Браун энергично потер руки, оглядывая своих пилотов. Ландо и Оскар сидели на диване с одинаковыми выражениями людей, которые предпочли бы оказаться где угодно, только не здесь. — Итак, мальчики! Кто хочет начать первым? — Зак сиял энтузиазмом. — Ландо, как насчет твоей неуверенности в квалификации? Ландо закатил глаза. — У меня нет неуверенности в квалификации, Зак, — процедил он сквозь зубы. — Конечно-конечно, — Браун подмигнул Оскару, как будто они делили какой-то секрет. — А твои разговоры во сне перед каждой квалификацией: "Не могу, не могу, Макс слишком быстрый"? Лицо Ландо стало цвета командной футболки McLaren. — Это... это неправда! — он повернулся к Оскару. — Скажи ему! Пиастри поднял руки в защитном жесте: — Эй, не втягивай меня в это. Я сплю в наушниках именно потому, что не хочу слышать твои ночные монологи. Зак довольно кивнул и присел на край кофейного столика напротив дивана: — Видите? Вот почему нам нужны эти сеансы. Открытость! Честность! Командный дух! — он широко развел руками. — В McLaren мы одна большая семья. — Дисфункциональная семья, — пробормотал Ландо себе под нос. — Простите? — Зак наклонил голову, как любопытная птица. — Я сказал "функциональная семья", — быстро исправился Норрис. — Именно! — Браун хлопнул в ладоши. — Теперь, Оскар, твоя очередь. Расскажи нам о своих чувствах. Пиастри посмотрел на боса команды с выражением человека, у которого только что потребовали объяснить квантовую физику на китайском языке. — Мои... чувства? — осторожно переспросил он. — Да! — подбодрил его Зак. — Как ты себя чувствуешь в команде? Что тебя беспокоит? Что радует? Выкладывай всё! Оскар прочистил горло и выпрямился: — Ну... я доволен... прогрессом машины? — это прозвучало больше как вопрос, чем как утверждение. — Глубже, Оскар, глубже! — Зак подался вперед. — Мы здесь не для формальных отчетов. Мы здесь для душевных откровений! Пиастри бросил отчаянный взгляд на Ландо, который лишь пожал плечами с видом "добро пожаловать в мой мир". — Я... не очень хорош в этих душевных откровениях, Зак, — наконец признался Оскар. — Попробуй! — подбодрил его Браун. — Представь, что мы не здесь. Представь, что ты говоришь со своим дневником. — У меня нет дневника, — Пиастри выглядел всё более озадаченным. — Или с твоим плюшевым мишкой! — не сдавался Зак. — Мне больше двадцати, у меня нет плюшевого... — начал Оскар, но Ландо прервал его, не выдержав: — Боже, Зак! Не все носят с собой мягкие игрушки, как ты! Браун выглядел оскорбленным: — Мистер Пикселс не просто мягкая игрушка, Ландо. Он талисман команды и важный член совета директоров. Оскар и Ландо обменялись взглядами, в которых читалось "нам платят недостаточно за это". — Ладно, — вздохнул Пиастри, решив сдаться. — Хотите откровений? Вот вам откровение: иногда я не понимаю половину британских шуток в команде и просто смеюсь, чтобы никого не обидеть. Ландо резко повернулся к нему: — Серьезно? А я думал, тебе действительно нравятся мои анекдоты про овсянку! — Я до сих пор не понимаю, что такого смешного в овсянке, — признался Оскар. — Видите? — воскликнул Зак, выглядя чрезвычайно довольным. — Прогресс! Коммуникация! Вот для чего нужны эти сеансы! — Моя очередь, — неожиданно вызвался Ландо, видимо решив, что раз уж их заставили здесь сидеть, можно и повеселиться. — Я хочу признаться, что иногда, когда Оскар быстрее меня в квалификации, я тайком меняю настройки в его симуляторе, чтобы тормоза срабатывали на полсекунды позже. — ЧТО?! — Оскар подскочил на диване. — ТАК ВОТ ПОЧЕМУ я разбивался в каждом третьем повороте на прошлой неделе! Ландо расхохотался: — Расслабься, я шучу! Хотя твое лицо сейчас... — он достал телефон и быстро сделал фото побагровевшего Пиастри. — Ландо! — возмутился Зак. — Мы здесь не для шуток! Мы здесь для серьезных эмоциональных прорывов! — Прорыв номер один: меня бесит, когда люди фотографируют меня без разрешения, — процедил Оскар, пытаясь выхватить телефон у Ландо. — Отличный прорыв! — похвалил Браун, явно не понимая, что происходит. — А теперь давайте обнимемся и поделимся своими страхами перед Ферстаппеном! Оба пилота замерли и уставились на своего босса. — Страхами перед кем? — медленно переспросил Ландо. — Перед Максом, конечно, — Зак подмигнул. — Мы все их испытываем. Это нормально. Первый шаг к преодолению страха — это признать