Время сновидений

На этот раз они переписывались все праздники: Гето отправил Сатору фотографию кособоких лошадок из огурцов и коров из баклажанов, сделанных младшими двоюродными братом и сестрой, Сатору отправил ему свою фотографию. Рожа, которую он состроил, была дурацкой и смешной — наверное, в том числе потому, что ужасно сочеталась с традиционным нарядом и обстановкой, как в музее истории. Ровно так же могла бы выглядеть фотография какого-нибудь аристократа времен Хэйан — если бы в те времена у них были телефоны. Гето ответил целой строкой веселящихся эмодзи и, подумав, поставил фотографию на экран — в отместку за глупую шутку с обоями на телефоне Сатору. О том, что едет в Токио, Сатору написал ему уже на следующий день после завершения празднования Обона. Он ничего не предлагал, но Гето сам ответил, что тоже будет через три дня: больше выходных отец взять не смог, так что к этому времени они должны были вернуться из Хаконэ. Родителей не порадовало то, что он уезжает так скоро: видимо, даже наличие девушки, по их мнению, не оправдывало такого пренебрежения к ним. Скорее всего, они были правы, но оставаться дома, когда он знал, что Сатору уже в колледже, не было никакого терпения. Если затянувшееся увлечение Сатору закончится до зимы, у Гето и так будет полно времени для родителей на зимних каникулах. Под их осуждающими взглядами он собрался и уехал, не пробыв дома и нескольких лишних часов. Сатору встречал его сразу за лестницей с ториями, чуть ли не подпрыгивал от нетерпения — и на сердце сразу стало совсем легко. — Что-то ты долго, как будто совсем не торопился, — тут же возмутился Сатору, тыча его кулаком в плечо, но Гето все равно чувствовал, что тот ему рад и просто придуривается. — Мог бы и на вокзале встретить, там много таких стояло с букетами. Ночью после свидания чего только не обещал, а теперь лишние десять минут подождать не можешь. — Решил, что ты не оценишь. Сам же говорил, что не любишь цветы! — Неужели запомнил? — Конечно! Болтали они уже по дороге к общежитию: все мысли были только о том, чтобы поскорее оказаться в комнате. Как и в прошлый раз, после разлуки почти в неделю, терпения не хватало ни на долгие прелюдии, ни на лишние разговоры. Едва закрыв дверь, Гето уронил сумку на пол, потянулся к одежде Сатору. Он думал, что все снова закончится дрочкой, но Сатору сразу опустился перед ним на колени, дергано расстегивая пояс и стягивая с него штаны. — Стой спокойно, — предупредил он, будто почувствовав, что Гето собирается что-то сказать. Отсасывал Сатору неумело и неловко. Он так и не смог приноровиться к ощущению члена в горле и потому с трудом сдерживал кашель — но продолжал пытаться. Убедить его в том, что это совсем не обязательно делать, если ему неудобно или неприятно, никак не получалось. Было даже странно видеть, что у него что-то не получается, — кажется, и самого Сатору это удивляло, потому он и не сдавался. На самом деле, не имело значения, как он это делал — хватало и того, что он хотел и старался доставить ему удовольствие. Вжимаясь лопатками в стену, Гето изо всех сил пытался не вцепиться в его плечи или волосы, не мешать и не торопить, давая возможность вести, как нравилось ему самому. Вылизывая его член, Сатору не прекращал ласкать его руками, будто точно знал, где погладить, а где надавить так, чтобы стало еще лучше. Его пальцы осторожно ткнулись между ягодиц, член сдавило при очередной попытке взять глубоко, до основания, и Гето кончил, не успев предупредить Сатору, запрокинул голову и, ударившись затылком о стену, даже не почувствовал боли. Хотелось сползти на пол к пытавшемуся отдышаться Сатору, поцеловать и хотя бы подрочить ему, чтобы как-нибудь поделиться подаренным удовольствием. Но тот не разрешил. — Подожди, — голос звучал хрипло и неровно, рука крепко сжала бедро, не отпуская, пока второй он дрочил сам себе, прижимаясь лбом к животу Гето — и тот наконец позволил себе коснуться его головы, вороша мягкие, чуть влажные от пота пряди. Уже позже, когда они перебрались в постель, Сатору вдруг вспомнил: — Кстати: я привез тебе яцухаси! — И где они? — У меня в комнате. Но прямо сейчас я за ними не пойду, потом отдам. — Надо