Мнимое правосудие

— Ты просто похерил себе жизнь, идиот, — тихо и спокойно порицал Фэн Синь, заковывая юного парнишку в наручники. В нескольких метрах стояли сотрудники патрульно-постовой службы полиции, которым юный парнишка смог дать отпор. И даже ранить одного из них. Несмертельно, конечно, но всё же. Некоторое время жуткую атмосферу нагоняла сирена скорой помощи, в которую погрузили потерпевшего. Но она уехала почти сразу, как только на место происшествия прибыла следственно-оперативная группа. И, наконец, общими усилиями они смогли задержать преступника, дальнейшая судьба которого была весьма плачевна. — Мне похуй! Он заслужил! Надеюсь он сдохнет! Мразь! Тварь! — яростно кричал парень, брыкаясь и сопротивляясь. Из его глаз сочилась влага, лицо застыло в гримасе ярости и отчаяния, а тело было ослабленным. Куртка, перепачканная в крови, разодрана в клочья. У Се Ляня от этой картины впервые за долгое время закололо где-то внутри груди. — Цзян Хао, верно? — Хуа Чэн, всучив помощнику протокол осмотра места происшествия, подошёл к парню ближе. Следователь кивнул Фэн Синю, дабы тот отошёл от главного подозреваемого. Оперуполномоченный беспрекословно повиновался. — Сейчас мы поедем в отдел. Тебе нужно успокоиться и дать нам свои показания, понял? — спокойно и ласково говорил он, положив Цзян Хао руку на плечо. — Ты несовершеннолетний, поэтому мы оповестили твою мать и она ждёт тебя. Не сопротивляйся и полезай в машину. — Он изнасиловал мою сестру! Эта сука должна умереть! — продолжал кричать он, не обращая внимания на слова следователя. — Мы всё расследуем. Сейчас тебе нужно сесть в машину и не создавать проблем. Сотрудничай со следствием и тебе уменьшат срок, — он слегка надавил на плечо, дабы подозреваемый обратил внимание и успокоился. Фэн Синь стоял в одном шаге от Цзян Хао. Оперуполномоченный хотел избить его за то, что посмел устроить поножовщину в полночь, но и одновременно просто обнять и утешить. Кто как не он может понять парнишку? Фэн Синь же испытал тоже самое. Но вот только духу не хватило, чтобы убить ублюдка. Се Лянь старался сконцентрироваться на протоколе. Его рука слегка дрожала, но продолжала писать ровный и чёткий текст. Он даже умудрился нарисовать схему места происшествия. Но помощник всё равно время от времени искоса поглядывал на Цзян Хао. Фэн Синь устал ждать. Он взял мальчишку под руку и усадил в машину, дабы его отвезли в отдел. Переговорив о чём-то с водителем через открытое окно, оперуполномоченный подошёл к следователю. — Я покажусь тупым идиотом, но мне жаль его, — буркнул он и закурил. — Не поверишь, мне тоже, — согласился Хуа Чэн и подойдя к Се Ляню, вырвал протокол из его рук. Начал внимательно изучать его, взгляд бегал от строчки к строчке, и остановился на нарисованной схеме. — Почему всё неаккуратно и криво? — недовольно спросил он, нахмурившись. Се Лянь ничего не ответил, не хотел. Он думал, что контролировал дрожь, но оказалось, что нет. Похоже препарат, который несколько часов назад дал ему Цзюнь У, ещё не подействовал. Его опять начала медленно поглощать тоска и печаль. Хотелось прийти домой, напиться и забыться. — Хэ Сюань, ты закончил? — Хуа Чэн обратился к криминалисту, который фотографировал огромные пятна крови на снегу. — Почти, — он оторвался от дела лишь на секунду, дабы посмотреть на следователя, а затем продолжил работать. — Сделай запрос в бюро, — Хуа Чэн продолжал давать указания, параллельно подправляя схему. Не услышав ответа от Се Ляня, он презрительно зыркнул на него. — Я со стеной разговариваю? Отвечай, когда я с тобой говорю, идиот. — Сделаю, — шикнул помощник и перешагнув через жёлтую ленту, закурил. Фэн Синь удивлённо приподнял брови, но предпочёл остаться в молчании. Лишь выбросил окурок и вновь вернулся к работе. Се Лянь стоял к ним спиной, переминаясь с ноги на ногу. Погода была отвратная: ветер и снегопад. Холод буквально пробирал его до костей, а пальцы, что держали сигарету, покраснели и будто окаменели. А мысли в голове сменялись