Мнимое правосудие

Се Лянь оторвался от старенького монитора и тяжело вздохнул. Он размял шею и посмотрел на настенные часы. Одиннадцать вечера, а помощник всё работал. Можно сказать, что кабинет следователя уже успел стать для него родным. Одна мысль о том, что Се Лянь сейчас пойдёт не спать домой, а к Хуа Чэну — напрягала. Он точно не планировал работать так много. Помощник достал блистер с таблетками и поморщившись, с трудом проглотил одну. Раздался стук в дверь. Лёгкий, уверенный, даже немного требовательный. Внутрь кабинета вошёл Цзюнь У. Он с улыбкой посмотрел на помощника, вальяжно сел в кресло и сказал: — А ты всё работаешь, — и расстегнул куртку. — Молодец, это похвально. — Спасибо, — с натянутой улыбкой ответил Се Лянь и начал собирать только-что распечатанные протоколы, отчёты и прочие документы. — Всё-таки не зря я тебя устроил. Ты так хорошо выполняешь свою работу. Даже сверхурочную, — сразу было понятно, что Цзюнь У находится в хорошем расположении духа. Улыбка не сходила с его лица ни на миг, глаза слегка прищурены, тембр голоса мягкий, спокойный, озорной. — Я люблю эту работу. Мне нравится, когда люди получают по заслугам, — серьёзно сказал Се Лянь и подошёл к вешалке, дабы одеться. Он чувствовал на себе пристальный взгляд. Изучающий, может даже хитрый. По спине пробежали мурашки, но помощник не обратил на них внимание. Он больше не боялся. Се Лянь настолько погрузился в свои мысли, что даже не заметил, как начальник отдела тихо, словно кошка, подкрался к нему сзади. — Ты забыл, — ворковато прошептал Цзюнь У и нежно дотронулся до его спины. Се Лянь в лёгком изумлении повернул голову и увидел блистер таблеток, который добродушно протягивал ему начальник отдела. Он кивнул, взял таблетки и спешно убрал их в карман куртки. Будто боялся, что это кто-то заметит. — Тебя подвезти? А то поздно уже, опасно на улице. — Вы же знаете, что я смогу за себя постоять, — с ухмылкой прочеканил Се Лянь и посмотрел ему прямо в глаза. Цзюнь У даже слегка смутился. Взгляд помощника его немного пугал. — Вижу таблетки ещё не подействовали, поэтому я довезу тебя. Не хочу никого подвергать опасности, — ровно ответил Цзюнь У и открыл дверь. — И да, хватит этого официоза. Это раздражает. Обращайся ко мне как раньше, на ты. — Как скажешь, — Се Лянь покрепче взял документы и вышел вслед за Цзюнь У, захлопнув дверь. Цзюнь У завёл машину. Его взгляд скользнул по салону и остановился на зеркале. Он внимательно наблюдал за отражением Се Ляня. За его хищным прищуром, пустым взглядом, направленным в никуда, красноватым белком в глазах. Тут их взгляды встретились. Наступила мёртвая, давящая тишина. — Не смотри на меня, словно на бешеное животное, — первым тишину нарушил Се Лянь. Голос его был грубый, даже слегка озлобленный. — Не бешеное. Просто немного опасное в неумелых руках, — посмеялся Цзюнь У и словно очнулся от некого транса. Дорога до дома прошла в тишине. Цзюнь У внимательно следил за Се Лянем, который успел задремать. — Просыпайся, — мягко потребовал начальник отдела. — Мы уже приехали. — До завтра, — он лениво потянулся и вышел из машины. Се Лянь вошёл внутрь подъезда и мотнул головой. Изображение перед ним было мутным, а тело вялым. Это были побочки от лекарств, которые он принимал на регулярной основе. — Сейчас пройдёт. Сейчас. Десять минут, — шептал он, пытаясь заверить самого себя. Тут тело помощника ослабло и он медленно сполз по стене. Се Лянь сидел на ступеньках и пытался не отрубиться. В сон клонило до безумия. В кармане куртки завибрировал телефон. Дрожащими руками он взял трубку и услышал голос: — Ты где там? Уже почти двенадцать. — Я.. я почти пришёл. Дай мне пять минут, — вяло отвечал Се Лянь, каждый раз запинаясь и сбиваясь с мысли. — Ты опять пьяный что ли? — Нет. — Где ты? Я встречу тебя, — недовольно, но с нотками беспокойства бурчал следователь. На фоне послышался шелест куртки и немного сбивчивое дыхание. — Я