Вино и звёзды

      Илья выдохнул, как только оказался за кулисами. Сегодня он отыграл уже два утренних представления, а вечером запланировано ещё одно. Удивительно: раньше билеты вообще не покупали, а сейчас они разлетались, как горячие пирожки, словно кто-то втайне от труппы театра оплатил им рекламу. И главное, такая вакханалия не только на сегодняшний день, но и на всю последующую неделю: все билеты распроданы. Что такое? Такой ажиотаж у них бывает только перед Новым годом и перед… Ларионов разблокировал телефон и посмотрел на дату в календаре. Двадцать второе августа. Теперь понятно, откуда люди. Родители ведут своих чад в последний раз отдохнуть перед долгим учебным годом. Но теперь непонятно то, как время пролетело настолько быстро. Вроде вчера было пятнадцатое или семнадцатое… Или нет… В общем и целом, время прошло мимо него. Такое случалось довольно часто. А в последнее время он ещё и начал очень беспокойно спать. Сознание подсовывало какие-то ужасающие сновидения: могильные кресты, гомон голосов, вещавших будто в его подсознании, и блеск чёрных глаз. Ему нечасто снились сны, а последнюю неделю — каждую ночь стабильная порция ужаса. Не удивительно, что каша в голове. «Надо бы пустырника купить», — подумал он. И, отгоняя мрачные мысли и зарождающуюся в животе тревогу, мужчина достал из сумки пачку папирос и поспешил к служебному выходу. Оказавшись на улице, он поморщился от резкого солнечного света, неприятно режущего глаза после полумрака сцены. Но, более-менее привыкнув к естественному освещению, он не мог не отметить, как же хорошо было сейчас на улице. Погода была непривычно приветлива для серости города на Неве. Будто бы даже она решила сжалиться и подарить горожанам кусочек лета перед продолжительным марафоном слякоти и промозглых дождей, который начнётся уже очень скоро. Он чиркнул зажигалкой, ощущая, как приятная истома разливается по телу, и выпустил струйку дыма. В воздухе отчётливо витал запах нагретого асфальта и увядающих лип. Это был тот самый запах, что в юности навевал смертную скуку и предвкушение возвращения к книжкам и тетрадкам. Сейчас же Илья ощущал лёгкую грусть. Он опёрся спиной о шершавую стену театра, прикрыл глаза и на мгновение перенёсся во времена своей беззаботной юности. Каждый день последнего школьного года проходил примерно одинаково: подготовка к экзаменам, бессонные ночи над учебниками и подготовка к поступлению в цирковое училище. Тогда он мечтал о больших свершениях, о славе, о признании. Мечтал однажды оказаться на большой сцене, покорять сердца и дарить людям магию. Амбиции были огромные, а путь к ним простирался сквозь вечный недосып, а в студенчестве — ещё и сквозь голод и похмелье. Да, он исполнил свою мечту и поступил в цирковое. Он был одним из лучших на потоке и развивался не только в сфере иллюзий, но и в человеческой психологии. Это фокус высшего пилотажа: уметь читать людей, как открытые книги, завладевать их вниманием и по одной только реакции мимики считывать ответы на свои вопросы. Такие люди называются менталистами. Таковым стал и он. Преподаватели пророчили ему большое будущее, но то ли судьба не благоволила, то ли сам Илья делал что-то не так, но никакого «большого будущего он не видел». Сейчас ему приходилось работать под началом Веры Михайловны. Это далеко не предел его юных мечтаний, но… однако, как есть. Не в переходе выступает, и на том спасибо. В тридцать восемь глупо жалеть о несбывшихся мечтах, но всё равно проскальзывало такое чувство, что всё было зря. Конечно, абсолютно не зря и могло быть ещё хуже, но это горькое послевкусие так и не начавшейся великой карьеры, о которой ему во все глотки твердили в двадцать два, оставалось с ним и по сей день. Просто обидно, что ли? Ларионов затушил окурок о стену и бросил его в ближайшую урну. Время только два часа дня, и до вечернего шоу есть добрых четыре часа. Торчать на работе