Крылья и вечность.

      Ветер выл, как голодный волк, терзая плащи герцога и маркиза. Серые, словно выщербленные зубы, черные скалы вздымались над ними, мрачные и неприступные. Дождь хлестал в лицо, смешиваясь со слезами, которые, казалось, выжимал из самой земли этот проклятый край.       Лесничий, старик с лицом, изрезанным морщинами, как кора старого дуба, шел впереди, уверенно ступая по скользким камням. Его седая борода трепалась на ветру, словно знамя безумия. Он бормотал что-то себе под нос, перебирая четки из сухих ягод можжевельника.       — Здесь, господа, здесь, — прохрипел он, останавливаясь у расщелины в скале, такой узкой, что казалось, в нее не пролезет и лиса. — Здесь врата. Здесь они выходят.       Маркиз, молодой и надменный, с бледным лицом и тонкими губами, скривился.       — Если это всего лишь бредни старого дурака, то я не знаю, что сделаю с тобой! Я приказал привести меня туда, потому что люди говорят, что там пропадают жители. Но слушать сказки о мертвецах — это слишком.       Герцог, альфа средних лет, с проницательным взглядом, покачал головой. Он не стал бы сотрудничать с сынком Колиньяра, если бы не пропажа Ричарда и новые факты из жизни молодого человека.       — Юноша, позвольте старику закончить. В конце концов, мы проделали долгий путь ради общей цели.       Лесничий, казалось, не слышал их. Он стоял, прислонившись к скале, и смотрел в расщелину с таким благоговейным ужасом, что даже у маркиза по спине пробежал холодок.       — Я видел их, господа, — прошептал он, его голос дрожал. — Я видел, как они иногда выходят. В лунные ночи, когда ветер воет особенно сильно, они поднимаются из этой дыры. Бледные, как полотно, с пустыми глазами. Они ищут то, что потеряли.       — Если верить старым поверьям, выходцы уводят людей на пегой кобыле. Если ты их видел, то почему остался жив, а не пошел с одним из них?       — Мне откуда знать, господа. Но клянусь Четырьмя братьями, я говорю правду. А верить или нет – вам решать.       Герцог фыркнул:       — Похоже, мы ищем забытые таллы или пропавших овец, а не следы пропавшего омеги.       Лесничий покачал головой:       — Господа, они ищут жизнь. Они ищут то, что у них отняли. Они хотят вернуться.       Он достал из кармана небольшой мешочек и высыпал на землю горсть соли, а затем достал свечу.       — Это защита, — пояснил он. — Соль отпугивает их, а старый заговор и свеча не дают им заворожить вас. Но и они не всегда помогают.       Маркиз подошел ближе к расщелине. Оттуда веяло холодом, таким пронизывающим, что казалось, он замораживает кости. Он почувствовал легкий запах гнили и сырой земли.       — Ты действительно веришь в это, старик? — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно.       Лесничий посмотрел на него своими выцветшими глазами.       — Я видел их, господин. Я слышал их стоны. Я знаю, что они здесь.       Внезапно ветер усилился, и дождь обрушился на них с новой силой. Вдали раздался раскат грома, и небо осветила яркая вспышка молнии. В этот момент маркиз почувствовал, как что-то коснулось его руки. Он отдернул руку и посмотрел вниз. Ничего. Только мокрые камни и горстка соли. Но ощущение прикосновения, ледяного и липкого, осталось. Маркиз, напуганный грозой, потянул:       — Хватит с меня этого безумия! Очевидно, что следов омеги нет! Возвращаемся! Я не собираюсь стоять здесь и ждать, пока меня схватит какой-нибудь призрак!       Маркиз прикрыл лицо рукой, хотя тоже хотел уйти. Что-то в этом месте, в словах лесничего, в ощущении ледяного прикосновения поселило в его сердце сомнения. Маркиз повернулся, чтобы уйти, но лесничий преградил ему путь. Его глаза горели безумным огнем.       — Не уходите, — прохрипел он. — Они уже здесь. Они ждут.       В этот момент из расщелины вырвался ледяной порыв ветра, и они услышали стон. Тихий, едва различимый, но такой пронзительный, что он заставил кровь застыть в жилах.       Маркиз закричал и побежал прочь, спотыкаясь о камни. Невзирая на страх альфы, беты и странные звуки, герцог остался стоять на месте. Он смотрел на расщелину, ожидая увидеть… что-то.       Ничего не произошло. Только ветер выл, и дождь хлестал, и лесничий стоял, как каменное изваяние, с безумным взглядом, устремленным в темноту.

