Крылья и вечность.

      Герцог Алва, чьи земли купались в вечном солнце юга, привык к золотистым полям и лазурному небу. Но сейчас его сердце, обычно такое же яркое, как его родовой герб, было омрачено тревогой: его суженый, Ричард Окделл, исчез. Последние размышления вели в «Мрачный Тёмный Лес».       Егерь сказал, что он окутан вечной тенью и страхом, туда ходили только опытные охотники, даже грибов и ягод не собирали поодиночке. Неужели он настолько был противен омеге, что мальчик решил сбежать и умереть, лишь бы не быть с ним?       Собрав небольшой отряд верных людей, Алва отправился в путь. Чем дальше они продвигались, тем гуще становился лес, тем мрачнее становилось небо. Солнце, казалось, боялось проникать сквозь плотный полог вековых деревьев, оставляя землю в вечном полумраке. Воздух был сырым и холодным, пропитанным запахом прелой листвы и чего-то ещё, тревожного и дикого.       Они прочёсывали лес, осматривали каждую тропу, каждый ручей, но никаких следов его юноши не находили. Надежда замерзала, как иней на ветках под холодным солнцем, оставляя лишь горькое разочарование.       Через три дня, когда отряд уже готовился разбить лагерь на ночь, из зарослей раздался шум. Несколько фигур, одетых в грубую кожу и с оружием наперевес, выскочили на поляну.       Разбойники! Их глаза горели алчным огнём, а ухмылки были полны злобы. Рокэ Алва, несмотря на усталость и отчаяние, не дрогнул. Он был не просто герцогом, опытным воином, а также первой шпагой королевства. Его движения были быстрыми и точными, как удар молнии. Шпага в его руке пела, отражая тусклый свет. Он двигался с такой ловкостью и скоростью, что разбойники, привыкшие к лёгкой добыче, не успевали среагировать. Один за другим они падали, скрученные и обезоруженные. Когда последний из них лежал на земле, задыхаясь от боли и унижения, Алва склонился над ним.       — Где Ричард Окделл, сын герцога Надора? — его голос был спокоен, но в нём звучала сталь. — Я ищу своего жениха. Вы его видели?       Главный из разбойников, крупный мужчина с обожжённым шрамом в виде небольшого отпечатка медвежьей лапы на лице, сплюнул на землю.       — Не видели мы никаких юных дворян, богатый господин. Мы грабим путников, да, но не похищаем их, особенно юных омег. Это не наш стиль.       Ворон внимательно смотрел в его глаза, пытаясь уловить ложь. Но в них была лишь усталость и злость, а не страх перед разоблачением.       — Тогда вы знаете, кто мог бы это сделать? Я покажу тебе знак, а ты скажешь, может ли этот человек быть причастен к похищению!       — Хотите информации, господин? Или платите, или отпустите!       Даже в таком положении разбойник не мог упустить выгоду. Вот тварь закатная! Кулак Рокэ был быстр и резок, из разбитого носа хлынула кровь.       — А теперь?       — Я попытаюсь вспомнить, благородный господин, — прикрывая нос рукой, ответил разбойник.       Рокэ достал зелёный лоскут ткани, на котором был изображён родовой герб Колиньяров. Поочерёдно он показывал его каждому отребью. Кто-то отворачивался, кто-то опускал голову, но почти все молчали.       — Видите, мои ребята не знают такого господина. И вам нечего...       — Ты видел, Медвежья Лапа жив? Экий щегол улизнул всё-таки, — один из банды усмехнулся, но в его усмешке не было веселья.       — Ты знаешь его? — быстро подходя к говорившему, спросил герцог.       — Может, и так! А тебе-то зачем знать? Дело старое, мы давно не видели его.       — Расскажешь?       — Зачем, если все как один на виселицу пойдём!?       — Я ещё не решил, как поступлю с вами.       Рокэ приказал привязать разбойников к деревьям, предварительно обезоружив их. Он решил узнать всё, что знает один из разбойников. Его верный слуга привёл связанного и грязного альфу в его палатку.       — Может, развяжете, господин, а то руки затекли. Да и при таком морозе, поди, окоченеют.       — Потерпишь. Ты говоришь, что знаешь одного из рода Колиньяров. Кто он?       — Холодно, и губы пересохли, может, хоть вина?       — Квальдэто цэра! Ладно, но если я не услышу ничего ценного из твоего рта, поверь, твой язык вылетит из твоего рта.       — Мы были не просто бандой, господин, — начал он, его глаза блестели в полумраке.       — Мы были тенью, которая скользила по ночам, забирая то, что, как нам казалось, было несправедливо распределено. Мы брали у богатых, чтобы жить самим, и иногда, признаюсь, просто ради азарта. Лучшая банда, что промышляла по разным уголкам королевства.       — Так вы не с севера?       — Конечно! Думаешь, нам нравится морозить свои причиндалы в этой глуши?       — Говори дальше...       Он начал свой рассказ. Его слова, словно чернила, проливались в тишину палатки, рисуя картины лихих набегов, смелых ограблений и безжалостных убийств.       Разбойник начал с самого начала, с первых своих шагов в разбойничьем ремесле. Рассказывал о том, как они с товарищами, такими же отчаявшимися душами, объединились, чтобы выжить.       О первых, робких набегах на одиноких путников, которые быстро сменились более дерзкими нападениями на обозы и небольшие поместья.       — Самым лакомым куском, господин, — его голос стал чуть громче, — всегда были дворянчики. О, эти графы, герцоги и маркизы! Их богатство было бездонным, а их самодовольство – невыносимым. Они жили в своих золотых клетках, не зная, что мир за их стенами может быть жестоким и голодным! — почти допив флягу с вином, говорил прихмелевший альфа.       — Один раз, под покровом ночи, мы с напарником проникли в богатый дом. Хозяева уехали вместе со слугами. Мы бесшумно, словно призраки, передвигались по роскошным залам, наполненным произведениями искусства и драгоценностями. Мы уже выгребали из сундуков золотые монеты и серебряные кубки, — разбойник с явным удовольствием описывал дела прошлого.       — Мальчишка лет тринадцати налетел на меня словно ураган. Он был после пьянки, и от него разило пойлом, но дрался он как кот Леворукого! Этот стервец даже взял кочергу и прижёг нашему главарю рожу, сам видел, какой шрам у этого «красавчика»!       — А дальше?       — Он понравился нашему главарю. Щенок тот был из ваших благородных, только вот ему наскучила спокойная жизнь. Родители при дворе, а ему под юбкой старой няньки надоело сидеть, вот и пошёл к нам в банду.       — Как звали мальчишку?       — Эстебан, но мы так-то по именам не зовём, мы его кликали «Медвежьей Лапой».       — Хм, как занятно: сын вице-кансильера подался в лихие люди. Что заставило вас отправиться на север?       — Один из наших щеглов умыкнул не у того человека кошелёк. Такой с пышными усами, комендант, кажется. Вот и пришлось гастролировать по королевству. А этот щенок возьми и предложи поехать на север.       — Почему?       — На севере мало кто промышляет, и проще затеряться. Нам выгода, мальчишке — приключения.       — Не поверил бы, что маркиз Сабве мог опуститься до такого, если бы не пропажа Ричарда.       — О, маркиз Сабве, — прохрипел разбойник. — Он был одним из нас. Три года назад.       — И что же заставило его покинуть ваше общество?       — Он дал наводку на тропу, там ездили дворяне и военные. Она была в стороне от нашего лагеря, ближе к Торке. Один раз там ехал молодой мальчишка. Он был ещё птенцом, гонец или порученец какого-нибудь вельможи, но очень хорошо одетый. Добыча небольшая, но наш щенок решил кинуть всем кость и поспорить, кто быстрее ощиплет юнцу перья.       — Вы напали на него?       — Не просто напали, помимо пары таллов в его кошеле, другой мальчишка забрал его жизнь. Мы тогда удивились: наш щенок сорвался с цепи и впервые отведал свежей крови. Мы его тогда ещё шутя называли «Принцем Теней».       — И что, он раскаялся после убийства и вернулся домой?       — Какой там! Он убил не того. Этот юнец служил какому-то важному господину, чуть ли не сопернику его отца. Нам тогда пришлось заметать следы и показаться в деревне.       — Что сделали с трупом?       — Он закопал его на каком-то старом кладбище. Дальше не знаю. Может, вам, благородный господин, стоит спросить у него самого?       — У тебя есть доказательство его преступления?       — За пару таллов и кусок жареной дичи могу отдать кольцо.       — Сначала покажи.       Рокэ приказал отвязать руки разбойника. Тот порылся по карманам и достал перстень. Алва брезгливо поморщился, но взял в руки вещицу.       — Он грабил вместе с нами, а потом решил, что ему пора в высшее общество. Его талант пропал зря...       Разбойник и дальше бы разглагольствовал, если бы не резкий и порывистый удар. Алва бил его без колебаний. Разбойник отлетел в противоположную сторону палатки. Поднимаясь, он увидел кинжал и взял его. Подскочив на ноги, разбойник сделал выпад вперёд, и лихо замахнулся кинжалом на Алву.       Герцог Алва был не просто титулованным дворянином. Он был закалён в битвах, его тело помнило каждый удар, каждый блок. Он не был молод, но его движения были быстры и точны.       В тот момент, когда разбойник бросился вперёд, герцог сделал резкий выпад. Он не стал использовать меч. Вместо этого он ловко увернулся от удара, схватил разбойника за запястье, сжимающее кинжал, и с силой скрутил его. Раздался хруст, и кинжал выпал из ослабевшей руки.       Разбойник взвыл от боли, но герцог не дал ему опомниться. Он нанёс точный, сильный удар кулаком в челюсть. Разбойник пошатнулся, его глаза закатились. Герцог, не теряя ни секунды, подхватил его за воротник и с силой бросил на землю.       Его люди прибежали на шум, что был в палатке. Они подошли, чтобы связать поверженного противника. Разбойник лежал, издавая стоны боли и пытаясь подняться, но его попытки были тщетны. Герцог Алва, выпрямившись, оглядел его с холодным презрением.       — Думаю, что ваша банда слишком долго и безнаказанно грабила.       — Я же всё вам рассказал! Это нечестно, и ты здесь не законный господин!       — Ты ошибался. Здесь закон – это я, и я не терплю таких, как ты.       Он повернулся к своим людям.       — Хуан, завтра мы должны отвести их в поместье. Они будут отвечать за свои преступления перед герцогиней. И пусть это послужит уроком всем, кто смеет нападать на беззащитных людей!       Алва нахмурился, маркиз Сабве, этот щенок, который всегда смотрел на него с завистью и скрытой враждой. Альфа, которого, как он подозревал, считал нечистым на руку, посмел отнять у него нечто ценное, но пока герцог не собирался об этом распространяться.