и ненароком попасться под руку Сотниковой не хотелось. Не долго думая, он решил набрать своего товарища Андрея и пригласить его пообедать, если тот не слишком занят. Вернувшись в гримёрку и плюхнувшись на старый диванчик, Илья покопался в телефонной книге и наконец набрал знакомый номер. После пары гудков в трубке раздался бодрый голос Кислицина: — Нихрена какие люди, и без охраны, — звонко рассмеялся мужчина на той стороне провода. — Здорова! Случилось что или соскучился? — Привет, Андрюх, — усмехнулся Илья. — Да так, освободился после шоу, решил тебя вытащить на обед, если ты, конечно, не горишь на работе. — О, да я только за! — обрадовался Андрей. — Как раз жрать собирался топать. Где встречаемся? — Давай у «Теремка» на Лиговском? — предложил фокусник и уже подхватил кошелёк, направляясь к выходу. — Оке-е-ей, буду минут через двадцать, — протянул Кислицин. — Только ты там не начинай без меня. — Не буду, — рассмеялся Илья. — Давай, уже бегу. Повесив трубку, он вышел на улицу и неспешно направился в обговорённое место. Лёгкий ветерок трепал волосы, а солнце приятно грело лицо. На душе стало немного легче, и все минутные переживания забылись. Но по дороге Илья всё же заглянул в аптеку и купил упаковку пустырника. Лишним это точно не будет. Не молодеет ведь, нервы уже ни к чёрту. Он шёл по улице, разглядывая прохожих и витрины магазинов. Петербург жил своей обычной жизнью, шумный и многолюдный, но, казалось, именно сегодня он заманил своей погодой на улицу всех жителей. Компании и парочки проходили мимо, о чём-то весело щебеча, и фокусник сам невольно растянулся в улыбке. Всё-таки он любил этот город, пусть тот и обходился с ним не слишком-то миловидно, норовя то грязью по уши окатить, то простуду подкинуть. Да, Питер он любил. Любил не как любили другие: за белые ночи, за атмосферу и искусство, нет. Ларионов любил его не за что-то, а вопреки. Вопреки блядской погоде; вопреки необоснованно высоким, выше даже московских, ценам; вопреки обдолбанным или бухим, спящим то тут, то там «ценителям искусства». Любил этот город за жизнь, пропитанную свободой; за уличных музыкантов; за вечера, когда капли барабанят по стеклу и хочется заварить горячий какао и погрузиться с головой в какое-нибудь романтическое чтиво. Питер он любил за его приятную меланхолию. Размышляя о своём отношении к городу, Илья и не заметил, как дошёл до заведения и, решив дождаться друга внутри, вошёл в кафе и плюхнулся за столик у окна. Зал был заполнен посетителями, в основном мамочками с детьми и парочками студентов. Запах свежеиспечённых блинов ударил в нос. Ему даже захотелось оказаться, как в детстве, у бабушки в деревне и пить чай с оладьями и вареньем. В животе заурчало, но он намеревался сдержать обещание и не стал делать заказ, прося официантку подойти минут через десять. Дабы скоротать время в ожидании, он залез в Instagram и принялся листать ленту. В очередной подборке ему попалось фото большого, серьёзного, чёрного кота, и в голове сама собой промелькнула ассоциация с его соседом. Но Илья тут же себя одёрнул, убеждая, что если Влад и был бы котом, то разве что дворовым и драным, от вечных драк с уличными собаками, с его то характером… Но всё же задумался о том, как бы найти его аккаунт в Inst. Разумеется, ради того, чтобы понимать, с кем живёт через стенку, и чего стоит от парня ожидать. Вот только что он о нём знает? Зовут Влад. Переехал, вероятно, откуда-то с Украины, судя по говору. На вид лет двадцать пять — двадцать шесть. Ни фамилии, ни места работы или учёбы. Не густо. Ну, не больно-то и хотелось, ведь так? Из мыслей его выдернула чья-то рука, легонько ударившая в плечо. Ларионов оторвался от экрана смартфона и широко улыбнулся, увидев друга. — Сколько лет, сколько зим, — протянул он, пожимая руку Андрею. — Привет-привет! — выпалил Кислицин, плюхаясь на стул напротив. — А вот, собственно, и я. К ним тут же