одна за другой. И все они были довольно печальными и унылыми. Как и этот город. Или мир в целом. *** Сегодня я виделся с женой этого уёбка. Даже на чай с тортом пригласила, сука. Она совсем не изменилась с нашей последней встречи. Когда вижу её — хочу придушить прямо на месте. Или зарезать. Меня от одного её вида тошнит. Такая весёлая, жизнерадостная, добрая, горюет по своему любимому муженьку. До сих пор, когда прошло дохуя лет. И она винит убийцу, умоляет найти. Глупая, я же перед её носом! Но почему она не думала, что её ненаглядный убил невиновного? Я отомстил за смерть папы. Око за око, зуб за зуб. И она действительно не понимает, что он получил по заслугам. Эта тварь даже не представляет, что пережила моя мама. Если бы была возможность, я бы убил его опять. Только не так быстро. Я бы вырвал ему язык, чтобы он больше не посмел врать. Се Лянь глубоко вздохнул, вдумчиво перечитывая текст, который написал три дня назад. Мэй Няньцин рекомендовал ему вести личный дневник, чтобы справляться со своими эмоциями и контролировать их. И он, конечно, послушал. Се Лянь и прежде вёл дневники, поэтому ему не составило труда подчиниться и выполнить наказ психиатра. Но почему-то сейчас, перечитывая написанное, он испытывал отвращение не только к семье Хуа, но и к себе. Се Лянь мотнул головой, взял ручку, перевернул страницу и начал писать: У меня странное чувство. Не знаю, что со мной происходит. Сегодня я увидел молодого парня, который чуть не зарезал человека. Я поймал себя на мысли, что... мы с ним чем-то похожи. Я видел какой-то огонёк в его глазах. У меня был такой же. Я не знаю, почему на душе так неспокойно. Мне немного страшно, честно. Мне кажется, что я делаю что-то неправильно. Я хочу... быстрее покончить со всем этим. Я так устал. Я скучаю по маме с папой. Я отдам всё, чтобы ещё раз почувствовать её прикосновение, услышать его голос. Я действительно устал. Я хочу отказаться от всего. Хочу просто заснуть и не проснуться. На страницу ежедневника глухо упала холодная слеза. Се Лянь поймал себя на мысли, что вот уже несколько минут он сидит и смотрит на последнее предложение своей исповеди. Ему почему-то показалось, что тело вмиг стало грязным. Поэтому он решил принять душ, предварительно убрав небольшую тетрадь в ящик. *** Стрелки на часах показывали два ночи. По спальне разносилось монотонное и противное тиканье. Се Лянь сидел на диване, крепко сжимая бутылку с крепким алкоголем. Он смотрел куда-то в пустоту, возможно, в окно. Сделал глоток пойла, нахмурился, проглотил через силу. Внутри груди растеклось горячее тепло, тело невольно передёрнуло, а кожа покрылась мурашками. Даже тошнота подкатила к горлу, которую помощник предпочёл игнорировать. Он не знал, что щёлкнуло в его голове, но догадывался. Се Лянь неуклюже поплёлся в сторону входной двери, вышел в подъезд и остановился у двери Хуа Чэна. Перед глазами всё расплывалось, а ноги подкашивались. Но он отдавал отчёт своим действиям, всё понимал и осознавал. Се Лянь смотрел на дверь ещё несколько секунд, а затем постучал. Тихо и робко, на удивление. Дверь никто не открывал. Се Лянь глубоко вдохнул, пытаясь справиться с напряжением. Почувствовал, как в нос ударили подъездные запахи сырости, мочи и еды. Он скривился, пригубил алкоголя и вновь постучался. Теперь громко и настойчиво. Тут он решительно потянулся к ручке двери, как вдруг щёлкнул замок. Поворот. Ещё один поворот. Перед Се Лянем стоит девушка. На её лице размазанная красная помада, на голове растрёпанная причёска и в целом измотанный внешний вид. Она, придерживая одеяло у обнажённой груди, недовольно спросила: — Чем могу помочь? — Хуа Чэн где? — С какой целью интересуешься? — девушка прищурилась и с опаской сделала небольшой шаг назад. Её явно пугал неизвестный мужчина, который глубокой ночью долбился в дверь, находился в состоянии алкогольного опьянения и искал Хуа Чэна. Да и внешний вид, в котором она решила открыть дверь, точно был неподходящим. А если он с ней что-нибудь сделает? — Он