же. И как ты только удержался? — Легко. Взял еще одну коробку для себя. — Предусмотрительно, — согласился Гето. — Но ты все равно меня угостишь. — А ты попробуй меня уговорить. — Возбуждение возвращалось, и просто лежать рядом становилось все сложнее. — Думаю, у меня получится. Я умею уговаривать. — Сразу заходя с козырей, Сатору тут же потянулся к его члену, погладил, улыбаясь все еще припухшими после минета губами так, что хотелось уже сейчас отдать ему все сладости мира. Гето раздвинул ноги, и Сатору тут же устроился между ними. — А знаешь, что особенно хорошо в каникулах? — Гето покачал головой, предлагая ему сказать самому. — В том, что сейчас мы совсем одни в общежитии и можем шуметь, сколько захотим. И никто не будет жаловаться, что мы мешаем спать. Проверим? Они проверили, и не один раз. Гето всегда догадывался, что Сатору может быть громким, но не думал, что настолько. И не знал, что сам, когда не сдерживался, был ненамного тише него. Кажется, впереди ждали лучшие каникулы со времен начальной школы. Лучше, чем в начальной школе. Наверное, именно из-за каникул Яга не давал им заданий, а Сатору — и это было странно, — не требовал у него скорее отправить их куда-нибудь. Поэтому они проводили время вместе, смотрели фильмы или играли в приставку. Старым увлечениям снова нашлось место в их жизни — и Гето с удивлением понял, что это совсем не означало, будто чувства охладели: даже просто сидя рядом с Сатору, он ощущал какое-то спокойное единение с ним. Это тоже была близость, просто другая, не как секс. В общежитии во время каникул было тихо, они и правда никому не могли помешать шумом по ночам, возней в душе и переходящими в откровенное облапывание друг друга спарринги. И если на слишком открытой для случайных взглядов тренировочной площадке Гето все-таки сдерживался, в коридорах общежития больше не возражал, когда Сатору клал руку ему на талию, тянулся обнять или поцеловать. К хорошему было слишком легко привыкнуть. — Зачем вообще вернулись? — спросил Яга, в очередной раз наткнувшись на них у лестницы. — Могли бы дома отдыхать, пока каникулы. — А нам колледж как родной дом, — заявил Сатору, одергивая футболку, под которой только что были руки Гето. — Ну вы же сами знаете, как у меня дела с кланом, где там отдохнешь? — Да с тобой и так все ясно. А Сугуру зачем здесь? Сатору явно собирался ответить, зачем — и даже наверняка правду, — но Гето ему не дал: Яга точно не ждал таких подробностей. — Мне тоже интереснее проводить каникулы здесь. С Гето тоже все давно было ясно, он просто хотел находиться рядом с Сатору. Яга покачал головой и пошел дальше, и Сатору сразу поймал руки Гето и снова сунул их к себе под футболку. — Пойдем уже в комнату, — вздохнул Гето. Все равно настрой сбился. — Ладно, — неожиданно послушно согласился Сатору. И уже по пути принялся рассуждать: — После того, как закончим колледж, снимем квартиру, и уже там нам никто мешать не будет. С балконом, чтобы трахаться с видом на город. — Я не буду трахаться на балконе. И в квартирах тоже есть соседи, которых не обрадует шум по ночам. — Не будь занудой! Придумаем что-нибудь. Уже и помечтать нельзя как будто. Этим оно и было: просто глупыми мечтами. Гето старался не думать о несбыточном и жить настоящим моментом. Уже в комнате он снова прижал Сатору к стене и продолжил с того места, на котором их прервали: руки под футболкой, жадные поцелуи и никаких лишних мыслей. В последний день каникул вернулись уже все, и в общежитии снова стало многолюдно. Первой к ним пришла Сёко: безошибочно определила, что искать их обоих надо в комнате Гето, и на всякий случай постучала, чтобы не увидеть чего-нибудь слишком личного. А обнаружив, что все спокойно, села на краю кровати, потеснив Сатору. — Что у тебя с голосом, — спросила Сёко, едва Гето с ней поздоровался. — Сорвал, когда мы отмечали последнюю ночь в пустом общежитии, — ответил за него Сатору, и Гето сразу попытался ткнуть его локтем в ребра. — А свое ты успел вылечить обратной техникой? — А я опытный и могу орать, не срывая горло. Показать? — Нет. — Тогда, может, вылечишь горло Сугуру? — Не надо, само пройдет. — Использовать технику для такой ерунды Гето