уже в подъезде, — после его слов следователь бросил трубку. В подъезде послышался щелчок замка. Потом закрытие двери и быстрые шаги. Хуа Чэн увидел сидящего на ступеньках Се Ляня, который прислонился головой о грязную стену и невольно застыл. — Всё нормально? — с волнением спросил он и подошёл к Се Ляню, дабы помочь ему встать. — Да. Я просто устал, — помощник ухватился за протянутую ему руку и медленно встал. После он дал Хуа Чэну документы. — Держи. Проверь их. Если что-то не так, поднимись на пятый этаж в двадцатую квартиру, я перепечатаю. Се Лянь тяжело поплёлся наверх по лестнице, хватаясь за перила. Ноги не слушались, руки дрожали, лоб покрылся холодной испариной. «Раньше таких побочек не было», — с неким разочарованием подумал он. — Давай помогу, — Хуа Чэн подхватил Се Ляня под руку и взвалил его на свои плечи. Казалось, что на то, чтобы пройти два лестничных пролёта, потребовалось больше десяти минут. Они, наконец, подошли к квартире помощника. — До завтра, — это было последнее, что сказал Се Лянь перед тем, как захлопнуть дверь. Хуа Чэн же стоял перед дверью, не смея и шелохнуться. Он ждал, что Се Лянь выйдет и поблагодарит его. Ну, или на крайний случай, скажет ещё какую-нибудь глупость. Следователя пугало ужасное самочувствие коллеги. Хотелось чем-то помочь, но чем? «Он переутомился. Из-за меня», — Хуа Чэн опустил виноватый взгляд в пол и поджал губы. *** Послышался дверной звонок. Ши Цинсюань лениво потянулся в кровати и хрипло пробубнил: — Кто в такую рань припёрся. Хэ Сюань же крепко спал, не реагируя. Он сильно вымотался на работе, да и в последнее время у него не было настроения. Ведь через несколько дней наступит день, который в прошлом разделил его жизнь на до и после. В это время настойчивые звонки не прекращались. Ши Цинсюань тихо простонал, почесал затылок и направился к двери. — А ты всё спишь. Вставать пора, — в квартиру бесцеремонно зашёл Ши Уду и сам захлопнул за собой дверь. Судмедэксперт стоял и смотрел в пустоту, ничего не понимая. Он даже думал, что это ему почудилось или приснилось. Но как только Ши Цинсюань услышал копошение на кухне, сразу понял, что к нему действительно наведался в гости старший брат. — Время восемь утра, ты зачем пришёл? — жалостливо протянул Ши Цинсюань и надул губы. Он мечтал провести свой единственный выходной лёжа в кровати, а не развлекая Ши Уду. За окном была темень. Тело судмедэксперта рефлекторно захотело вновь оказаться в тёплой кровати. Он скрестил руки на груди, дабы не замёрзнуть и начал дожидаться ответа. — Я тебя уже несколько месяцев не видел. Неужели не могу навестить? — Ши Уду уже вовсю хозяйничал на кухне. — Я вот только вернулся с командировки и сразу к тебе. На улице такая холодрыга, да и видишь, как снег валит. Ши Уду поставил две чашки горячего чая на стол. Ненавязчивый аромат бергамота наполнил собой кухню. Он залез в холодильник и начал искать еду. — О, моя любимая, — Ши Уду радостно подхватил с полки плитку молочного шоколада и сел за стол, начиная чаепитие. — Мог бы ради приличия три кружки налить, — судмедэксперт сел рядом и обхватил горячую кружку обеими руками. По телу пробежали мурашки и он, наконец, немного согрелся. — Ещё чего. Если ему надо, то пусть сам и делает. Я не его мамочка, чтобы о нём заботиться, — саркастично сказал Ши Уду и отломил дольку шоколада. Ши Цинсюань уже набрал воздух в легкие, дабы отчитать брата, но его опередили. В кухню медленно прошёл Хэ Сюань и недовольно процедил: — Ещё бы ты был моей мамочкой. Я бы этого не пережил. Убил бы на месте и не моргнул. Вид у криминалиста был сонный и уставший. Волосы растрёпаны, губы и лицо припухшие, а глаза вообще казались тонкими щёлками. — Ой-ой-ой, какие мы опасные, — посмеялся Ши Уду и закинул ногу на ногу. — И это была моя шоколадка, — с отвращением прошипел криминалист и выхватил из его рук плитку. — Тебе жалко шоколада? Ты настолько мелочный? — Всё, хватит, прекратите, — строго