Мнимое правосудие

Му Цин скучающе перечитывал материалы дела, касающиеся следователя следственного отдела, который обвинялся в превышении должностных полномочий. Его брови были строго сведены к переносице, а во рту лежала слегка покусанная палочка от карамели. Он был раздражён, вернее нет, зол. Сроки поджимали, а Му Цин подсознательно чувствовал, как чуткий взгляд прокурора сверлил его на расстоянии нескольких километров. Доказательной базы было предостаточно. Недобросовестного следователя можно с лёгкостью посадить, но Му Цин чувствовал некое напряжение. Он перелистнул страницу, взгляд скользнул вниз. Записи в протоколе, сделанные идеальным каллиграфическим почерком. Иллюстрационная таблица, на которой располагаются чёрно-белые фотографии вещественных доказательств. Всё было идеально, как обычно. Но почему-то в груди томилось какое-то странное ощущение. — Да, — раздражённо прикрикнул Му Цин, когда услышал стук в дверь. В кабинет вошёл Фэн Синь. Вид у него был потрёпанный. Круги под глазами, мятая одежда, грязная голова. Му Цин неосознанно скривился от такого небрежного вида коллеги. — Выглядишь паршиво, — следователь внимательно окинул его взглядом и отложил материалы дела. — И зачем пожаловал ко мне? — Лан Чан запрещает мне видеться с сыном, — раздражённо сказал Фэн Синь и сел на стул, который стоял напротив Му Цина. — Хорошо, а я тут причём? — следователь искренне не понимал намерений коллеги. Что он должен сделать? Сбегать к его жене и отобрать ребёнка? — Ни причём, — оперуполномоченный скривил губы и устремил взгляд вниз. Деревянный стол тусклого бежевого оттенка. На нём аккуратно расположены документы, канцелярские принадлежности. Да так ровно и симметрично, что Фэн Синю захотелось разрушить этот раздражающий порядок. — Я просто пришёл пожаловаться. Будь другом. Поддержи, совет дай, не знаю. — Мы с тобой друзья? — Му Цин вопросительно выгнул бровь и откинулся на спинку стула. — Думаю да, — хмыкнул оперуполномоченный и взял со стола ручку тёмно-синего цвета. Сразу видно, дорогая. Он начал крутить её в руках, щёлкать механизмом и бегло рассматривать. — Перестань так делать, — шикнул следователь, когда раздражающее щёлканье ручки продолжалось более двадцати секунд. — Как же бесит, — Фэн Синь встал, слегка наклонился и начал разрушать этот чертовски педантичный порядок. Карандаши перемешались с ручками, ровная стопка материалов дела упала, а от прежнего порядка остался только хаос. — Наконец-то порядок. — Что ты творишь? — Му Цин закатил глаза. — На кой хуй всё разбросал? Всё же идеально лежало на своих местах. — Да от этой идеальности тошнит, — усмехнулся Фэн Синь и сел обратно. Он думал, что следователь накричит на него, выгонит или побьёт, но ничего такого не случилось. Му Цин, видимо, решил быть терпимее к брату девушки, которую любил. Он прикрыл глаза, глубоко вздохнул и сказал: — Ты пробовал просить Лан Чан по-нормальному? — В плане? — Вежливо, с уважением. — По закону я имею право видеться с сыном. Мне её ещё вежливо упрашивать, чтобы она соблюдала обговорённые права и обязанности? — Фэн Синь неосознанно скривился и достал пачку сигарет. — Девушки другие. Если она не даёт видеться тебе с сыном, значит, ты что-то сделал не так. Может, ты обидел её. Или же сам сын не хочет с тобой общаться, — Му Цин увидел пачку сигарет и нахмурился. — Не кури здесь, иди в курилку. — Одному скучно, пошли со мной, — оперуполномоченный кивнул на дверь и встал. — Ладно, — следователь вновь закатил глаза, открыл ящик стола и достал сигареты, а затем последовал вслед за Фэн Синем. На удивление Му Цина, Фэн Синь