Время сновидений

На зимние каникулы уже не удалось так легко отделаться от клана. Дядя, пусть и говорил, что доволен тем, как продвигается его работа, все равно хотел видеть его во время праздников дома. Конечно, не потому, что кто-то по нему там скучал, скорее из вредности. Если уж ты был частью клана, то от тебя ожидалось, что ты будешь соответствовать и соблюдать приличия, мозоля глаза родственникам на семейных торжествах и другим кланам — на общих собраниях. И никаких елок, как правильно догадался Сугуру. Годжо развлекался, фотографируя себя на фоне наиболее изысканных интерьеров, корча при этом как можно более гнусные рожи, а потом отправлял их Сугуру. Первую такую фотографию, сделанную во время Обона, тот поставил на экран телефона, видимо, чтобы вот так отомстить ему, но на взгляд Годжо это было даже мило. Он был не против того, чтобы у Сугуру были обои с его фотографией, только иногда предлагал ему поменять на что-то более симпатичное, но поставить красивую фотографию тот отказывался. Что ж, теперь у него была целая коллекция дурацких фотографий на любой вкус. Все каникулы ему хотелось позвать Сугуру в Киото: заселиться с ним в отель и бродить по городу целыми днями. Но в клане бы все равно об этом узнали, а привлекать лишнее внимание к их отношениям пока точно не стоило. Пришлось отложить на потом и эти планы, сейчас им было лучше гулять по Токио. После первых дней января семейные торжества наконец закончились, он смог вернулся обратно, и Сугуру приехал в тот же день. Что он сказал своим родителям, Годжо не спрашивал: наверное, снова свалил все на Сёко. В отличие от его семьи, родители Сугуру наверняка его любили. И он их — тоже, пусть и старался не особо это показывать. Но его Сугуру любил больше, а делиться Годжо никогда не умел. Оставшиеся дни каникул были похожи на прошлые, когда в их распоряжении было все общежитие. Так что Яге повезло, что он выбрал на удивление удачный момент, чтобы к ним прийти: они не трахались и не шумели, были одеты и как приличные студенты играли в приставку. Отвлекшись на стук в дверь, Сугуру наконец проиграл ему и пошел открывать, даже не выругавшись, кого это принесло. Сугуру всегда был очень вежливым. — Здравствуйте, учитель. — Он отошел в сторону, пропуская Ягу в комнату, но тот остался стоять в коридоре. — У нас каникулы, — сразу напомнил Годжо, уже догадываясь, что тот сейчас скажет. Яга виновато вздохнул и потер лоб. — Знаю, но дело срочное, а отправить некого. — Он и правда переживал из-за того, что приходилось отправлять их на миссии в выходные или слишком часто. Переживал, когда студентов колледжа ранило на этих миссиях. Годжо до сих пор было сложно поверить, что такое возможно: дома исполнение приказов главы было обязанностью любого члена клана, и никто не стал бы считаться ни с возрастом, ни с личными желаниями. Магический совет тоже не стеснялся использовать его, когда им было нужно. Яга среди всех них казался слишком человечным, чтобы это не удивляло. — Конечно, мы съездим и со всем разберемся, — ответил за них обоих Сугуру. Небольшой район в пригороде Токио, куда они приехали, явно выглядел побогаче мест, где жила семья Хайбары. Даже если бы они не знали точный адрес, Годжо нашел бы нужный дом, не глядя: выкрашенный светлой краской, он был оплетен фиолетовыми то ли лианами, то ли щупальцами. Они оставляли свободными окна и двери, осторожно обходили коробки кондиционеров и антенны и явно не стремились навредить обитателям дома, пусть и фонили проклятой энергией так, что хотелось зажмуриться, несмотря на темные очки. — Это такое проклятие? — Нет, — Годжо покачал головой, пытаясь заглянуть в дом через ближайшее окно, но лианы как будто нарочно закрывали обзор. — Это шикигами. Он достал телефон, нашел номер Яги. — Что-то не так, Сатору? — У нас тут проклинатель. — Понял. Сейчас вызову кого-нибудь из ассистентов. — Ага. А мы пока зайдем и осмотримся. — Не лезьте туда одни! — тут же завелся