сказал Ши Цинсюань и слегка ударил ладонью по столу. — Он первый начал, — Ши Уду пожал плечами и состроил гримасу непонимания. — Потому что ты затронул тему, над которой нельзя шутить, — судмедэксперт встал из-за стола и направился в спальню. — Поговорим позже, я спать. Ши Цинсюань лёг на кровать и укутался в одеяло с головой. Из-за закрытой двери слышались недовольные голоса мужчин, но судмедэксперт решил не обращать внимания. Прошло уже несколько лет с того момента, как он пытался примирить своего брата и дорогого сердцу человека. Ши Цинсюань действительно не понимал причин их плохих взаимоотношений. Его расстраивало, что всё в его жизни происходит не так радужно, как хотелось бы. Он сам и не заметил, как начал проваливаться в сон. Сознание замолкало, перед глазами мелькали какие-то образы и фигуры, а тело расслабилось. Его, наконец, ничего не беспокоило. Не было споров, ссор, недомолвок и недопониманий. Был лишь он и тишина. *** Несколько лет назад. Аппарат протяжно запищал. Этот писк наводил ужас и разрывал душу в клочья. Мёртвая тишина. Слышится лишь бешеный стук сердца. Хэ Сюань закрывает глаза и прислоняет к ним ладони. Боится, что заплачет. Сдерживает слёзы, затаивает дыхание. Перед ним на кушетке лежит его мёртвая мать. Щёки женщины впали, губы были белыми-белыми, глаза смотрели куда-то в пустоту, тело осунулось и было худым. Одна кожа и кости. Хэ Сюань, не веря в происходящее, крепко ухватился за руку матери. Он сжимал её так сильно, как только мог. Но она не реагировала, а противный писк аппарата не прекращался. Запах спирта и смерти въелся в воздух. Он не чувствовал его, принюхался. Юноша знал, что она умрёт, был готов, но почему-то в душу закралась скорбь и пустота. — Как же так, — дрожащим голосом прошептал Хэ Сюань и, не отпуская руку матери, прислонился головой к её груди. Аккуратно, едва касаясь, дабы не причинить боль. Он затаил дыхание, надеясь услышать медленное сердцебиение. Но ничего не услышал кроме отвратительного писка. Юноша не смог сдержать слёз и они вмиг хлынули из глаз. Белоснежное одеяло под лицом стало влажным. Наконец, прибежали люди в белых халатах. Они застали, как сын, стоя на коленях перед мёртвой матерью, горько плакал. Врачи с сожалением смотрели на него и молчали. — Нам жаль. Простите, что не смогли ей помочь, — робко сказала молоденькая медсестра, положив руку на дрожащее плечо Хэ Сюаня. Главврач взглянул на наручные часы и холодно произнёс: — Время смерти - семь утра тридцать восемь минут. Оформляйте документы, — и сразу же вышел из палаты. Хэ Сюань полностью ушел в скорбь. Он истошно рыдал, не отпуская руку матери. Медсестра же всё время была рядом, пытаясь утешить. Но внутри она понимала, что не сможет успокоить человека, который в этот день потерял частичку своей души. Человека, что родил его, подарил любовь и воспитал. — Я понимаю, что вам сейчас трудно, но постарайтесь держать себя в руках. Рак – это коварная болезнь. Просто знайте, что ваша мама очень дорожила таким сыном, как вы. Она умерла не в одиночестве, а рядом с вами. — Но как же так. Почему именно она. Она не заслужила этого, — хрипло бормотал он. Его голос срывался, глаза успели опухнуть и покраснеть. А душа так болела, что он не знал, как заглушить эту зияющую пустоту. — Не заслужила, — коротко молвила она и медленно выдохнула. Медсестра мягко коснулась плеча Хэ Сюаня и приобняла его. Для Хэ Сюаня это стало последним рычагом. В пустой палате раздался крик, наводящий ужас и страх. Казалось, что его эхо пронеслось по всем коридорам больницы. Он вцепился в медсестру, словно за соломинку надежды. Он прижимал её так крепко, пропитывая белоснежный халат слезами и соплями. После похорон он пришёл в захламлённую квартиру. В ней по-прежнему пахло мамиными духами и какой-то пищей. Его глаза вновь наполнились влагой и он медленно сел на диван. За окном было темно, но он не включил свет. Хотелось побыть