Ночь, когда приходит Джек

      Всю ночь Мартин не мог уснуть: ворочался на кровати, то и дело проверял телефон и вновь, и вновь прокручивал в голове произошедшее.       Бред казался бредом и после двадцатого переосмысления, однако истосковавшееся по новым эмоциям существо в груди молило о согласии на приглашение.       Бал мертвецов не подразумевал привычную костюмированную вечеринку или праздник — Мартин представлял, как ходит среди могил, из которых вылезают ожившие в Хэллоуинскую ночь мертвецы, — и ёжился от страха и любопытства.       Опасны ли монстры, или Джек обеспечит защиту? Можно ли вообще ему доверять?       Десятки вопросов заставляли голову пухнуть и мешали расслабиться. Он напрасно считал овец, включал успокаивающую музыку и сворачивался клубочком — сон не шёл.       Забыться дремотой удалось лишь к утру, за несколько часов до звонка будильника, и к завтраку Мартин вышел разбитый и невыспавшийся. Краем уха слушая мамину болтовню, он смотрел в окно — на то место, где ночью стоял Джек и махал рукой.       Пару раз рука тянулась к телефону, однако ни одного нового сообщения так и не пришло. Последнее «А ты захочешь?» белело в диалоговом окне тревожно-занимательным напоминанием о подарке.       Скомканный из-за недосыпа день бульдозером проехался по Мартину, а вечерняя тренировка выбила последние остатки сил. К счастью, Натали нездоровилось, и её брата сегодня забрал дедушка, по обыкновению ограничившись коротким кивком.       Джек не написал, отчего Мартин ощутил давящее одиночество. Они были знакомы меньше суток, а он уже успел привязаться — как дикий, недолюбленный волчонок.

*****

      Оставшиеся до конца срока дни протекли в давящей апатии. Опека семьи раздражала больше обычного, а прежде приятная рутина казалась невыносимой. Возвращаясь домой, Мартин нарочно проезжал мимо кукурузного лабиринта и разглядывал кусты в надежде вновь встретить Джека.       Безуспешно. Надпись на табличке сменилась на более доброжелательную, а от пугала не осталось и следа — даже соломенная шляпа исчезла.       Тридцатого октября Мартин уехал из школы раньше нужного, нажимая на педали с такой силой, что чуть не порвал кеды. От волнения всё валилось из рук: сердце пропускало удары, то замирало, то, наоборот, норовило пробить рёбра. — Милый, будешь ужинать? Ты сегодня не так поздно, как обычно, — мать поднялась с кресла, когда он зашёл, и мягко улыбнулась. — Устал? — Я…мне надо…ммм… — Мартин шмыгнул носом, кивнул и тут же мотнул головой. — Да, пожалуй пойду к себе.       Колени подгибались, в висках болезненно стучали молоточки. Казалось, ещё мгновение, и мир не выдержит такого стресса и пошатнётся.       Уже на лестнице Мартин достал телефон и зашёл в переписку с Джеком. Правильный выбор или нет, но решение зрело в нём почти неделю. Любопытство оказалось сильнее страха.