здесь или нет? — игнорируя девушку, Се Лянь оттолкнул её и прошёл внутрь квартиры. — Я сейчас полицию вызову! Хуа Чэн! Блять! — запаниковала она и побежала прямиком в спальню. — Иди сюда! Се Лянь молча последовал за ней. Наверное во мраке комнаты он выглядел как маньяк, но сейчас его это особо не волновало. Просто закончить это быстрее. — Сяо Ин? Что случилось? Он застал Хуа Чэна в весьма непрезентабельном виде. Даже в полумраке было видно, что его щёки горели румянцем, волосы растрёпанные и взъерошенный, а тело поблёскивало от пота. Тот испуганно поднял взгляд на дверной проём и, увидев Се Ляня, застыл. Несколько секунд смотрел то на него, то на девушку, а затем медленно и злобно процедил: — В прошлый раз я сказал, что тебе не рады в этом доме. Скажи, что из этого предложения тебе не понятно? — и швырнул футболку на кровать, которую прежде судорожно надевал. — Твоя девушка? — насмешливо улыбнулся Се Лянь и указал полупустой бутылкой на Сяо Ин. — Иди домой и проспись, алкаш, — и подойдя к нему, схватил за предплечье и начал тянуть. Несколько капель алкоголя упали на пол, а Се Лянь, на удивление следователя, с лёгкостью вырвался из хватки и отпрянул. Сяо Ин стояла возле шкафа, испуганно прижимая к груди одеяло. Она не хотела вмешиваться в эту передрягу, поэтому начала медленно и незаметно красться к выходу. Тут она поняла, что мужчиной, с которым она столкнулась в подъезде и о котором позже расспрашивал Хуа Чэн, и был этим незнакомцем. — Выгоняешь? — смеялся Се Лянь и пятился прямо вглубь спальни. Хуа Чэн выглядел разъярённым. И признаться, Се Лянь никогда не видел его таким взбешённым. Казалось, что в таком состоянии он может сделать что-то такое, о чём в дальнейшем может пожалеть. Хотя, может это и к лучшему. — Именно, — грубо прошептал он, неумолимо приближаясь к Се Ляню. Губы Хуа Чэна напряжены, брови строго сведены к переносице, а желваки ходят ходуном. Се Лянь волнительно сглотнул, когда спиной упёрся в стену. Пути назад не было. К нему неумолимо приближался разъярённый, словно бык, человек. Впервые за этот день он почувствовал что-то, кроме пустоты. Нет, не страх. Азарт. В глазах блеснул огонёк. Он покрепче схватился за горлышко бутылки, даже успел немного отпить. Хуа Чэн остановился в двух шагах. — Только попробуй ударить, — предупредил Се Лянь и ядовито усмехнулся. — Ты знаешь, я и убить могу. — Какая же ты мразь, — холодно сказал Хуа Чэн и не послушав его, сжал руку в кулак. Тут Се Лянь почувствовал острую боль, а затем тяжесть на щеке. Он скривился и пошатнулся, и тут его настиг второй удар. В глазах потемнело, а бутылка с дребезгом упала на пол, орошая его осколками. Се Лянь с усилием открыл глаза, как вдруг ему прилетел третий удар. Чётко по челюсти. Он почувствовал, будто весь его зубной ряд послушно сдвинулся и странно щёлкнул. Или ему померещилось. — Знал бы ты, как ты меня заебал за эту неделю, — цедил следователь, параллельно избивая помощника, не жалея его ни на миг. — Сначала меня достаёшь, а потом и мою мать! После пятого или шестого удара терпение Се Ляня лопнуло. С трудом увернувшись от кулака, что вновь летел ему в лицо, он юркнул за спину Хуа Чэна и запрыгнул на неё. Затем прижал предплечье к его шее, ухватился рукой за руку и начал давить. Послышался хрип и тяжёлое дыхание. Следователь брыкался и пытался спихнуть с себя помощника. Се Лянь начал медленно пятиться к кровати, не ослабевая хватку. Он упал на неё спиной, извернулся и оседлал Хуа Чэна, а затем вновь резко схватил его за горло. Он посмотрел следователю в глаза, наполненные слезами. Потом обратил внимание на красноватый цвет лица и чуть ослабил хватку. Закончить. Быстрее. Послышался заливистый и приглушённый кашель. Се Лянь прикрыл глаза, изо всех сил сжал другой рукой простынь и приблизился к лицу напротив. Горячее и рваное дыхание неприятно опаляло кожу. Помощник затаил дыхание, замешкался лишь на секунду, а затем прильнул к губам Хуа Чэна. Сначала с напором, бешено, грубо, но потом нежно и ласково. — Уёбок, — неразборчиво