вывел его не в душную и старую курилку, а на улицу. Мороз больно бил по щекам, а тело вмиг заледенело. — Не смотри на меня так. Тебе же не нравится в курилке, вот я и нашёл альтернативу, — буркнул оперуполномоченный и закурил. Казалось, ему вообще было плевать на мертвецкий холод. — И поэтому решил меня заморозить, — саркастично процедил он и зажал сигарету меж зубов. Начал хлопать по карманам и понял, что забыл зажигалку. Фэн Синь, увидев это, дал Му Цину подкурить. — Время четыре, а на улице уже темно, — буднично констатировал оперуполномоченный и запрокинув голову, выдохнул едкий дым. Облако поднялось вверх и растворилось. Тут Му Цин тихо посмеялся и сказал: — Очень кинематографично, но ты не в сериале. — Что? — Фэн Синь нахмурился, ведь не понял смысл сказанных слов. — Ладно, забей, — он покачал головой и выкинул окурок в снег. Затем быстро забежал внутрь и, наконец, расслабился. По телу пробежала волна долгожданного и обжигающего жара. — Так что думаешь мне делать с этой сучкой? — теперь уже Фэн Синь следовал за Му Цином. Они вновь зашли в кабинет и продолжили разговор. Хотя со стороны казалось, что он был в основном односторонним. — Не сучкой, а твоей бывшей женой, — шикнул Му Цин и открыв ящик стола, взял небольшую карамельку. Упаковка зашуршала, затем быстро полетела в мусорке, а во рту у следователя оказалась клубничная конфета. — Не хочу лезть не в своё дело, но ты не планируешь с ней помириться? Вроде по слухам вы разошлись на плохой ноте. Может опять полюбите друг-друга и распишитесь. — Нет. Никогда. Она мне все мозги выебла, — категорично сказал Фэн Синь и нахмурился. Он вновь взял ручку и начал её вертеть. — А ради сына? Оперуполномоченный замялся. Он любил своего ребёнка, готов сделать ради него всё, что угодно. Но Лан Чан. . . С каким же содроганием он вспоминает совместную жизнь с ней! — Блять, — он швырнул ручку на стол и откинулся на стуле. Закрыл глаза и начал массировать складку меж бровей. — Я не хочу лишний раз контактировать с ней, но сына я люблю. — Не обязательно с ней мириться в привычном понимании. Тебе достаточно сохранять дружелюбный нейтралитет. — Да даже это сделать пиздец как сложно, — проскулил он. — Я не знаю, что тебе ещё посоветовать, — Му Цин пожал плечами и начал умиротворённо прибирать беспорядок на столе, который устроил Фэн Синь. Ручка к ручке, папка к папке, карандаш к карандашу. Стол вновь начал выглядеть идеально, аккуратно и без изъяна, под стать хозяину. — Да неважно, забей, — он открыл глаза и хотел было уйти. Но вспомнил шокирующий случай, свидетелем которого он был. — Слушай, ты даже не представляешь, что я вчера увидел, — он придвинулся ближе и понизил тон голоса, дабы его услышал только следователь. — Как кошки ебутся? Или голуби? — саркастично предположил Му Цин и закинул ногу на ногу. — Иди на хуй, — недовольно отмахнулся он. — Вчера же дежурили Хуа Чэн и Се Лянь, да? — Ну наверное, я не интересовался, — тут следователь насторожился, когда услышал имя помощника, но не подал виду. — Захожу вчера к ним в кабинет, чтобы подписать документы и вижу, как они. . ., — Фэн Синь кашлянул и придвинулся ещё ближе. — Сосались. Му Цин распахнул глаза и удивлённо посмотрел на Фэн Синя. — Прям целовались? — шёпотом уточнил он, делая акцент на последнем слове. Следователь буквально не верил своим ушам. — Ну не прям сосались. Се Лянь его в шею целовал, а этот индюк стоял и наслаждался походу. — Может ты обознался? Игра света или неудачный ракурс, — предположил он. — Да Хуа Чэн после этого приклеился ко мне, как банный лист к жопе. Говорил, что это не то, что я подумал