Время сновидений

Гето не ошибся: лето вышло еще более загруженным, чем прошлое, с жарой, ливнями и проклятиями, будто заполонившими все вокруг. Со стороны все было прежним, и понять, почему их стало больше, никак не удавалось. Сам Гето не видел никаких причин для этого. Сатору считал, что дело в их особом уровне: они становились сильнее, проклятий становилось больше. Звучало все еще нехорошо, ему не нравилось. Сатору продолжал ездить на задания, постоянно мотался между городами по всей Японии. С того раза, как он неожиданно сорвался в Киото и так же неожиданно вернулся в настроении забыться, проверять барьер он больше не ездил. Сразу наутро после той ночи Гето не стал спрашивать, что случилось: слишком довольным и хорошо оттраханным выглядел Сатору, слишком торопился на очередное задание он сам, — а позже тот только отмахивался и говорил, что со всем разобрался, не о чем беспокоиться, и Гето в итоге отстал. Гето в любом случае беспокоился: не из-за этого, так из-за чего-нибудь другого. Уставал до тошноты и нежелания шевелиться, злился, когда люди мешали его работе, и винил себя, если не удавалось кого-то из них спасти. Он все сильнее скучал по Сатору и тому почти беззаботному времени, что было раньше. Хотелось отдохнуть, но на летних каникулах Гето не пробыл дома и недели: слишком вошло в привычку куда-то бежать и что-то делать, понимание того, что для проклятий нет каникул, и они продолжают появляться, мешало расслабиться. Спустя несколько дней Гето сдался: написал Яге и спросил, не найдется заданий и для него. Конечно, они нашлись. — Проблемы с Сёко? — сочувственно спрашивала мама, пока он торопливо собирал вещи. — Ты так часто переписываешься с кем-то в телефоне, но раньше радовался, а теперь нервничаешь. Я же чувствую. Мама ничего такого не могла почувствовать и совершенно точно ничего не знала. Но Гето все равно посчитал себя виноватым. — Нет. Просто много работы. — Это так странно, что вы работаете уже во время учебы. У вас совсем не остается времени на юность, а ее же потом не вернешь. «Лучше бы пошел учиться на врача», — так и осталось несказанным. Наверное, врача из него бы все-таки не получилось, не с его способностью видеть проклятия. Начав ходить на одиночные задания и чаще контактировать с людьми, Гето понял, насколько много работы выполняли ассистенты, оставляя им только разобраться с проклятием, и взяв общение на себя. Люди разочаровывали, и Гето все больше убеждался, что Сатору был прав, они сами создавали себе проблемы. И так же, как Сатору, все равно продолжал их защищать. На совместные задания они больше не ездили: слишком мало магов приходилось на такое количество проклятий, хорошо, что хотя бы второгодок еще не начали отправлять поодиночке. Наверное, видься они с Сатору чаще, все было бы проще. За лето Гето успел поглотить полторы сотни проклятий, и ему стало все больше казаться, что от людей его тошнит уже не меньше. Из всех магов, кого знал Гето, бодрое расположение духа до сих пор сохранили только Хайбара и Сатору. Но Сатору он бы точно не назвал оптимистом, тот просто не принимал слишком близко к сердцу то, что не считал важным. А Хайбара удивлял: как все студенты, постоянно ходил на задания и все еще продолжал радоваться тому, что смог оказаться полезным. — Нас отправляют на новую миссию, далеко! — сказал он, и Гето не сразу понял, стоит посочувствовать или порадоваться за него. У него самого дальние поездки в последнее время вызывали только тоску от того, сколько времени займет дорога. — Привози сувениры. — Гето улыбнулся ему, пытаясь вспомнить, был ли он таким же на первом курсе. По всему выходило, что нет. — Что-то сладкое, чтобы и Годжо-семпаю понравилось? — Все верно. Хайбара всем хотел сделать что-то приятное и искренне