казалось глупостью. — Правильно, — согласилась Сёко. — И, кстати, отвыкайте: я с вами больше не буду ездить на задания. Кажется, ей хотелось закурить. И Гето бы даже не возражал, но предлагать ей не стал: Сатору не любил табачный дым. — А что так? Мы тебе не нравимся?! — спросил Сатору, изображая обиду, которой наверняка не испытывал на самом деле: они оба тоже были согласны, что ей не нужна эта охота за проклятиями, всем будет только лучше, если она станет развивать свою ценную технику, вместо того, чтобы тратить время зря с ними. — Тебе честно? — Сатору закивал. — Если честно, то вы ничего так. Но все равно дальше сами. — Ты разбиваешь мне сердце! И сердце Сугуру тоже, кстати. Гето больше опасался, что и Сатору теперь будет ездить на задания один — так тоже, наверное, лучше для других, но принять это ему было гораздо сложнее. На следующее утро Яга подтвердил слова Сёко, сообщив, что на новое задание они идут вдвоем. Против того, чтобы вдвоем, Сатору не возражал, но узнав, что это проклятие второго уровня, заведшееся в какой-то токийской школе, даже подскочил от возмущения. — Оно же простое совсем, Сугуру на один зуб! — Тогда отправлю одного Сугуру, раз тебе там все равно делать нечего. — Нет уж, сказали, что отправляете обоих, значит вдвоем и пойдем. — Я все еще могу передумать. — Решив что-то, Яга упирался намертво, и только по-настоящему убедительные аргументы могли заставить его изменить мнение. Таких аргументов у Сатору точно не было. — И не смотри на меня так, один в ближайшее время точно не пойдешь. — Да ладно, что не один, но вы же могли найти что-нибудь нормальное, а не вот это. — Разберетесь с этим, потом найду нормальное. И что, вообще, значит, «нормальное»? С этими кто будет разбираться? — Первогодки, — буркнул Сатору. — Они пока с ним не справятся. Все, Сугуру, пойдешь один, раз Сатору не хочет. — Я хочу! Сёко наблюдала за ними, явно забавляясь. А Гето чувствовал, что за этим спором скрывается что-то более серьезное, о чем он должен был догадаться раньше, но не сумел. Ему надо было знать. — Почему вы не хотите отправить Сатору одного? — спросил Гето, хотя с Яги в таком настроении сталось бы ответить, что это не его дело, и он был бы даже прав. — В первый раз он ведь справился. Те, кто не справлялись, обычно не возвращались живыми. — Да неужели? Это он так сказал? — Ничего я не говорил, — снова возмутился Сатору, но замолчал, как только Яга посмотрел в его сторону. — Потому что в тот раз проклятие чуть не убило его, и его клан мне это до сих пор припоминает. — Яга сердито потер лоб рукой. — Ну да, как-то тупо вышло, — согласился Сатору. От мысли, что мог потерять его еще месяц назад, у Гето похолодели руки, и как-то неприятно сжалось внутри, и попытки отвлечься на то, о чем рассказывал Яга, не помогали. Он слишком привык считать, что Сатору непобедим — настолько хотел в это верить, что старался не вспоминать о проваленной миссии с Аманай. То, что Убийца магов в итоге не смог убить Сатору, не гарантировало, что так будет всегда. За время занятия Гето сумел немного прийти в себя и успокоиться. Но едва они вышли, поймал Сатору за рукав пиджака и потащил за собой в комнату, пока тот не отправился в столовую, как будто ничего не случилось. — Почему ты не сказал об этом? — спросил он, когда они оказались за закрытой дверью. — Ты бы начал нервничать и возмущаться, что я ступил. А смысл уже нервничать? — Логично, — согласился Гето. Кажется, он был прав. Да и с чего он решил, что может требовать от Сатору отчета... — Расскажи, что там произошло хотя бы теперь. Я не буду нервничать и возмущаться. — Да все равно будешь. Но ладно. — Сатору развернул стул от письменного стола, уселся на него верхом и положил подбородок на спинку, как будто рассказ намечался долгий. Гето подумал и сел на кровать. — Давай. — То проклятие… Оно как-то влияло на разум, посылало слишком убедительные видения. Вроде и понимаешь, что такого точно быть не может, а потом — хоба, и ты уже в иллюзии, и все кажется слишком реалистичным. — Звучало в самом деле нехорошо. Гето бы не хотел встретиться с таким проклятием. Хотя, если бы удалось поглотить его, у него появилось бы отличное оружие. — Никогда