На игле

*** Сине-голубые, немного выцвевшие волосы, были раскиданы по подушке, на лице улыбка, а в руках девушка держит телефон. На телефоне октрыта переписка с Маргаритой. Да, девушка переписывалась с новиспеченной подружкой. Она была немного удивлена тем, что Маргарита так рано встает, но вспомнив ее самый базовый лук в школу, девушка тут же поняла почему. Вдруг, Рита звонит. — ты дура? ты чего звонишь, я испугалась – Лиса перевернулась на бок. На экране виднелась блондинка, которая накручивала пряди, сидя за туалетным столиком. — фигасе ты, уже готова почти, только семь часов, Рит, ты куда намылилась? — туда же, куда и ты уже должна, давай вставай собирайся и встретимся у того парка, помнишь? зайдем за кофе если че, поговорить короче надо, оттуда уже в школу твою любимую пойдем.. Синеволосая вздохнула и встала, все так же по видеозвонку она принялась собираться. Заправила кровать, умылась, и вновь села на кровать. — так а че мне, я готова уже — всмысле? а макияж? — да я ж особо не крашусь, Рит — значит начнешь, давай в темпе, я с тебя в шоке конечно.. Ну нет, макияж ее нелюбимая часть. Нанесла она совсем легкий, подвела глаза черным, подкрасила ресницы и, нанеся прозрачный бальзам, закончила. — Рит, слышь, а что надеть? — ну вот, уже по нашему, так, есть колготки какие то прикольные? Синеволосая открыла белый, матовый шкаф, не особо большой, вещей то у нее не много, да и большинство по коробкам еще. — в сеточку есть — вообще бомба, короче, юбка, колготки, нью роки и свитер какой нить надень черный, тебе пойдет пиздецки! — окей Через пятнадцать минут обе девушки были собраны, Рита уже совсем вышла из квартиры, ей и идти до парка дольше, а вот Лиса все никак не могла выйти, уже в который раз ей что-то мешало, и сейчас это была мать. — Лиса, поешь перед выходом, и после школы побыстрее домой, отец наконец приедет, ужинать будем. — Да все, мам, я не голодная, меня ждет Рита, пока... — Лиса вылетает из квартиры, словно птица из клетки, быстро спускаясь по лестнице. И вот, казалось бы, выход уже совсем близко, но ее останавливает железная хватка на запястье, которая тянет ее за угол, а после и вовсе прижимая к двери в подвал. Рот рукой зажат, дыхание сбито как у нее, так и у человека напротив. Паника охватывает мерзкой хваткой, обволакивая Ариетову. Кто это? В полумраке подъезда совсем не видно. Но знакомый запах сигарет и дешевого одеколона выдает его. — Слышь, Ариетова, ты че в край пизданулась? Берешь дохуя на себя, не думаешь? Кислов. Его голос пропитан ядом и угрозой. — Чего?.. О чем речь? — Руку он со рта убрал, но удерживать девушку не прекратил. Тело его прижато к ней слишком сильно. — Ты ж видела, да? Видела, куда я клад клал? А? А знаешь че? Магическим образом он пропал, как сквозь землю провалился... — Ваня выглядел злым. Очень злым. В его глазах плясали черти. Он явно караулил ее, и он явно был готов убить ее. — Да, видела, но... но так уж вышло, Иван, что твой клад я не трогала, — Елисавета старается говорить спокойно, монотонно. Ее ложь не должна выдать никакая эмоция. Ни в коем случае. А Ваня... Он поразительно быстро верит. Или делает вид, что верит. — Мм, хорошо, Лисунь, но учти, я слежу за тобой, и не дай бог я узнаю, что порошочек все же у тебя. Он совсем близко. Дыхание обжигает шею, ухо, а дышит он тяжело, часто, словно после пробежки. Лиса чувствует его запах, запах табака, дешевого алкоголя и какой-то терпкой злости. Ей неприятно, мерзко. Она изворачивается, пытаясь вырвать руку из его хватки, но он держит крепко. — Отпусти, — шипит она, глядя ему прямо в глаза. — Мне нужно идти. Меня ждут. — И кто же это тебя так ждет? — насмешливо спрашивает Киса, но все же немного ослабляет хватку. — Не твое дело, — огрызается Лиса, пользуясь моментом и вырывая руку. — И вообще, я опаздываю. Она отталкивает его и бежит к выходу из подъезда, не оглядываясь. Ей кажется, что он смотрит ей вслед, прожигая взглядом. Выбежав на улицу, она жадно вдыхает свежий воздух. Сердце колотится в груди, как сумасшедшее. Она знает, что только