наедине с собой и воспоминаниями. Он пустым взглядом смотрел в одну точку и обдумывал то, что будет делать дальше. Как он сможет жить дальше без неё? Как сможет существовать без любимого человека? Чем заткнуть эту пустоту и печаль в душе? Тут резко зазвонил телефон. Но он даже не шелохнулся. Надоедливое жужжание не прекращалось несколько минут и Хэ Сюань решил взять трубку. — Привет, Хэ Сюань! — раздался немного недовольный голос Ши Цинсюаня. — Мне тут птичка нашептала, что ты уже несколько дней не ходишь на пары, а у тебя сессия на носу. Что-то случилось? — Всё нормально. Я на следующей неделе выйду, — с тяжестью произнёс он и закрыл глаза, откинувшись на спинку дивана. — Эй, с тобой точно всё хорошо? По голосу слышно, что ты как будто заболел или.. плакал, — тут Ши Цинсюань резко замолчал и, кажется, понял всё без слов. — Ты где сейчас? — Дома, — его голос опять начал дрожать. Хэ Сюань уже вовсю корил себя за свою слабость. Стыдился своего положения. Ненавидел своё существование. Чувствовал себя жалким и одиноким. — Прости, что спрашиваю, но как себя чувствует твоя мама? — робко поинтересовался он. Ответом послужило лишь громкое и прерывистое дыхание. Затем, Хэ Сюань сбросил звонок и швырнул телефон на пол. Его заполнила ярость и ненависть. Не на других, а на самого себя. Он начал бить себя в грудь, вырывать клочья волос из головы, носиться по квартире как сумасшедший. «Это я виноват! Она умерла из-за меня!» «Если бы я только приложил больше усилий. Нашел бы больше денег». «Я отдал ей недостаточно!» «Ты не заслуживаешь жить!» После последней фразы, что прокрутилась в голове, Хэ Сюань замер. Он отпустил свои волосы и опустошённым взглядом посмотрел в окно. Снег падал безмятежно, спокойно и так размеренно. Решение проблемы сразу пришло на ум. Хэ Сюань, будто в трансе или гипнозе, начал искать по квартире верёвку. Тело на удивление стало каким-то лёгким, а разум замолчал. Он не знал, сколько прошло времени, но верёвку он не нашёл. Разыскал лишь старый и длинный провод, который и послужит инструментом для правосудия над самим собой. Он не смог спасти маму, сделал недостаточно, приложил мало усилий, поэтому его будет ждать расплата. Он направился в спальню своей матери, которая находилась в конце коридора напротив входной двери. Комната была маленькая и захламленная вещами покойной. Хэ Сюань взял с полки её любимые духи и брызнул их себе на руку. Аккуратно поставил флакон на место, поднёс кисть к носу и вдохнул аромат полной грудью. Он почувствовал, как по телу расползлось тепло. Приятное, обволакивающее, дарящее спокойствие и вселяющее уверенность. Хэ Сюань сел на кровать и провёл рукой по одеялу, на которой никто не спал уже более полугода. Она успела покрыться слоем пыли, но оставалась такой же чистой. Юноша лёг на неё и начал смотреть в потолок, на котором висела огромная и величественная люстра. Её купила мама, когда они только переехали в эту квартиру. Правда такая дорогая покупка больно ударила по кошельку и они несколько дней питались одними крупами. Но Хэ Сюань не злился, а был благодарен. Он монотонно завязал висельную петлю, накинул её на шею и встал на кровать. Дрожащими руками он повязал провод на цепь люстры. Хэ Сюань отрешённо посмотрел на тумбу, на которой стояла фоторамка и лежала отломленная, старая шоколадка. На фотографии мать с гордостью обнимала своего сына, когда тот поступил на первый курс университета. Слёзы вновь хлынули из глаз, когда он увидел улыбку на лице женщины, а он, дурак, стыдился и показывал недовольство. Ему осталось сделать лишь шаг в пустоту и всё закончится. Он покрепче ухватился за удавку, нахмурился и решительно шагнул вперёд. Не было и доли сомнения или страха. Его ноги вмиг повисли, а провод затянулся на шее. Ему стало не хватать воздуха. Ноги начали бесцельно дёргаться. Провод больно резал шею. Он даже почувствовал что-то тёплое и мокрое на ней. Это была кровь. Квартиру