бы не подумал, что могу попасться на эту ерунду. Я же тренировался справляться и с такими проклятиями. В клане чуть ли не больше всего ценят трезвый рассудок, а тут такой провал. — Сатору не переживал о том, что мог погибнуть, просто злился на себя за ошибку. Гето никак не мог понять, успокаивает его такое отношение или беспокоит еще сильнее. — Наверняка и Яге все мозги проели, хотя сами меня туда отправили. Ассистент тоже непонятно, чем думал: как меня нашли, первым делом сообщил в клан, вот они и всполошились, даже врача прислали, хотя толку от него? Все равно самому пришлось разбираться с этим проклятием. Просто… так сказать, поле боя из леса переместилось в мою голову. Еще и учитель из поместья зачем-то притащился. Он меня с детства так не отчитывал за неосторожность, я как-то даже отвык. — Так тебе и надо. — Гето бы и сам добавил, но, правда, спустя столько времени — какой уже смысл. — Странно, что тебя сразу не забрали домой после такого. — Я же не вещь, чтобы меня забирали. Я отказался, сказал, что сам приеду к Обону — ну и приехал. Как ему удалось и вернуться раньше, чем он планировал, Гето спрашивать уже не стал: наверняка это тоже было связано с какими-то внутренними делами клана. — Почему они вообще согласились отправить тебя одного против такого сильного проклятия? — тяжело вздохнул он. — Да, помню, нескольким нельзя, но могли же выбрать кого-то более опытного. — Потому что опыт бы тут не помог. У всех есть слабости. — И у тебя. — И у меня. Но они считали, что нужных этому проклятию слабостей у меня нет. — Гето скорее ожидал от него услышать обычные рассуждения о сильнейших. Удивительно: Сатору признал, что и он не всесилен. Гето бы и не стал спрашивать, но он продолжил сам: — Потому что не знали про тебя. Ты моя главная слабость, Сугуру. Он не обвинял и, похоже, не шутил, смотрел с какой-то непривычной нежностью. Гето не понимал, как реагировать на такие признания. — В смысле? Сатору как будто слегка опешил. — Потому что я тебя люблю. — Серьезно? — Конечно. А ты меня разве нет? — Сатору продолжал удивленно таращиться на него поверх темных очков, и Гето стало неловко. — Да не в этом дело, — он бы попытался перевести разговор на что-то другое, но под взглядом Сатору мысли в голову не шли: — Да люблю я тебя, давно. Думал, что уже все заметили, так плохо я это скрывал. Но не верил, что ты можешь полюбить меня. — Почему? — теперь голос Сатору прозвучал напряженно, и Гето только теперь задумался, что тот мог понять его слова неправильно. Он и сам прекрасно видел, как настороженно, а то и со страхом, относится к Сатору большинство магов — пусть и не понимал, почему. Сатору не был чудовищем, наоборот, он был слишком хорош для всех них, в том числе для самого Гето. Но вряд ли стоило вываливать на него свои комплексы и сомнения. — Не обращай внимания, это не в тебе дело, а во мне. Просто все началось так внезапно: смерть Аманай, твоя пробудившаяся сила… Мне казалось, что тебе всего-то нужна была разрядка. Ты бы тащился и от секса без любви. — Нет, — уверенно заявил Сатору. Но под скептическим взглядом Сугуру как будто засомневался. — Ну, то есть да: понравилось бы и само по себе. И если бы это случилось не с тобой, тоже, скорее всего, понравилось… Но… Сугуру хмыкнул. — Спасибо за откровенность? — Сам дурак, — привычно отозвался Сатору. — Все равно это другое. Ладно, первые дни или недели ты списывал это на силу — но почти полгода, серьезно? Даже проклятие на Хоккайдо догадалось быстрее тебя! — Да ты часто как обдолбанный, кто тебя знает, — Гето усмехнулся. Наверное, ему и правда стоило обращать больше внимание на слова Сатору, замечать, что творится вокруг. Беспокойство от непонимания, насколько крепко то, что их связывает, которое давило на сердце с самой первой ночи, наконец начало отпускать. — Ну, тут тебе придется смириться, уж какой есть. Я правда тебя люблю — по крайней мере, как умею. Поверить в то, что Сатору его на самом деле любит, было все еще сложно, но теперь Гето не сомневался, что он с этим справится. Он встал с кровати и подошел к Сатору, обнял его вместе со стулом, не зная, как еще выразить свое счастье, и надеясь, что тот и так все поймет.