его! Ландо скрестил руки на груди с выражением оскорбленного достоинства: — Я не боюсь Макса Ферстаппена. — Конечно-конечно, — Браун сочувственно покивал. — И я не боюсь, что Бинотто однажды ворвется в мой офис и украдет наши секретные чертежи. — Но Бинотто давно не... — начал Оскар, но Зак поднял руку, останавливая его: — Страхи нерациональны, Оскар. Вот почему мы должны говорить о них открыто! Ландо закатил глаза и откинулся на спинку дивана: — Ладно. Хотите откровений? Вот вам откровение: когда Макс обгоняет меня, я представляю, что его болид превращается в гигантскую клубнику, а я еду в блендере. Помогает справиться с разочарованием. Оскар посмотрел на товарища по команде с новым уважением: — Это... на удивление креативно. — Спасибо, — кивнул Норрис. — Иногда я также представляю Хельмута Марко в костюме пингвина, который тает на солнце. — Потрясающе! — Зак просиял, как будто его команда только что выиграла Кубок конструкторов.(ХА!) — Это именно та эмоциональная открытость, которую я ожидал! Оскар, твоя очередь. Поделись своим самым странным ритуалом перед гонкой. Пиастри напрягся: — У меня нет странных ритуалов. — Врешь, — моментально отреагировал Ландо. — Я видел, как ты шепчешь что-то своим перчаткам перед тем, как надеть их. Лицо Оскара приобрело оттенок спелого помидора: — Это... это ничего не значит. — Оскар, — Зак положил руку ему на колено в отеческом жесте, — это безопасное пространство. Здесь тебя никто не осудит. Пиастри глубоко вздохнул, словно готовясь прыгнуть с высокого трамплина: — Ладно. Я... называю свои перчатки Левси и Правси и прошу их... защитить мои руки. Ландо моргнул, явно не ожидав такого откровения: — Ты... даешь имена своим перчаткам? — И шлему, — еле слышно добавил Оскар. — Его зовут Гарри. Зак выглядел так, будто сейчас заплачет от счастья: — Это прекрасно! Видите? Видите, какой прогресс? — А я разговариваю с машиной, — неожиданно признался Ландо. — Не по радио. Просто... в голове. Особенно в сложных поворотах. Говорю ей: "Давай, детка, мы можем это сделать". — И я обнимаю свою машину после квалификации, если она хорошо себя показала, — добавил Оскар, слегка расслабившись. — Похлопываю по воздухозаборнику, как по голове. — А я иногда представляю, что машины имеют характер, — продолжил Ландо с неожиданным энтузиазмом. — Моя — дерзкая девчонка, которая любит танцевать на грани. — Моя скорее задумчивая, — улыбнулся Оскар. — Иногда слишком серьезная. Нужно её расшевелить. Зак смотрел на своих пилотов со смесью удивления и гордости. Он не ожидал, что сеанс действительно даст какие-то результаты. — Это... это потрясающе, ребята! — он сложил руки у груди. — Вы действительно открываетесь! — А знаете, в этом что-то есть, — заметил Ландо, поворачиваясь к Оскару. — Мне всегда было интересно, как ты настраиваешься перед гонкой. — Я медитирую, — признался Пиастри. — Пятнадцать минут перед тем, как сесть в машину. — Серьезно? — удивился Норрис. — Я думал, ты просто сидишь с отсутствующим видом. — Нет, я реально вхожу в состояние потока, — Оскар даже немного оживился. — Мой психолог научил. Помогает сосредоточиться. Ландо заинтересованно подался вперед: — Может, научишь меня? А то я перед гонкой обычно просто психую и представляю сотню вариантов того, как всё может пойти не так. — Конечно, — кивнул Оскар. — А я могу поучиться у тебя твоей способности шутить с инженерами. Даже в самые напряженные моменты. Я всегда слишком серьезен по радио. — Заметано! — Ландо протянул руку, и они с Оскаром обменялись дружеским рукопожатием. Зак смотрел на эту сцену, и в его глазах блестели слезы умиления. Он достал из кармана платок и украдкой промокнул глаза. — Это... это так трогательно, — всхлипнул он. — Мои мальчики взрослеют и учатся коммуникации! Ландо и Оскар переглянулись, внезапно осознав, что они действительно открылись друг другу больше, чем планировали. — Эээ, Зак, — Норрис прочистил горло, — ты ведь понимаешь, что всё это остаётся между нами, да? Никаких командных собраний, где ты будешь рассказывать, как Оскар называет свои перчатки именами. — И никаких упоминаний о "дерзкой девчонке" Ландо, — быстро добавил Пиастри. Зак с серьезным видом выпрямился: — Разумеется! Конфиденциальность — основа доверия. То, что происходит в комнате психологической разгрузки, остается в комнате психологической разгрузки!