что избежала чего-то страшного. Но она также знает, что это еще не конец. Кислов не отстанет так просто. Она посмотрела на часы. Опаздывает. Рита ждет в парке. Собравшись с силами, Лиса направилась к месту встречи. Девушка рассматривала постепенно оживающий город, людей, природу. Но как бы она ни старалась, образ Кислова не покидал ее голову. Его злобное лицо, его угрожающий голос, его пронзительный взгляд... Все это преследовало ее. Она знала, что ей придется быть осторожной. Вдалеке она увидела Риту, сидящую на скамейке. Ее светлые волосы развевались на ветру, а на лице сияла улыбка. Она выглядела такой беззаботной и счастливой. И Лиса знала, что ей нужно сохранять такую же улыбку. Иначе никак. — привет, идем? — идем, идем — Рита принялась рассказывать о новом парне, Стас, что-ли, если честно, синеволосая так и не поняла почему она так бегает за вниманием, почему бы просто не любить Мела? Или, тогда, лучше вообще не любить его, раз это невзаимно. — ладно, я это я, у тебя там че? уже слышала про Борю? Слухи в Коктебеле разлетались как горячие пирожки. — ты о чем? — ты не знаешь? он вроде говорил, что ты симпатична ему.. Блондинка хитро улыбается. — а..а Боря это..? — ну Хенк! Хенк, Мел, Киса и Гена, это их компашка же постоянно хуйню творит, помнишь? Я про них говорила, они с нами в классе учатся блин! — а, поняла — девушка шмыгнула носом, отпив кофе. — что поняла то? Борька запал на тебя походу! Почему то, Рита выглядела и говорила так возбужденно, будто в нее саму влюбились, а не в Елисавету. — ох, Рит, я его даже не знаю, о чем речь? *** Урок физики оказался до жути скучным. Ее вообще бесило всё. Духота в кабинете, противная учительница физики с ее менторским тоном и вечными придирками, Кислов с задней парты особенно, он будто прожигал ее взглядом, словно хотел просверлить дыру в ее затылке. Этот взгляд чувствовался кожей, как и его прикосновение ранним утром в подъезде. Она сидела, уставившись в учебник, но в голове был хаос. Утренний разговор с Кисловым не выходил из головы. Его прикосновения, угрозы... Она не могла сосредоточиться ни на чем. "Закон всемирного тяготения", как будто он мог сравниться с тем, как ее тянет в бездну. Формулы и законы физики казались ей бессмысленным набором символов. Какая разница, с какой силой притягиваются два тела, если ее собственное тело притягивает только неприятности? Она чувствовала себя загнанной в угол. С одной стороны – прошлое, с его зависимостью и душевной болью. С другой – Кислов, с его угрозами и темными делами. И между ними – она, маленькая и беззащитная, пытающаяся найти хоть какую-то опору. Рита была ее опорой, но как ей рассказать о том, что произошло утром? Ее рука непроизвольно потянулась к запястью, к шраму, скрытому под рукавом. Она провела по нему пальцами, словно ища утешения. Шрам был напоминанием о том, что она уже пережила худшее. И что она сможет пережить все. Но сейчас, впервые за долгое время, она сомневалась. Учительница, заметив ее рассеянность, повысила голос. — Ариетова, вы меня слушаете? Лиса вздрогнула и подняла глаза. — Да, извините, — пробормотала она. — Тогда ответьте на мой вопрос. Что такое закон всемирного тяготения? Лиса поморщилась. Она знала ответ. Но ей не хотелось отвечать. Ей хотелось просто встать и уйти. Выйти из этого душного кабинета, из этой проклятой школы, из этого чертового города. "Времена не выбирают, в них живут и умирают," - вспомнилось ей из Кушнера, что еще больше нагоняло тоску. Но она знала, что не может. Ей нужно было выдержать. Нужно было пережить этот урок. Нужно было выжить. Собрав остатки сил, она произнесла: — Закон всемирного тяготения — это закон, согласно которому сила притяжения между двумя телами прямо пропорциональна произведению их масс и обратно пропорциональна квадрату расстояния между ними. Она выпалила это, как заученную скороговорку. В ее голосе не было ни интереса, ни энтузиазма. Только усталость и отвращение. Учительница кивнула, удовлетворенная ответом. Но Лиса знала, что это ничего не значит. Она все равно останется