подоспела официантка, и, сделав заказ, Андрей оглядел товарища. Ничего на первый взгляд необычного, Илья, как всегда, выглядел хорошо. Может, даже слегка эксцентрично, с клипсой в ухе, в широком чёрном пиджаке и узких брюках. Но они не были бы лучшими друзьями, если бы он не смог заметить какую-то задумчивость во взгляде медовых глаз. — Чего такой надутый? — поинтересовался Андрей, помешивая сахар в чае. Илья выдавил из себя слабую улыбку. Он и сам не понимал, почему его так заботит факт личности соседа, но рассказывать об этом не спешил. — На работе сущий бедлам сейчас, — пожал он плечами. — Михайловна рвёт и мечет. Кислицин растянулся в ослепительной улыбке и, принимая из рук официантки тарелку, от которой шёл пар, произнёс: — Верочка… — он буквально просмаковал имя на своих губах. — О, я помню её. Рыжая бестия. Я бы с ней… Ларионов залился смехом и, отправляя кусок блинчика в рот, ответил: — Она старше тебя на пятнадцать лет. — Ну и что? — парировал Андрей, подмигнув. — Чем морщинистей изюм… Илья закатил глаза. Кислицин всегда был такой: как выдаст что-то — хоть стой, хоть падай. Полная его противоположность. Но, наверное, из-за того, что они так колоссально отличаются, у них получилась многолетняя дружба. Андрей — единственный человек, что остался ещё со студенческих времён. Они даже долгое время жили вместе, но потом друг нашёл себе девушку, и они разъехались. Андрей — на Южные ворота к Марьяне, а Илья — пусть и на Адмиралтейский, но только вот к тараканам и плесени. — Мерзость, — фыркнул он. — Давай заканчивай это и расскажи лучше, как у вас с Марьянкой? — Всё охрененно, — оживился Кислицин. — Знаешь, где у нас был секс?! — поиграл бровями он. — Бля, ты отвратительный, — поморщился Ларионов. — Как я вообще с тобой общаюсь до сих пор? Андрей расхохотался. Его друг никогда не был ханжой. Пусть разговоры такие и не поддерживал, но в институтское время был тем ещё тусовщимом, и нередко, а если сказать точнее — очень часто, он танцевал на столе с голым торсом, собирая вокруг себя толпу пьяных и горячих первокурсниц. В тихом омуте, как говорится… — Ну что поделать, если я молод и полон сил? — самодовольно заявил он. — Ага, не забудь только мазь от спины дома, а то ждёт тебя великий конфуз, — посмеиваясь, сказал Илья, и во избежании ещё каких-либо щекотливых тем, спросил: — Как на работе? Андрей работал режиссёром в любительской киностудии. Миллионов там не было, но, как и Ларионов, отказываться от любимого дела не хотел. — Да всё по-старому, — ответил тот. — То есть работа, то нет. Никакой стабильности. Сейчас вот новую короткометражку на конкурс отправили. Хотим выиграть грант. — Круто, а что за фильм? О чём? — поинтересовался фокусник. Андрей тут же оживился. Он фанатик своего дела и, конечно же, готов был говорить об этом часами, чем уже задолбал свою девушку настолько, что она поставила табу на разговоры о работе. И когда Илья спросил об этом, тот чуть ли не подпрыгнул на стуле, желая вывалить на него все подробности нового проекта. — Такая арт-хаусная драма, — начал объяснять он, многозначительно взмахнув рукой, — про потерянное поколение, про поиски себя во всём этом дерьме. Там, знаешь, все эти модные штуки: символизм, метафоры, открытый финал… Кислицин пустился в долгий, и более того — весьма детальный пересказ сюжета. Но Ларионов, на самом деле, совершенно не возражал и увлечённо кивал на рассказ Андрея, попивая чай. Ему, на самом деле, была необходима эта болтовня, чтобы заполнить чем-нибудь хаотично мечущиеся мысли. — Звучит интересно, — сказал он, когда друг закончил свой рассказ. — Надеюсь на ваш успех. — Да мы тоже надеемся, — ответил Кислицин. — Это бы нам очень помогло. Хотя, даже если не выиграем, всё равно будем снимать. Илья улыбнулся. Он знал, что Андрей не бросит своё любимое дело ни при каких обстоятельствах. Он и сам никогда и ни за какие коврижки не оставил бы