наполнили кряхтения и судорожные вздохи. Его лицо успело покраснеть и опухнуть. Сердце пульсировало в висках, а уши заложило. Будто он находился под толщей воды. Наконец, он почувствовал боль и агонию, которую заслуживал. Он поплатится за боль, что причинил матери. Вдруг он почувствовал, как его тело приподнялось, а хватка на шее ослабла. Он испуганно открыл глаза и мутно посмотрел на тёмный силуэт перед собой. — Какой же ты идиот! Что ты творишь?! — этим силуэтом был Ши Цинсюань, но Хэ Сюань до сих пор этого не понял. Ши Цинсюань из последних сил держал его за ноги и пытался помочь. Ножа, чтобы перерезать провод, под рукой не было. А если он решит отлучиться за ним, то Хэ Сюань точно умрёт. Руки вспотели и бесконтрольно дрожали, пытаясь сделать хоть что-то. Он посмотрел на люстрю и встал на кровать. Одной рукой он держал Хэ Сюаня, а другой пытался отцепить провод с цепи люстры. Эта попытка не увенчалась успехом, натяжение было слишком большим. — Выпрями ноги и встань на кровать! Я не смогу тебя долго держать! — пытался докричаться он. Но Хэ Сюань не слышал. Он посмотрел на крепление и понял, что оно расшатано. Ши Цинсюань предпринял еще попытку, ухватился за провод и начал с силой дёргать за него. — Ещё, ещё чуть-чуть, — протяжно шептал он и тянул. Рука, что держала Хэ Сюаня, успела устать. Но он не отпускал его. Всё сильнее тянул провод на себя, дабы люстра слетела с крепления. Время будто остановило свой ход. Ещё одно усилие, гулкий хрип друга и люстра поддалась. Она упала прямо на голову Ши Цинсюаня. Он облегчённо вздыхает и падает на кровать, а Хэ Сюань на холодный пол. Ши Цинсюань схватился за затылок и подполз к Хэ Сюаню, пытаясь снять с его шеи провод. — Ты слышишь меня? — когда ответа не последовало, он начал бить друга по щекам. Глаза Хэ Сюаня немного приоткрылись и он, наконец, чётко увидел перепуганное лицо знакомого. Он сам ухватился за провод и снял его со своей шеи, начиная тяжело дышать. Его грудь резко вздымалась, а сердце бешено колотилось. На шее уже успел раскинуться синяк, который будет служить вечным напоминанием о произошедшем. — Какой же ты идиот, — коротко произнёс Ши Цинсюань и обессиленно упал на грудь Хэ Сюаня. — Зачем? Зачем? Почему? Ши Цинсюань не удержался и легонько ударил его в грудь. Он переволновался за друга и сразу же потянулся за телефоном, дабы позвонить бригаде скорой медицинской помощи. Но рука Хэ Сюаня слабо сжала руку Ши Цинсюаня, показывая жестом, что он не хочет. Не хочет, чтобы этот инцидент стал грязным пятном в его деле. Тогда он никогда не отмоется от позора. Ши Цинсюань сел на колени и безотрывно смотрел на лежащее перед ним тело. А его собственное тело реагировало крайне негативно. Уже несколько раз бросало в холодный пот, становилось трудно дышать, руки не слушались, сознание путалось. В темноте поблескивали карие глаза Хэ Сюаня. Если присмотреться, то в них можно было увидеть собственное отражение. Ши Цинсюань сам пустил слезу, глядя на друга, и аккуратно лёг рядом с ним. Более не хотелось говорить, да и разговоры были явно лишние в такой интимный момент. — Спасибо, — хрипло прошептал Хэ Сюань и посмотрел Ши Цинсюаню в голубые, словно небо, глаза. В ответ он кивнул и вяло улыбнулся. Ши Цинсюань предельно аккуратно смахнул слезу с его щеки и положил руку ему на грудь. *** Ши Цинсюань дрогнул, резко открыл глаза и вскочил. В горле пересохло, тело было липким от пота, а щёки влажными от слёз. Он начал судорожно искать глазами Хэ Сюаня и, спустя секунду, нашел. Криминалист спал, свернувшись в позу эмбриона подле судмедэксперта. Его брови были строго сведены к переносице, а рот слегка приоткрыт. Ши Цинсюань облегчённо вздохнул и краем глаза увидел, как на краю кровати, рядом с Хэ Сюанем, спит Ши Уду. Судмедэксперт не сдержал глупой улыбки. Он встал, укрыл их обоих одеялом и вышел из спальни. Нужно было допить чай и поесть шоколада, что так рьяно защищал Хэ Сюань.