Ночь, когда приходит Джек

      Как в тумане, Мартин шёл вслед за Джеком по пустой улице, подрагивающими пальцами сжимал крепкую ладонь и старался не думать о том, что только что увидел.       Каждое утро, на протяжении девятнадцати лет, он смотрел на свои глаза в зеркале: рассматривал светлые ресницы и белки с тонкой россыпью сосудов, блестящий зрачок и светло-серую радужку.       На траве у роз точно не могло лежать его тело, потому что сам он жив — чувствует запахи, вкусы, касания. От нереалистичности происходящего подташнивало, и во рту собиралась горькая слюна; Мартин, в ужасе, не мог поверить, что всё же решился и спрыгнул. — Боишься? С таким интересом выспрашивал, а теперь испугался? — лямка комбинезона упала с плеча Джека, открывая вид на поношенную рубашку и кусочки кожи, виднеющиеся в мелких дырках. — Не испугался, просто… не видел никогда раньше себя со… со стороны, — противные мурашки облепляли кожу, как мелкие насекомые. — А если они выйдут ночью из дома и найдут меня? — И что? Тебе их жаль после всего, что произошло? — Джек хмуро вскинул брови и обернулся. — Трясутся над тобой, однако не сделали ничего полезного. — Родители переживают, не знают, как мне помочь, поэтому делают, что могут, — Мартин пожал плечами. — Я сам виноват в том, что произошло. Я — и только я. Надо было решить проблемы ещё пять лет назад. — Вечные человеческие трудности: оправдываешь всех подряд, потому что подсознательно догадываешься, что они ответственны за всё случившееся. У тебя в голове — тьма, а они вместо фонаря достают шапку, — в саркастическом тоне появилось сочувствие. — Тыквы — проводники в другие миры, освещают путь для заблудших душ. — Я — заблудшая душа? — Уже нет. Я же тебя нашёл, — Джек покрепче сжал пальцы Мартина, губы его растянулись в лукавой улыбке.       Они свернули в очередной переулок и оказались в том самом месте, где впервые познакомились. Кукурузный лабиринт темнел среди мрачных серых домов: ни фонари, ни гирлянды не горели — лишь одинокая тыква мерцала возле знакомой таблички.

«Испытай нервы своих друзей! Перекуси страху горло и намотай их кишки на локоть! Кто выживет в смертельной битве?»