сцену, но такой энтузиазм, как у его товарища, давно утих. — Это здорово, — сказал он. — Знаешь, я порой завидую тебе и твоей увлечённости. У меня в театре как-то всё более формально, больше рутины. — Ну, в театре тоже есть своя прелесть, — возразил Кислицин. — Там же живые эмоции, непосредственный контакт со зрителем. В кино всё как-то более отстранённо. Они еще немного поговорили о всякой чепухе, по типу цен и погоды, параллельно с этим уплетая уже остывшие блины. Как говорится: ничего не предвещало беды… — А у тебя как на личном? — отодвигая пустую тарелку, спросил Андрей. Фокусник скривился. Вопрос о любовных делах всегда ставил его в тупик. Ему нечего было рассказывать. В его жизни давно не было никаких интересных событий, никаких романов, ни-че-го. Ответа на такие вопросы у него раз за разом не находилось, но, почему-то, все продолжали его об этом спрашивать. Это не могло не раздражать. — Без изменений, — буркнул он. Кислицин вздохнул, сочувствуя другу, но совершенно не понимая его пофигизма. Не иметь постоянных отношений может казаться неважным в двадцать пять, казаться досадным в тридцать, но в тридцать восемь пора бить тревогу и действовать любимыми методами. — Может, тебе стоит попробовать сайты знакомств? Илья скривился ещё больше. — Ненавижу сайты знакомств, — заявил он. — Там все фальшивые. И вообще, это как-то унизительно — искать любовь в интернете. — Ну, не знаю, — пожал плечами Андрей. — Может, тебе просто не везло. Многие мои знакомые нашли там пару. Не упрямься, и тебе принцессу подыщем. Фокусник ничего не ответил, спорить не хотелось. Ему совершенно не нравилась эта тема, и то, как его лучший друг примеряет на себя роль свахи, тоже. Как будто он сам не мог разобраться в своей личной жизни, ей-Богу. Он планировал свести ни к чему не ведущий диалог на «нет», но Кислицин, неожиданно хитро улыбнулся. — Или тебе принца надо? — поиграв бровями спросил тот. Ларионов едва не поперхнулся чаем, уставившись на друга испепеляющим взглядом. — Совсем, что ли, ебанутый?

⋆｡ﾟ☁︎｡⋆｡ ﾟ☾ ﾟ｡⋆

      На сегодня ни одного собеседования назначить не получилось, и Влад, затеяв небольшую уборку, балансировал на табурете, стирая пыль со старого плафона, как вдруг раздался рингтон мобильника. Едва не завалившись вниз, он отборно проматерился и, добравшись до телефона, увидел незнакомый номер. Странно, обычно, когда звонят работодатели, их номера распознаёт определитель. Но, может, эта компания не настолько крупная или их ещё нет на Яндекс-картах? Чуть поразмыслив, он всё же принял вызов. — Влад, привет, — раздался на том конце хриплый женский голос. — Это Лина, помнишь меня? Череватый нахмурился. Признаться, он и думать забыл про девчонку. — Помню, — соврал он. — Шо звонишь? — Как что? — непонимающе ответила девушка. — Поговорила с боссом. Всё заебись, сегодня буду тебя ждать. Ты же не устроился никуда? — Не устроился, — фыркнул парень. — Ну вот, — протянула Лина. — Я пришлю тебе адрес в SMS. Подъезжай к пяти часам. Влад совершенно не думал, что она и в правду позвонит ему. Но она позвонила, и звучало всё так, будто само собой разумеющееся. Будто они старые приятели и по-дружески выручают друг друга. От этого становилось жутко неудобно, но сейчас это было единственным вариантом найти работу. Ему ничего не оставалось, кроме как согласиться: — Скидывай, — ответил Влад. — Я буду. — Пушка. До встречи, Чери. Лина завершила звонок, и парень несколько секунд смотрел в никуда. — Какой нахуй «Чери»?! — зашипел он себе под нос. — Я шо ей, бля, вишенка на торте? Такое омерзительное прозвище в свой адрес он ещё не слышал. Ему хотелось плюнуть на всё, остаться дома, но эта импульсивность, он понимал — до добра не доведёт. Так что, сейчас разглагольствовать точно не время. Уже три часа, и надо успеть привести себя в порядок и доехать. А засранке он может и позже высказать всё, что о ней думает. Другого шанса на