для нее странной и подозрительной новенькой. Урок продолжался, тягучий и мучительный. Но Лиса больше не слушала. Она думала о Кислове. Она пыталась понять, что он задумал. И как ей избежать его козней. Наконец, прозвенел долгожданный звонок. Она быстро собрала вещи и выбежала из класса, стараясь не задерживаться. Она знала, что он ждет ее. Что ему нужна она. И она должна быть готова. Встреча в парке сегодня – это не просто разговор. Это война. И она должна победить. *** Сорвавшись с места под звонок, Лиса вылетела из школы, словно выпущенная из заточения. На улице было теплее, чем в душном кабинете физики, но облегчения это не приносило. Она знала, что ее ждет. Хуже душного класса, хуже противной училки, хуже всего, что могло произойти. Но ей нужна была эта встреча. Как воздух, как еще одна доза. В парке было людно. Дети играли на площадке, парочки целовались на скамейках, старики играли в шахматы. Островок нормальной жизни, как насмешка над ее собственной. Она увидела его сразу. Он сидел на скамейке у фонтана, вальяжно развалившись и покуривая сигарету. Вокруг, как верные псы, жались Мел и Гена. Увидев ее, Киса усмехнулся и затушил сигарету о подошву ботинка. Подойдя ближе, Лиса почувствовала отвращение, смешанное с голодом. Она старалась держать спину прямо и смотреть ему в глаза, но внутри боролись страх и желание. — Ну наконец-то, Лисунь, — произнес Киса, растягивая слова. — А мы уж думали, ты передумала. — Я же сказала, что приду, кисунь, — ответила Лиса, стараясь сохранить спокойствие в голосе. Она не должна показать, как сильно ей это нужно. — Правильно, — кивнул Киса, поднимаясь со скамейки. — Хорошие девочки держат свое слово. Садись. Он указал на скамейку рядом с Мелом и Геной. Лиса неохотно села. Мел подмигнул ей, а Гена даже слегка улыбнулся. Они, кажется, были рады ее видеть. — Ну чего молчишь, Лиса? — спросил Киса, наклонившись к ней ближе. — Что ты хотела? — Ты знаешь, что я хотела, — ответила Лиса, не отводя взгляд. — Ты знаешь, что я видела твой клад. Киса пожал плечами. — Ну и что с того? — И то, что мой папа – прокурор, — спокойно произнесла Лиса. — И если я расскажу ему о твоих делах, ну..пеняй на себя, друг мой. Взгляд Кисы потемнел. — Ты угрожаешь мне? — Нет, — ответила Лиса. — Я просто констатирую факт. Мое молчание стоит дорого. Киса замолчал, обдумывая ее слова. Она чувствовала, что он оценивает ситуацию, взвешивает риски. Она знала, что в его голове происходит борьба. — И что ты хочешь за это молчание? — спросил он, наконец. — Траву, — ответила Лиса, чувствуя, как щеки заливаются краской. — Бесплатно. Всегда. Мел и Гена переглянулись, удивленные ее смелостью. Киса, казалось, был ошеломлен. — Ты совсем охуела, — прорычал он. — Может быть, — ответила Лиса, не отводя взгляд. — Но ты же не хочешь проблем со своим бизнесом, не так ли? И я уверена, что мой папа найдет, к чему придраться. Киса снова замолчал. Он смотрел на нее долгим, изучающим взглядом. Лиса чувствовала, как по спине бегут мурашки. — Хорошо, — наконец произнес он. — Ты получишь свою траву. Но запомни, Лиса, я не люблю, когда меня шантажируют. — Я тоже не люблю, когда меня запугивают, — ответила Лиса. — Так что будем считать, что мы квиты. — Может быть, — усмехнулся Киса. — Ну что, договорились? — Договорились, — ответила Лиса, протягивая руку. Киса пожал ей руку, крепко сжимая пальцы. Его рука, точнее кожа на ней, оказалась грубой, обветренной. — Сегодня вечером, — сказал он. — Дикий пляж. Костер. Приходи. — Буду, — ответила Лиса, отпуская его руку. Она встала и ушла, стараясь не показывать своего триумфа. Мел и Гена проводили ее взглядом, одобрительно кивая. Кажется, она им понравилась. Выйдя из парка, Лиса глубоко вздохнула. Она чувствовала, что заключила опасную сделку. Но у нее не было выбора. Ей нужно было обеспечить себе наркотик. Ей нужно было заглушить боль. Она знала, что Киса ей не доверяет. И что она сама не доверяет ему. Но сегодня вечером они будут вместе. У костра. — ебать, ну, она тебя разъебала конечно, кисунь — Гена, в привычной, шутливой манере, высказался за ситуацию. — да нахуй идите, у костра пересечемся уже. *** Девушка приходит домой, она старалась сделать это побыстрее. — Лис, руки мой и за стол! Мать кричит с кухни. Блять. Точно. Елисавета тяжело вздыхает, переодевается, моет руки и лениво садится за стол. — ну чего, дочь, как дела? как школа? друзей нашла? — Отец улыбается, выглядит счастливым, наконец ужиная с семьей. Ей, иногда, правда жаль его, он не заслужил всего, что натворила девушка. — дела нормально, дружу вот.. с Ритой, хорошая девочка — ну и супер, а у нас там, в отделе, такое происходит...