и всё в таком духе. Я еле-еле свинтил от него. Му Цин глубоко вздохнул и отвёл взгляд. Он даже не знал, что сказать. Когда неловкая пауза длилась неприлично долго, следователь аккуратно произнёс: — Знаешь, это их дело. Думаю, они бы хотели, чтобы это осталось тайной. Поэтому никому больше не говори. — Конечно не буду, — отмахнулся Фэн Синь и встал. — Ладно, я пойду. Спасибо, что поговорил со мной, — и предварительно кивнув, ушёл. Теперь в кабинете слышалось только тикание часов. — И как теперь работать после такого? Дурдом какой-то, — шикнул он и вернулся к материалам дела. *** Атмосфера для Хуа Чэна была максимально неловкой. За его обеденным столом сидит Се Лянь и мило беседует с матерью о каких-то поверхностных темах. Хуа Юй с улыбкой говорила сначала о погоде, потом благодарила за цветы и рассказывала о том, как покойный муж частенько задаривал её алыми розами. Просто так, без повода. И Се Лянь слушал. Задавал какие-то наводящие вопросы. Изредка смеялся и улыбался. Казалось, между этими двумя наступила идилия. — Хуа Чэн очень похож на своего отца, — она мило улыбнулась и потрепала сына по голове. — Такой же красивый, умный и заботливый. Следователь вяло улыбнулся и вновь опустил взгляд в тарелку с недоеденным супом. Есть перехотелось совсем. — А что случилось с вашим мужем? — аккуратно поинтересовался Се Лянь и сделал небольшой глоток чая. Улыбка с лица женщины вмиг пропала. Она прикусила губы и отвела глаза, в которых образовалась холодная влага. Хуа Чэн недовольно зыркнул на Се Ляня и положил руку на плечо матери. Начал слегка постукивать, пытаясь успокоить. — Простите, что задаю вам подобный вопрос. Мне не стоило, извините. — Всё нормально, — прошептала она и отмахнулась от рук сына. — Ты же спросил не со зла. — Прошу прощения, мне действительно жаль, — грустно сказал Се Лянь и чуть сильнее сжал белоснежную ручку от чашки. Он стиснул челюсть и прикрыл глаза. — Перестань извиняться, задрал уже, — шикнул Хуа Чэн и встал с места. — Тебе пора. Я провожу, — и схватил помощника за предплечье. — Сядь, Хуа Чэн, — приказала мать и смахнула с щеки слезу. — Он мой гость, не твой. Следователь на секунду замялся. Посмотрел на недовольную мать, на поникшего Се Ляня и сел за своё место. Далее в воздухе повисло неловкое молчание. Они сидели, смотрели куда-то в пустоту и думали о чём-то своём. Тут Хуа Юй решила нарушить молчание и сказала: — Его убили. — Мама! — недовольно прикрикнул Хуа Чэн и повернул голову на женщину. — Се Лянь твой хороший коллега, нет смысла от него это утаивать. — Даже Фэн Синь об этом не знает, которого я знаю лет десять. А ты решила рассказать это человеку, с которым я знаком едва полгода, — его, казалось, вообще не смущало присутствие третьего лишнего в их с матерью перепалке. — Потому что твой Фэн Синь — редкостный идиот. Ему лучше вообще ничего не говорить. Он не так поймёт, так еще и другим херню расскажет. — Согласен, — кивнул Се Лянь и сделал глоток чая. Женщина, увидевшая человека, который был с ней единого мнения, вмиг обрадовалась. Она будто праздновала свою небольшую победу и горделиво вскинула голову. — А ты не подпёздывай, — процедил Хуа Чэн и скривился. — Выбирай выражения, — с натянутой улыбкой сказал Се Лянь. Но его глаза были пусты, будто затянуты пеленой. Хуа Чэн узнал этот взгляд. Он был таким же, когда помощник убил Пей Мина, избил Хэ Сюаня и тогда, когда он совершал развратные действия в кабинете. Следователя невольно передёрнуло. К горлу подступил ком, а ладони стали влажные. — Се Лянь, у меня будет одна просьба, — неловко начала женщина и придвинулась ближе. — Убийцу