***

      Холодный, пронизывающий ветер трепал полы тяжелого плаща герцога Алвы, когда он спускался с коня. За ним, под охраной вооруженных до зубов кэналлийцев, вели шайку изможденных, грязных мужчин. Их руки были связаны за спиной, а глаза, полные страха и отчаяния, метались по сторонам, словно пытаясь найти выход из этой мрачной ситуации.       — Создатель милостивый, а это кто? — леди Мирабелла была в ужасе.       — Эти, господа с большой дороги, находились в лесу, недалеко от вашего поместья. Я не мог не привести их сюда, герцогиня.       — А мой мальчик!? Ричард у них!?       — Нет, леди Мирабелла, к нашему счастью, среди них юноши не оказалось. Но, предвидя ваши дальнейшие волнения, могу с уверенностью сказать, что они даже не знают о его пропаже и в ней не замешаны.       — При других бы обстоятельствах я бы устроила праздник в вашу честь и поблагодарила за избавление нас от такой напасти, но все мои думы заняты беспокойством о моем пропавшем сыне.       — Все же вы хозяйка этого уголка, и вам решать, что с ними делать.       — Посадите их в подвал, — бросила герцогиня, не удостаивая пленников даже взглядом. — Пусть их допросят, узнайте все, что они видели и слышали, может, их сведения приведут нас к моему сыну.       Подвал поместья «Чёрных Скал» был сырым и мрачным, освещаемым лишь тусклым светом факелов. Допрос был долгим и мучительным. Герцог, известный своей жестокостью и хладнокровием, лично наблюдал за каждым словом, за каждым вздохом пленников.       Он хотел выжать из них всю правду, чтобы раз и навсегда покончить с бандой разбойников, терроризировавшей королевство.       Утро наступило быстро, принеся с собой холодный рассвет и предчувствие неотвратимого. Казнь была назначена на рассвете, и пленники, измученные допросами и бессонной ночью, стояли на эшафоте, ожидая своей участи.       Среди толпы зевак, собравшихся посмотреть на казнь, стоял маркиз Сабве, соперник герцога. Его лицо было непроницаемым, но когда взгляд маркиза упал на лица осуждённых, в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление, а затем — на узнавание. Он прищурился, пытаясь разглядеть черты одного из разбойников, и его губы дрогнули в едва заметной усмешке. Герцог, заметивший это, подошёл к маркизу, его голос был полон едкой иронии:       — Что, маркиз? Узнали кого-то из наших гостей? Неужели среди этих жалких бродяг есть ваши старые знакомые?       Маркиз выпрямился, его взгляд стал холодным и отстранённым.       — Герцог, вы ошибаетесь, наверное, вчера перепили кэналлийского. Я не вижу никого знакомого. Эти альфы мне совершенно незнакомы.       — Как жаль, — протянул герцог, его глаза сверкнули. — Я думал, что у вас, маркиз, может быть больше связей с подобным сбродом. Но, видимо, титул, деньги и власть не уберегают юные головы от роковых ошибок.       Маркиз лишь пожал плечами, его лицо оставалось непроницаемым. Он знал, что герцог пытается его подколоть, но не собирался давать ему повода для дальнейших насмешек. Он видел, как один из разбойников, тот самый, которого он узнал, смотрел на него с мольбой в глазах, но маркиз отвернулся. Он не мог себе позволить показать, что знает этих людей.       Казнь состоялась. Затянутые петли быстро оборвали крики осуждённых. Толпа разошлась, оставив после себя лишь тишину и зловонный запах. Маркиз, покинув площадь, направился к своему коню. Он знал, что герцог не успокоится, пока не узнает правду. И он знал, что ему придётся что-то предпринять, чтобы защитить себя, но пока что он мог лишь надеяться, что его отрицание было достаточно убедительным.       Жизни нескольких подлецов в обмен на одну загубленную — это много или слишком мало? Вертя в руках перстень, Алва старался сдерживаться, чтобы не прирезать Колиньяра точно так же подло, как он поступил с ни в чём не повинным юношей, у которого могло быть очень светлое будущее и которое так вероломно отняли не без помощи герцога.       Он так долго винил себя в его загадочной пропаже, а теперь знает, что тот не просто умер, а зверски убит. И не солдатами, а каким-то сбродом и дерзким щенком. Фиолетовое поле и спрут — герб Приддов. Такое кольцо носил только один альфа, и его герцог знал близко, слишком близко...