— Папа принимается за рассказ, а девушка погружается в мысли. — так. Она стоит у шкафа выбирая одежду, дабы прийти на сегодняшний костер. У Лисы нет ничего прям нарядного, что, конечно, не очень круто, учитывая количество тусовок в городе. Выбрав черный свитер с синими огоньками, черные джинсовые шорты с высокой посадкой и колготки в сетку, она чуть улыбнулась. Оно. То, что нужно. Впервые она решилась нарисовать излюбленные стрелки, ох и давно это было. На шее оказался черный чокер, а сверху она накинула все ту же кожанку. Засунув руки в карманы, девушка кое что нащупала. Точно. Недавно украденный пакетик был сейчас ну очень кстати. Ловко выудив его из кармана, замок ее двери в комнату щелкнул. Девушка взглянула на пакетик. Мефедрон. Сердце бешено колотилось в груди, заглушая тихий шепот рассудка. Лиса держала в руках пакетик с мефедроном, словно грех в ладонях. Рехаб. Воспоминания нахлынули разом, как ледяная волна. Белые стены, строгие лица врачей, тоскливые взгляды таких же сломленных душ. Месяцы, проведенные в борьбе с зависимостью. Месяцы, когда она училась жить заново, дышать без допинга. И вот сейчас, когда казалось, что все позади, этот проклятый пакетик снова манил ее к себе. Она посмотрела на свое отражение в зеркале. Бледное лицо, темные круги под глазами. Она снова видела в зеркале ту сломленную, зависимую девочку, какой была раньше. «Неужели все зря?» - пронеслось в голове. Руки сами потянулись к зеркальцу и банковской карте. Лиса стояла, словно парализованная, не в силах остановить себя. В голове боролись два голоса. Один умолял ее остановиться, вспомнить о последствиях, о тех, кто в нее верит. Другой шептал о легкости, о свободе, о возможности забыть обо всех проблемах хотя бы на одну ночь. Она пыталась сопротивляться, но искушение оказалось сильнее. Она устала от борьбы, устала от постоянного контроля, устала от этой ебаной трезвости, которая казалась ей тюрьмой. Со слезами на глазах Лиса высыпала порошок на зеркало и ловким движением разделила его на две дорожки. Руки дрожали. Она знала, что делает ошибку, знала, что после этого не будет пути назад. Но она не могла остановиться. Лиса свернула купюру в трубочку. Она поднесла трубочку к носу и закрыла глаза. Вдох. Мир перевернулся. Голос рассудка умолк, а на его место пришла эйфория, всепоглощающая и обманчивая. Лиса почувствовала, как отступают все тревоги и заботы. Она снова свободна. Вдох. Она улыбнулась своему отражению. Теперь в зеркале она видела не сломленную девочку, а ту Лису, ту самую, которая год назад была полна счастья, хоть и мнимого, хоть оно и было и состояло из легкого дофамина, это было счастье. Ей было плевать на рехаб, на обещания, на все последствия. Сейчас был только этот момент, только эта эйфория. Лиса знала, что за это придется заплатить. Она знала, что после этой ночи она снова окажется на самом дне. Но сейчас ей было все равно. Она просто хотела насладиться моментом. Схватив рюкзак, она выскочила из квартиры. Впереди ее ждал костер и ночь безграничного веселья. Но где-то глубоко внутри она знала, что эта ночь станет началом ее новой трагедии. И она ничего не могла с этим поделать. Слёзы смешались с улыбкой, пока она бежала навстречу гибели. *** (ну чтож, эта глава выдалась довольно большой для меня, а так же эмоционально сложной, Лисенок у нас шалит конечно. пока что, решила выпустить ее досрочно, так как примерно оцениваб размеры, надеюсь, вам нравится, целую!)