цедил следователь, пытаясь отпрянуть. Но Се Лянь, несмотря на некую аккуратность, был настойчив. Не давал Хуа Чэну и шанса уйти. На любое резкое и опасное движение сжимал шею чуть сильнее. Или прикусывал губу до острой боли. — Хоть пальцем меня тронь, — тяжело хрипел следователь. — Я тебя посажу. После этих слов помощник медленно отстранился от зацелованных губ. Затем улыбнулся своей самой добродушной улыбкой и прошептал: — Не противься. Я знаю, ты хочешь этого, — и нежно огладил его щёку. — Не хочу, — рявкнул он и оскалился. Но несмотря на внешнюю злость и гнев, Хуа Чэн испуганно вжался в кровать. — Неужели? — Се Лянь медленно провёл рукой по обнажённому торсу, спускаясь к шортам. Слегка оттянул резинку, юркнул внутрь и сжал его член. — Помнишь, когда мы целовались в кабинете? Ты явно не был против. Признай, Хуа Чэн, я тебе не безразличен. Тебе нравится то, что происходит между нами. — Не нравится, — шикнул следователь и упёрся руками ему в грудь, до сих пор пытаясь оттолкнуть. Но сложно было сохранять самообладание, когда рука помощника так беспечно блуждала под нижним бельём. — И почему же встаёт? — посмеялся он и, наконец, отпустил его горло. Как только Хуа Чэн сделал глубокий вдох, Се Лянь вновь прильнул к губам, попутно стягивая с него нижнее бельё. Протесты следователя стали менее интенсивными. Он, конечно, уворачивал лицо, плотно смыкал губы, жмурился, но теперь руки спокойно лежали на матрасе. — Не сдерживайся, — шептал Се Лянь прямо в губы. Да так сладко, что Хуа Чэн невольно подчинился и, наконец, полностью расслабился. Сознание противилось, отголоски здравого смысла были бессильны против физического желания. Хуа Чэн чуть прогнулся в пояснице, когда Се Лянь дразняще мазнул губами по шее, а затем языком провёл мокрую линию до пупка. Следователь беспомощно простонал, когда почувствовал, как что-то мокрое и тёплое обволокло головку члена. Он приоткрыл глаза и увидел, как помощник находился в непристойной, развратной и самой смущающей позе, которую видел в жизни. — Блять, — шикнул Хуа Чэн и прикусил запястье. — Я хорошо работаю ртом, — с усмешкой констатировал Се Лянь, и вновь вернулся к непростому делу. — Чёрт бы тебя побрал, уёбок, — продолжал порицать он, тихо постанывая. — Как же я тебя ненавижу, скотина. — А я тебя люблю, — промурлыкал Се Лянь и решил заменить свой рот на руку. Помощник вновь слегка сжал шею Хуа Чэна, а другой рукой продолжал двигать вдоль члена. Вверх. Вниз. Видел, как лицо следователя меняется с одного выражения на другое. Слышал каждый сдавленный вдох, стон, хрип. Чувствовал, как напрягаются его мышцы. Хотел надавить на шею сильнее. Услышать хруст. Се Лянь мотнул головой, отгоняя мысли. Тут он почувствовал, как рука стала мокрой, а Хуа Чэн бессильно откинул голову и начал прерывисто дышать. — Нормальным трахом это не назовёшь, но стоит с чего-то начинать, — коротко сказал Се Лянь и, вытерев руку о кровать, покинул квартиру. Когда оказался у себя дома, помощник сразу пошёл в душ и пробыл там больше часа. Несколько раз чистил зубы, едва не до крови растирал кожу мочалкой. Было больно, только вот неизвестно где. На часах полчетвёртого утра. Скоро вставать на работу. Се Лянь молча сидел за кухонным столом, смотря в пустоту. Он закрыл лицо ладонями, будто пытаясь спрятаться. От себя. Или от мыслей. Он не знал. В принципе помощник давно поймал себя на мысли, что ничего не знает. Глаза закрылись, тело ослабло. Се Лянь лёг корпусом на стол. Хотел записать произошедшее в тетрадь, но передумал. Он не хочет вспоминать это. Даже если это пункт его плана. Се Лянь приоткрыл глаза и увидел кухонный нож, лежащий подле него. Он даже не успел понять, как рука машинально потянулась к нему. Ухватился за него покрепче и с небольшим усилием провёл лезвием по предплечью. Острая боль на секунду, а потом — ничего. Ни долгожданного облегчения, ни пустоты в мыслях. Только кровь, что начала сочиться из раны. Тишину кухни разрезал тихий и протяжный скулёж, словно у побитой собаки.