***

      Вечерний воздух в поместье «Черные Скалы» был густым и прохладным, пропитанным запахом старого камня и увядающих цветов. Маркиз Сабве, обычно невозмутимый и сдержанный, метался по просторной библиотеке, его лицо было бледнее обычного, а глаза горели лихорадочным блеском.       Герцог Алва, недовольно косился на суетливого соперника, сидел в глубоком кресле, наблюдая за ним с нарастающим раздражением.       — Я клянусь своей честью, леди Мирабелла, своим именем, всем, что мне дорого! — голос маркиза дрожал от напряжения. — Я видел его! Живого мертвеца!       Герцог многозначительно поднял бровь.       — Маркиз, вы знаете, что я уважаю вашу рассудительность. Но живой мертвец… Это звучит как сказка для детей, а не как реальность, которую мы, люди светские и образованные, могли бы наблюдать, — терпеливо сказала бывшая герцогиня.       — Да, это звучит нелепо! — маркиз остановился, тяжело дыша. — Но это правда. Я увидел его. Он стоял в расщелинах скал, одетый в истлевшую одежду, с пустыми, но смотрящими глазами. Он не двигался, но я чувствовал его холод…       Герцог нахмурился и, не выдержав, сказал:       — Мы были там вместе, была гроза и дул сильный ветер, а вы, маркиз, одеты были, мягко сказать, не по погоде. Может, это была игра теней, иллюзия, вызванная вашим собственным страхом?       — Нет! Я точно видел его лицо. Оно было знакомо мне.       — Тогда опишите его, — с надеждой просила мать Дика. — Может, это был мой сын? Мой бедный Ричард?       Маркиз подошел к окну, глядя в темноту.       — Не могу сказать вам точно. Но я пытался заговорить с ним, он не ответил. Он просто стоял, словно статуя, а потом… потом он медленно повернулся и пошел прочь между скалами.       Огонёк надежды в её глазах потух. Женщина подошла к маркизу и положила руку ему на плечо.       — Эстебан, я верю, что вы видели что-то, что вас напугало. Но, возможно, это было не то, что вы думаете.       — В нём было что-то… потустороннее. Но я видел его. И его взгляд… он был полон какой-то древней печали, какой-то тоски по миру, который он потерял. И я чувствовал, что он не из нашего мира. Я вернулся в замок, и мне не давал покоя этот образ. Я решил расспросить слуг, что трудятся здесь годами, знают все новости и слухи. Увы, ничего толкового они мне не рассказали.       Маркиз сделал паузу, собираясь с мыслями. Когда он закончил, долго молчавший кэналлиец сказал:       — Маркиз, вы видели то, что не дано видеть простым смертным. Есть места, где границы между мирами истончаются. Но пройти из мира мёртвых в мир живых может лишь тот, кто несёт в себе кровь тех, кто когда-то правил этими землями. Только истинные потомки Повелителей могут пересечь этот порог.       Мирабелла задумчиво кивнула:       — Что это значит для нас, эр Рокэ?       — Я не знаю, леди Мирабелла. Алвы – полукровки, они побочная ветвь Дома Ветров, чья семья служила короне…       Маркиз снова повернулся к окну, перебивая Алву:       — Я не могу забыть это. Я чувствую, что это не просто видение. Это предупреждение, или, возможно, зов. Единственное, что мне чётко вспомнилось, что мертвец сказал, что только потомки Повелителей могут пройти. Но что, если это не совсем так? Что, если есть и другие пути, другие причины, по которым душа может вернуться?       Леди Мирабелла, бывшая герцогиня Надора, женщина с острым умом и стальной волей, внимательно слушала. Её лицо, обычно спокойное и строгое, сейчас было напряжено. Она видела страх в глазах маркиза, страх, который не мог быть вызван простой игрой теней или обманом зрения.       — Я верю вам, маркиз, — произнесла она наконец. Её голос был спокоен, но в нём звучала нотка тревоги. — Вы не из тех, кто легко поддаётся фантазиям. Но… Она запнулась, и её взгляд метнулся к окну, за которым простирался бескрайний лес. — Но мой Ричард… пропал. Уже почти две недели его нет. И я больше всего боюсь, что его исчезновение как-то связано с этими проклятыми скалами.       Маркиз кивнул. Его собственный страх теперь смешивался с тревогой за жениха. Он думал, что этот скромный с виду омега — ещё та тёмная лошадка. Сын герцога мог поддаться духу приключения перед помолвкой и мог отправиться куда угодно. Но Чёрные Скалы… это было слишком опасно.       — Я сама поеду туда, — твёрдо заявила леди Мирабелла. Её глаза горели решимостью. — Я должна найти своего сына!       В этот момент герцог Алва сказал:       — Леди Мирабелла, — обратился он к ней. Его голос был глубоким и ровным. — Я понимаю ваши намерения. Но это безрассудно! Чёрные Скалы – место опасное, особенно для женщины. Позвольте мне снова отправиться туда. Я соберу отряд лучших людей, и мы обыщем каждый уголок.       Но леди Мирабелла была непреклонна.       — Герцог, я ценю ваше предложение, но это моё дело. Я мать, и я должна быть там сама!       Герцог Алва посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло уважение к её стойкости. Он понимал, что спорить бесполезно.       — Хорошо, — сказал он, — если вы так решили, я не могу вас остановить. Но я не позволю вам отправиться туда одной. Я буду сопровождать вас. И мои люди будут с нами. Мы обеспечим вашу безопасность.       Леди Мирабелла кивнула. Её решимость не поколебалась.       — Я согласна, герцог. Ваше сопровождение будет очень кстати.       Затем она повернулась к маркизу.       — Маркиз, пока нас не будет, я прошу вас присмотреть за поместьем. Убедитесь, что всё в порядке, и что никто не воспользуется нашим отсутствием. Я доверяю вам.       — Конечно.