      Мартин мог поклясться, что всю неделю, пока он ездил здесь на велосипеде, надпись была другой. Видимо, пожелание зависело от появления Джека. — Куда теперь? — голос предательски дрогнул. — В лабиринт. Он — своего рода портал на бал, только тебе следует быть осторожным. Я смогу охранять тебя на своей территории, однако лабиринт пролегает между, и за десятки столетий в нём застряло многовато нечисти. — Что значит — застряло? — Чтобы пройти лабиринт, нужно знать точку конечного пути. Некоторые… твари не знают точку и просто прыгают куда-то в пространство, — лицо Джека стало серьёзным, весёлые искорки растворились в пустых глазах. — Они жаждут крови и получают её, но плата слишком высока. — Ценой в собственную жизнь, — прошептал себе под нос Мартин и испуганно шмыгнул носом.       Он никогда не считал себя особенно храбрым, и от мысли о непонятном зле, притаившемся в кукурузе, живот скрутило болезненным спазмом. Следовало хоть раз внимательно послушать бабушку, когда она рассказывала о правилах Хэллоуина… — А я? Я же тоже не знаю точку. — Ты под моей защитой. Тыквы — проводники заблудших душ, забыл? — ладонь Джека легла Мартину на плечо и легонько погладила. — Не бойся: просто иди точно за мной, никуда не сворачивай и никого не слушай. Это не так страшно, как кажется.       На пару секунд они остановились у тыквы. Улыбка у неё стала шире — совсем как у той, что наблюдала за их прыжком; цвет пламени сменился с оранжево-жёлтого на алый. — Пропускает нас, — пояснил Джек, уверенно миновал крестообразные жерди, с которых когда-то слез, и ступил в кукурузу.       Стояла абсолютная тишина, нарушаемая лишь тихим скрипом ботинок да шелестом травы. Мартин взволнованно прислушивался и смотрел точно себе под ноги, чтобы не отставать.       Дыхание сбивалось, кончики пальцев противно покалывало.       Кукурузный коридор оказался слишком узким; Джек немного прибавил шаг и пошёл впереди. Его широкие плечи раздвигали стебли, сминали листья, макушка выступала над початками.       На протяжении нескольких минут ничего не происходило, и Мартин немного успокоился. Небо озаряли яркие звёзды, лунный свет серебрил чёрные волосы Джека и просвечивал сквозь его одежду, делая её почти прозрачной. — Он вкусно пахнет… — слабый шёпот пронёсся сквозь лабиринт. — Что? — Мартин опешил и часто заморгал. — Что? — Ты что-то сказал, — уверенность таяла на глазах. — Что-то про запах. — Какой запах? Держись ко мне поближе, — Джек мотнул головой и посуровел. — Не слушай кукурузу.       Мартин нервно хихикнул, чувствуя, как начинает дрожать нижняя челюсть. Возможно, последовать за «фонарём» было не самой лучшей идеей, и он ещё не готов к подобному. Следовало остаться дома, лечь спать и навсегда забыть о приглашении. — Ты его видишь? Видишь? Чувствуешь, как он пахнет? Слааадко… вкусно… как я люблю… — произнёс кто-то за спиной так громко, что сердце рухнуло вниз.       Мартин остановился и медленно оглянулся через плечо, чуть крепче сжал рукав толстовки в попытке ухватиться хоть за что-то.       Позади никого не оказалось — лишь лабиринт печально темнел, да стебли кукурузы качались, разнося шёпот по всей округе. — А сейчас? Сейчас слышал? — он резко развернулся, обращаясь к Джеку, но впереди его не обнаружилось.       Ни следов от тяжёлых ботинок, ни чёрной макушки — лишь пустота и кукуруза.       От ужаса Мартин охрип. Вместо нужного имени изо рта вырывались бессвязные, малопонятные звуки — больше похожие на предсмертные бульканья дикого животного. Он носился, как сумасшедший, от одной стены лабиринта к другой и отчаянно пытался усмирить панику, овладевающую телом.              Шёпот становился всё громче, окружал со всех сторон и загонял в ловушку. Невидимые говорящие посмеивались и отпускали сальные комплименты. Чем ближе становились их голоса, тем страшнее становилось Мартину.       Тяжело дыша, он наконец замер у поворота и стиснул челюсти, чтобы не расплакаться, когда увидел чьи-то неясные тени.       Прямо перед ним, на перекрёстке, стояли двое худощавых мужчин с выступающими костями и белой, как мел, кожей, на которой яркими пятнами краснели накрашенные бордовым губы. Седые волосы свалялись и в беспорядке рассыпались по острым, сухим плечам.       Одеты они были странно — напоминали своим внешним видом кого-то из средневековья: длинные бархатные сюртуки в заплатках, рваные сорочки с кружевными воротничками и короткие брюки, оголяющие узкие лодыжки, усеянные глубокими шрамами.       Мартин прищурился и вдруг понял, что бордовые пятна на тонких губах, поначалу принятые им за помаду, оказались кровью. В испачканных ртах белели острые клыки, бурые капли стекали на узкие подбородки.       Громкий вздох вырвался из груди, к горлу подкатила тошнота.       «Этого не существует. Я сплю. Просто дурной сон», — Мартин ущипнул себя за локоть и скривился от боли.       Он мог поверить в ожившее пугало, читающее мысли, мог принять вид собственного мёртвого тела и объяснения Джека, но вампиры…       Их никогда не существовало.       Однако чем чаще он это повторял, тем сильнее становилась вера в происходящее. Два вампира стояли напротив друг друга, кровожадно облизывались и звали свою жертву — звали его. — Мальчик вкусный, мальчик слаааденький, — нараспев произнёс один из них, и его седые волосы, паклями висящие у лица, маслянисто блеснули в лунном свете. — Мы тебя выведем из лабиринта, иди за нами, — подключился второй.       Мартин вздрогнул и нервно оглянулся в поисках укрытия. К сожалению, на многие мили вокруг простирался лишь треклятый кукурузный лабиринт, в котором наверняка прятался не один десяток подобных тварей.       Впрочем, между вариантами «умереть сейчас» или «умереть позже» Мартин выбрал второй и потому глубоко вздохнул и со всех сил бросился бежать в противоположную от вампиров сторону.