верил, что все люди по-своему неплохи — просто иногда это так сразу и не понятно. Даже Цукумо Юки, еще один маг особого уровня, появившаяся в колледже в сентябре — чуть ли не впервые за последние пару лет, — показалась ему хорошим человеком. Цукумо никогда не брала задания и занималась только своими делами. В прошлом году Гето бы, наверное, попытался убедить ее, что она не права, но в этом ему уже было все равно. — Я не хочу уничтожать проклятия, я хочу создать мир, где они не будут появляться. — И что для этого надо? — Звучало как утопия, Гето все еще не верил, что это возможно. — Сделать так, чтобы все человечество потеряло проклятую энергию, как знакомый тебе Зенин Тоджи — или научилось ее контролировать. Снова вспомнилась та толпа радостных сектантов, с бессмысленными улыбками аплодирующая смерти Аманай. Гето читал про них потом в интернете, Ассоциация Сосудов Времени, существовавшая уже больше тысячи лет, выступавшая за чистоту Тэнген — и разве это привело хоть к какому-то прогрессу? — Они не способны ничего контролировать. — «Они», вот как. — Цукумо снова улыбнулась. Кажется, она просто развлекалась, участвуя в этой дискуссии. — Но твои родители ведь тоже не-маги? Считаешь ли ты и их безнадежными? — Да. Проклятия, которые появлялись в их доме столько времени, сколько он себя помнил, — как ни поглощай, а все равно на смену им придут новые. Если бы Гето выбрал пойти по «простому пути» убийства всех не-магов, о котором говорила Цукумо, если бы он искренне верил в него — он бы не сделал исключения даже для своих родителей. Под конец разговор и вовсе стал бессмысленным: Гето не собирался устраивать геноцид не-магов и не верил, что Цукумо удастся найти способ избавить мир от проклятий. Весь последний год подтверждал, что проклятия были и будут всегда, и он постоянно будет поглощать их. — А ты интересный. Теперь еще больше хочу поговорить и с Годжо Сатору. Какой он? — Он лучше всех. Цукумо удивленно моргнула, уставилась на него и вдруг расхохоталась весело и искренне. — Ничего себе. Вижу, я зря спрашивала, какие девушки тебе нравятся. — Видимо, так. — Гето кивнул. — Хороший способ для особого уровня держаться вместе, одобряю. Я бы даже позавидовала, но вы оба все равно не в моем вкусе. Мне нравятся простые трудяги, с ними как-то надежнее. Цукумо была странной, но после разговора с ней ему почему-то стало немного легче. Одним резким движением она вдруг поднялась на ноги, направилась к выходу. — Ладно, мне пора, еще увидимся. Передавай привет Годжо Сатору! — Передам. Удачи в избавлении мира от проклятий. — И тебе удачи в твоих поисках. В целом ему казалось, что большей части магов вокруг по-своему нравится их работа. Ну, возможно, кроме Нанами — в нем Гето иногда замечал какое-то обреченное уныние, похожее на собственное. Сёко с искренним интересом погружалась в медицину, директор Яга каждую свободную минуту делал своих странных кукол, Сатору и Хайбара рассматривали задания как новый опыт, разве что, в отличие от Сатору, который в первую очередь ценил свою все возрастающую силу, Хайбара был рад даже просто возможности делать то, чего другие не умеют. Казалось, поход в гости к Хайбаре был слишком давно, но в последнее время Гето то и дело вспоминал о них: дружная семья, непривычно хорошее отношение к детям-магам, отсутствие проклятий в доме. — Твоя младшая сестра ведь тоже видит проклятия? Это она чистит от них дом, пока тебя нет? Хайбара смутился. — Да у нас их как-то и нет особо, в ресторане разве что иногда посетители приносят. Он точно не врал. По всему выходило, что семья у Хайбары была лучше, чем у Гето, но неужели настолько? Похоже, и среди не-магов существовали исключения. В любом случае, это были всего лишь исключения. Все остальные — чертовы обезьяны.