Мартин Джексон

Я согласен

Я принимаю приглашение

      Отправив злополучное сообщение, он немного расслабился и положил пальцы на ручку, намеревался уже зайти в комнату, когда заметил в дверной щели высокую фигуру.       У окна стоял крепкий мужчина в знакомом джинсовом комбинезоне и красной клетчатой рубашке. Рядом с ним, на подоконнике, лежала улыбающаяся тыква с горящей внутри свечой. Сомнений быть не могло — пугало вернулось за ответом. — Ты? — слова застряли в горле; вместо улыбки губы изогнулись в испуганном оскале. — Послушный мальчик устал от своей роли? — невпопад спросил Джек, бросив на него насмешливый взгляд, и опустился на кровать. От хриплого голоса по коже разбежались мурашки, а внизу живота неожиданно затянулся тугой, обжигающий узел.       Матрас натужно скрипнул, клетчатая рубашка натянулась на широких плечах. Вблизи Джек выглядел не таким страшным, как на улице: бордовый шрам разделял лицо на две неровные части, а матовые, словно восковые, глаза внимательно смотрели из-под нависших бровей.       По сравнению с ним Мартин почувствовал себя очень маленьким и хрупким — обе его ноги едва ли могли составить конкуренцию одной мощной руке Джека, с выступающими мускулами. — Я… — рука потянулась к замку, но схватила лишь воздух: родители вырезали замочную скважину сразу же после инцидента. — Тебя не существует. — Однако переписка сохранилась, тыква горит, и ты меня видишь, — чёрная прядь упала на бледный лоб, казавшийся темнее в свете луны. — Соответственно, боюсь огорчить. — Ты не писал шесть дней, — обиженно пробормотал Мартин и тут же устыдился, услышав в собственном голосе капризные нотки. — Точнее, я хотел сказать, что… — Соскучился? Мне льстит. Люблю интриговать симпатичных страдальцев, — Джек усмехнулся и кивнул на окно. — Так ты готов принять предложение? — Бросить всё? — сквозь грохот бьющегося сердца с кухни доносилось мамино тихое пение и звук телевизора. — Я…я просто исчезну?       Джек качнул головой. Что-то неуловимо поменялось в его лице: черты заострились, шрам стал глубже. Он молчал, и до Мартина вдруг дошла ужасающая правда, от которой внутри всё похолодело. — Я не исчезну, да? — Приглашение на ту сторону всегда означает лишь одно, — хрипло и угрожающе произнёс он, — больше гробов. — Гробов? — «Упыри здесь кругом: в каждом парке за углом ждёт тебя какой-нибудь уродец или гном. Город Хэллоуин — из гробов, из трясин», — полушёпотом напел Джек, широко улыбаясь. — Ты временно умрёшь, а если задержишься, то оставишь свой мир навсегда.       Мартин взволнованно выдохнул, прикрыл глаза и попытался представить, как с утра родители зайдут в комнату и найдут своего мёртвого ребёнка, лежащего на постели. Страх просочился из груди в каждую клеточку, плотно оплёл лёгкие, мешая нормально вздохнуть.       Кровать скрипнула, тяжёлые ботинки остановились в паре футов от него. — У нас время идёт медленнее. Успеешь вовремя — не умрёшь. Никто даже не узнает, что ты уходил, — грубая ладонь осторожно поправила капюшон толстовки; до носа донёсся аромат прелой тыквы и влажной земли. — Почему именно я? — Мартин приподнял веки, поглядывая на Джека из-под опущенных ресниц. Вблизи тот выглядел настолько громадным, что почти перекрывал спиной льющийся в окно лунный свет. — Потому что я так захотел, — язык скользнул по искривлённым усмешкой губам; в восковых глазах мелькнули алые всполохи, словно отголоски свечи из тыквы. — Определился?       На первом этаже отец и Рой увлечённо обсуждали прошедший матч по футболу, мать пекла пирог, мурлыкала себе под нос мелодию из радиопередачи.       Мартин был лишним в их идиллии и мешал своим существованием. Каждый день они видели в нём очередное напоминание о том, что не справились, не смогли помочь и уберечь, и теперь вынуждены тащить этот неподъёмный груз на своих плечах.       Реальность исчезла ещё очень давно, растворилась, когда отец зажимал дрожащими руками порезы на предплечьях младшего сына и с ужасом смотрел на свою окровавленную бритву, выпавшую из ослабленных пальцев на залитый бордовыми пятнами кафель.       Та сторона знала обо всех слабостях и манила к себе. Джек расправил плечи и протянул Мартину ладонь, улыбнулся самыми уголками губ. Решение уже приняли за него. — Ладно, я… я принимаю приглашение, — не успел он произнести последнее слово, как тыква, стоящая у окна, оживилась и отпрыгнула в сторону. Пламя свечи качнулось, задрожало, а мерцающий рот увеличился в несколько раз. — Пойдём, — Джек подвёл Мартина к подоконнику и кивнул в ночную темноту двора. — Нужно прыгнуть. — Прыгнуть? — падение с высоты третьего этажа сулило нечто более опасное, чем пара переломов. — Я обещаю, что поймаю, не бойся, — чёрные пряди мазнули по щеке, и Джек, разжав пальцы, скользнул в пустоту.       Несколько долгих секунд Мартин боялся посмотреть вниз, а когда справился с собой, увидел, что пугало стоит у одного из пауков, украшающих пионы, и машет широкой ладонью. — Пожалуйста, Боже, пусть это не будет обманом, — подоконник прогнулся под весом и натужно скрипнул, в лицо ударил порыв ветра.       Мартин в последний раз взглянул на улыбающуюся тыкву, моргнул и шагнул в неизвестность.       Пару мгновений под ногами ощущалась лишь пустота, от которой сердце провалилось вниз; затем он почувствовал чужие руки вокруг своих плеч. Джек спокойно поддерживал его, не позволяя упасть. — Ну как? Страшно? — в насмешливой улыбке промелькнула мягкость. — Я же обещал, что поймаю. — А где… — не успел Мартин договорить, как заметил своё бездыханное тело, лежащее у кустов под окнами.       Рыжие волосы разметались по влажной земле, левая нога неестественно выгнулась от сильного удара, глаза закатились. Сомнений не оставалось — он смотрел на собственный труп.