моего мужа до сих пор не нашли. . . Не мог бы ли ты что-нибудь с этим сделать? — Я же объяснял тебе много раз. Чтобы опять возбудить дело нужны веские основания. У нас их нет. Ни доказательств, ни вновь открывшихся обстоятельств, ни показаний очевидцев или свидетелей. Ничего, понимаешь? — раздражённо шикнул следователь и встав со стула, ушёл в другую комнату. Он знал, что если проведёт там ещё хоть секунду — взорвётся, и тогда всем не поздоровится. Плевать, если под руку попадётся Се Лянь, но не мама. Но Хуа Чэна порядком раздражала её настойчивость в этом деликатном вопросе. Он столько раз пытался найти хоть что-то, дабы какой-нибудь следователь вновь возбудил это дело. Он так хотел узнать, кто убил его отца. Желал отомстить. Посадить. Надолго. На пожизненное. Растоптать этого ублюдка. Но почему она не видела его стараний и усилий, раз пошла просить помощи у Се Ляня? Он с размаху сел на диван, запрокинул голову и закрыл глаза. Сжимал и разжимал кулаки, стараясь справиться с напряжением. Теперь печальные мысли не покидали его голову. Хуа Чэн даже не заметил, как в уголках глаз скопилась влага. Он вспомнил, как нашёл труп отца. Как в груди болезненно заныло сердце. Он несправедливости. От досады. От обиды. И чувство такое же, прям как сейчас. Тут он почувствовал, как диван возле него прогнулся. Нежная и худая рука оказалась на его макушке, начиная поглаживать тёмные волосы. — Я пойду домой. Закрой за мной, — сообщила женщина и отстранилась. Взяла со стола небольшую сумку и направилась в коридор. Хуа Чэн молча пошёл за ней, приобнял напоследок и захлопнул дверь. Он устало вздохнул и войдя на кухню, строго сказал: — А теперь проваливай, я тебе здесь не рад. И не вздумай кому-то рассказывать. — Почему же ты так зол? — надув губы, грустно спросил Се Лянь. — Я всего лишь поинтересовался делами твоей семьи. — Вот именно. Тебе не следует туда лезть, — процедил Хуа Чэн и оказавшись перед Се Лянем, схватил его за воротник рубашки. Помощник усмехнулся, медленно поднялся и поддался вперёд. Полностью расслабил тело, склонил голову набок и безотрывно смотрел ему в глаза. Казалось, во взгляде Се Ляня блеснул некий азарт. Он ждал дальнейших действий. Хуа Чэна ещё больше начала раздражать эта довольная, надменная и ехидная физиономия перед ним. Се Лянь смотрит с укором. Будто не он, а следователь задал нетактичный и глупый вопрос, который довёл женщину до слёз. — Относись к своей матери получше. Она не заслуживает такого пренебрежительного отношения к себе, — поучал Се Лянь, не отстраняясь от железной хватки на воротнике. Напротив, он подошёл чуть ближе и прищурился. — Когда-нибудь может наступить день, когда ты будешь жалеть о своих словах. — Это тебя не касается, — яростно ответил он и напряг губы. Его брови были строго сведены к переносице, в глазах читалась ярость, а желваки на лице стали весьма отчётливыми. Но Се Ляня вообще не пугала реакция Хуа Чэна. Он ещё больше расслабился. Да так, что рубашка начала трещать, ведь весь вес помощника удерживал лишь хрупкий воротник. — А ты сексуальный, когда злишься, — усмехнулся Се Лянь и потрепал Хуа Чэна по макушке. Следователь от неожиданности отпрянул и выпустил белоснежную рубашку из рук. Помощник пошатнулся и упал на пол на ягодицы. — Ладно, не хочу трепать себе нервы из-за тебя, — Се Лянь медленно встал, подошёл к напряжённому Хуа Чэну и быстро чмокнул его в щёку. — До завтра, — и ушёл. Следователь скривился и начал яро тереть щёку. Остановился лишь тогда, когда кожа начала болезненно ныть и щипать. — Господи, да за что мне всё это, — проскулил он и сел на стул.