Яга, но Годжо положил трубку. Проклинатель не был сильным, даже если этот шикигами был у него не единственным, вдвоем они точно смогут с ним справиться. Собрав проклятую энергию, как завесу, Годжо придавил лианы к дому, не позволяя шевелиться, но уничтожать не стал. Он думал, что после этого проклинатель попытается затаиться в доме или сбежать, но на звонок им открыли почти сразу. Не старая еще женщина, ухоженная и хорошо одетая, какие обычно и жили в таких домах, слабо улыбнулась, будто кого-то ждала и теперь удивилась, увидев незнакомцев. К ее голове тянулись тонкие отростки все той же лианы, оплетая ее разум, но проклятая энергия принадлежала хмурой девочке лет десяти, стоявшей позади нее. — Это твоя зверушка вокруг дома? — спросил Годжо, глядя на девочку. Та настороженно кивнула. Наверняка почувствовала, что с шикигами что-то не так. Сопротивляться она не пыталась, видимо, до сих пор удивленная, что кто-то смог его увидеть. Похоже, техника пробудилась уже давно, не меньше года назад, просто она не сразу стала ее использовать или раньше была осторожнее. — Какая зверушка? — удивилась ее мать, продолжая улыбаться все так же неуверенно. Вот с ней ассистентам придется еще поработать, чтобы привести в норму. Но потом все будет в порядке. — Мы можем войти? — Годжо продолжал смотреть на девочку. Наверняка соседи уже видели, что они стоят на пороге, ни к чему было привлекать еще больше внимания. Девочка подала знак матери, и та улыбнулась, будто заведенная кукла: — Да, конечно, проходите. Годжо зашел в гостиную, не разуваясь, Сугуру немного помедлил, но последовал его примеру. Внутри дома проклятий не было, похоже, шикигами еще и защищал дом. — А ты сама совсем не разговариваешь? — спросил он, и девочка наконец ответила: — Разговариваю. — Вот и отлично, тогда поговорим. — Годжо упал на диван, мягкий и удобный, похлопал по месту рядом с собой. — Садись. Девочка, немного посомневавшись, села. Мать осталась стоять все с той же дежурной улыбкой. — Сделаете нам чай? — попросил Годжо. Чая не хотелось, но находиться под застывшим взглядом живой марионетки было некомфортно. Женщина кивнула и ушла. — Вы тоже умеете призывать существ, которых никто не видит? — спросила девочка. Сообразительная. И сильнее, чем он думал: постоянно поддерживать шикигами, пусть и в простой форме, в ее возрасте смогли бы немногие. Из нее может получиться неплохой маг. — Вот он умеет, у него их много. А у меня другие способности. Попробуй коснуться. — Он протянул ей руку, и она осторожно потянулась к ней, удивленно моргнула, наткнувшись на Бесконечность. — Это к тому, что на меня твоя зверушка не подействует, если вдруг решишь натравить ее на меня. Сможешь его отозвать, когда я его отпущу? — Да. — Она низко опустила голову, произнесла еле слышно: — Но тогда мама снова станет… плохой. Это многое объясняло. Для большинства ситуаций, с которыми он сталкивался на миссиях, находились довольно простые объяснения. — Ничего не поделаешь. Не всем повезло с родителями, но использовать против них магию все равно нельзя. Девочка вздохнула, но хотя бы не спорила. Успокаивать и уговаривать детей Годжо никогда не любил. — Сугуру, присмотри там за ее матерью, она может потерять сознание, когда шикигами отпустит ее. Он убрал ловушку, удерживающую шикигами, и почувствовал, как медленно сворачиваются и прячутся щупальца, будто втягиваясь сквозь крышу и стены дома к девочке. Последними убрались нити из головы женщины. Через стену Годжо услышал, как она пошатнулась, и как ее придержал Сугуру, усадил на что-то. — И долго ты его так держала? — Почти четыре месяца, с дня рождения… Но только днем, ночью он хотел спать. — Неплохо. Тебя как, кстати, зовут? — Мика. — В общем, Мика, ни в какой Хогвартс, или куда ты там хочешь, тебя, конечно, не возьмут, это все сказки. Но магов, как мы, довольно много, и в Японии существуют школы для нас. — Правда? — Она наконец подняла голову и посмотрела на