нормальную должность у него может просто не быть. И, понимая это, он скинул запылённую футболку и направился в душ. Под струями воды злость немного отступила, уступая место прагматизму. «Сначала работа, потом разборки», — мысленно повторил Влад, тщательно намыливая волосы. Ему действительно нужна эта работа. Хватит уже сидеть без дела и тратить последние сбережения. Наскоро закончив с водными процедурами, он быстро вытерся и, вернувшись в комнату, надел выглаженную со вчера рубашку и серые брюки. И даже немного приободрился, глядя в небольшое зеркало на дверце шкафа, — выглядел он абсолютно точно не дурно. Но как только на телефон пришло сообщение с адресом, ворчание вернулось с новой силой: «Улица Заводская, дом 5, бар «909-й квартал», — гласило SMS. — Опять хуй пойми где… — недовольно пробурчал Влад. Заводская говорила сама за себя. По-любому, какой-нибудь промышленный, захудалый райончик. — Шо ни собеседование, то жопа мира! Но уже всё решено, надо ехать. Деньги, есть деньги, сами себя они не заработают, пока он будет фукать на название улиц. Вздохнув, он открыл карту, прикинув время в пути. Около часа. Время у него, конечно, было, но, решив не затягивать, он вызвал такси и, нырнув ногами в кеды, поспешил на улицу. Машина подъехала быстро и, петляя замысловатыми проулками и поворотами, уже меньше чем на половине пути въехала в рабочий райончик, где по всюду были только какие-то спец-базы и промышленные постройки, обнесённые высокими заборами. Примерно так парень себе и представлял эту местность. Удивлённым он точно не был, разве что, немного раздражённым. Стараясь максимально расслабиться и не заразиться серостью ещё сильнее от местных ландшафтов, он припал виском к оконному стеклу и уткнулся в телефон. И когда спустя около сорока минут, такси наконец, свернуло на Заводскую, Череватый увидел вполне приличное (на фоне общего хаоса) здание. Над одной из десятка дверей красовалась яркая вывеска «909-й квартал». Что ж, вот он и на месте. «Ну хоть не полная клоака», — облегчённо вздохнул он и, расплатившись с водителем, направился ко входу. Внутри оказалось очень даже ничего. Приглушённо-красный свет, симпатичный интерьер с кирпичными стенами и деревянной, замысловатой мебелью. На окнах горели красные неоновые вынески-надписи, как в тех самых эстетичных пабликах. «Бар разбитых сердец»; «Люби и будь любим. Пей и будь бухим», — успел он разглядеть несколько. А подоконники, использовались, как импровизированные диванчики и были завалены многочисленными подушками. Музыка была приглушённая, играющая из глубины помещения, даже неразборчивая, но цепляющая. Она не давила, а скорее обволакивала, определённо справляясь со своей задачей — заставить посетителей здесь задержаться. Влад не бывал в таких местах. Несмотря на то, что это был бар, тут всё-таки было по-своему уютно и уже не казалось такой уж тяжёлой ношей остаться здесь работать. Здесь было приятно, даже хорошо. Конечно, сейчас было ещё рано и людей не было вообще, но что-то подсказывало, что даже если в это маленькое помещение набьётся целая толпа, здесь всё равно будет спокойно. Это радовало. Сдерживая подступающую улыбку, он прошёл дальше, к бару. За которым, разумеется, во всю свою яркую красу стояла Лина. — Хэй, Чери! — воскликнула она, замечая Влада. — Ты пришёл! Падай за бар пока, босс сейчас подойдёт. Кровь тут же прилила к лицу парня, стирая всё создавшееся хорошее впечатление об этом месте. Она только что снова произнесла это идиотское прозвище! И не просто произнесла, а прокричала на весь бар! Он подошёл к стойке, глядя на Лину сверху вниз. — Слушай, — проговорил он сквозь зубы, — я сейчас задам прямой вопрос. Ты либо отвечаешь на него как есть, либо я просто разворачиваюсь и ухожу. И ищи себе сотрудника где хош. Идёт? Лина опешила от такого напора. — Ну… эээ… Идёт, — протянула она. — Отлично, — прошипел Влад. — Вопрос: ТЫ ИДИОТКА?!