него. — Конечно. Сейчас приедет ассистент, поможет твоей маме и расскажет обо всем подробнее. Как ни странно, девочка ему верила. Годжо даже в раннем детстве таким доверчивым не был. Маги, родившиеся в обычных семьях, часто казались ему более открытыми и наивными, менее подготовленными к опасностям, но и счастливых людей среди них как будто встречалось больше. Достаточно было посмотреть на Хайбару. Правда, Сугуру с ним в этом не соглашался. В дверь позвонили, и ему пришлось встать, чтобы открыть. Им повезло: на вызов прислали не кого-нибудь старого и ворчливого, а милую девушку Накамуру. — Наша помощь нужна? — спросил вернувшийся из кухни Гето и пояснил им обоим: — Уложил ее мать на диван, она спит, но в остальном вроде бы более-менее в порядке. — Все хорошо, дальше я сама. Годжо заглянул в комнату, чтобы помахать на прощание Мике, и они вышли, прикрыв за собой дверь. Без фиолетовых лиан дом стал таким же, как остальные. — С шикигами было красивее, теперь не то, — сказал он почему-то приунывшему Сугуру. — И как они удачно отправили к нам Накамуру, думаю, ей будет проще найти общий язык с девочкой. — Я написал Яге, когда стало понятно, что тут не опасный маг, а просто ребенок, чтобы он не волновался. — А, тогда не совпадение. — Сугуру по-прежнему казался слишком бледным и молчаливым, хотелось его как-то расшевелить. — Первый раз встречаешь ребенка-проклинателя? — Да. — Взрослые маги, не замеченные Магическим советом, были не редкостью. Дети с пробудившейся техникой, на самом деле, тоже — просто далеко не все из них начинали с того, что направляли ее против собственных родителей. Обычно это случалось во время ссор с другими детьми в школе или на детских площадках. — Что с ней будет теперь? — Да ничего, в целом. Она же мелкая совсем и никого не убила. Объяснят немного про ее пробудившуюся технику, для чего ее можно использовать, а для чего нет. Ну и будут присматривать на всякий случай до того, как она поступит в колледж — если она соберется стать магом. — Мне бы в детстве не помешала такая помощь. — Сугуру вздохнул. Годжо еще на первом курсе понял, почему его не замечали так долго: какая-то особенность техники, позволявшая скрывать и свою проклятую энергию, и поглощенные проклятия. Он был осторожен и для большинства магов совершенно незаметен до тех пор, пока не вступал в бой. — Я долго не понимал, что со мной не так. И тоже однажды чуть не натравил поглощенное проклятие на родителей, потому что мне казалось, что так отец будет проводить больше времени дома, и всем нам будет только лучше. — Но ты же этого не сделал. И у тебя даже, походу, были довольно добрые намерения. Ну, эгоистичные разве что. Но это тоже нормально. — Проклинать родителей — нормально? — Брось, кто в детстве никогда не хотел проклясть родственников? Это же святым надо быть. Годжо пожал плечами. Почему-то даже никогда не задумывался, что можно переживать из-за того, что у тебя есть крутая техника, и так винить себя за не самые лучшие намерения, которые ты в итоге не осуществил. Ему не первый раз казалось, что Сугуру относится ко многому серьезнее, чем он сам. — И ты хотел? — Ну, когда у тебя все родственники — маги, особо не попроклинаешь, сразу догадаются. А вот мелкие пакости без магии делал. — Например? — недоверчиво уточнил Сугуру. — Ну… насыпал дохлых жуков в туфли кузине — подойдет? Или вот, плюнул дяде в чай, пока он отвлекся на телефонный разговор. — Зачем? — Ну, он ругался, что я не должен сбегать от слуг и уходить гулять один, мне это не понравилось. Да и сам он противный, ты его просто не видел, а то бы тоже плюнул. — Сатору, ты просто ужасен. — Сугуру рассмеялся, наконец как будто приходя в себя. — Знаю, мне говорили. — Я тебя люблю. — Теперь Сугуру повторял это часто, будто компенсируя время, когда он почему-то считал, что его чувства не взаимны. Годжо нравилось: произнесенные вслух, эти слова как будто становились чем-то незыблемым, как сковывающая клятва. — Я тебя тоже.