Одержимый

Аддикция - это зависимость, пагубная привычка , ощущаемая человеком навязчивая потребность в чём-то. 

      День рождения своего брата я ненавижу больше, чем самого брата. Его и без того отвратительная натура в этот день проявляла себя во всём могуществе, не зная границ. Он пытается показать всем свою власть, но отсутствие вкуса делает из него малолетнего извращенца. Я допиваю остатки скотча и со вздохом откидываюсь на диване, на столе передо мной расселась девица, вульгарно раздвинув ноги, её шорты настолько короткие, что вся ткань практически впилась в кожу, её почти обнажённая вагина не вызывает у меня ничего, кроме желания поскорее убраться отсюда. Она нагибается ко мне, и её руки опускаются на мой пах, но девушка настолько пьяна, что её движения вялые, неумелые, и я не собираюсь позволять ей шарить по моим штанам в попытке возбудить. Резко подхватываю её и укладываю на диван, подложив под голову маленькую подушку. Отодвигаю подальше бутылку виски, чтобы она не смогла до неё дотянуться. Беру свой пиджак и направляюсь прочь.       — Брат, куда ты? Помнится, ты обещал провести весь этот день со мной! — пьяный голос брата приближается ко мне, и, подавив своё желание разбить его пьяную рожу, оборачиваюсь. Он едва стоит, но всё же идёт ко мне, настойчиво пробираясь сквозь толпу.        — Свои обещания нужно выполнять! — Чинхва вешается мне на шею, как распутная пьяная девка, одной рукой я хватаю его за воротник и оттягиваю от себя, продолжая удерживать в таком положении, как нашкодившего котёнка.        — Брат! Мы едем в стрип-клуб, чтобы развести какую-нибудь даму на секс! — уже представляю, какой из всего этого получится цирк.       — Тебе мало здешних проституток? — он морщится от моих слов, и я пристально заглядываю в его зрачки. Он под наркотой. Ещё бы, за сегодняшний вечер он занялся сексом минимум три раза, и дело не длилось даже трёх минут, уже минимум три девушки остались неудовлетворенны из-за моего никчёмного братца.        — Ты же знаешь, это неинтересно. Проститутки сделают всё, потому что это их работа, зато стриптизёрши вовсе не обязаны так обслуживать клиентов, поэтому соблазнять их интереснее в два раза! — он смеётся так, словно за жизнь соблазнил уйму девушек, но на самом деле ни одной. И его идея не нравится мне, однако мне придётся поехать с ним и его такими же никчёмными друзьями для того, чтобы остановить насилие, потому что ни один из этих безмозглых идиотов не сможет заставить ни одну девушку по своей воле лечь с ним в постель.        И я обещал маме, что присмотрю за ним и его день рождение закончится не так, как в прошлый раз.

* * * 

      В машине мне невероятно душно, Чинхва и двое его друзей расположились на заднем сиденье, брат позволяет себе матерные высказывания, а его приятели ведут себя тихо в моём присутствии. Трусливые сосунки.       Мы петляем по закоулкам города, всё дальше уезжая от привычных мест. На часах почти два ночи, на улицах никого нет, вереница из дорогих заведений сменяется маленькими домиками и пятиэтажками, построенными ещё, наверное, в пятидесятых. Машина останавливается возле небольшого обшарпанного здания, и если бы не неоновая вывеска «Ossessione», я бы подумал, что это заброшенный склад.       — Где мы, чёрт возьми? — начинает возмущение один из друзей братца, а тот же самодовольно улыбается. Наверняка он уже давненько приметил это место.        — Это стрип-клуб, в котором мы сегодня будем развлекаться. Здесь довольно дёшево по сравнению с теми местами, где мы обычно отдыхаем, но, поверьте, девочки здесь горячие.       — Ага, а ещё любая будет рада таким богатым гостям, как мы, так что уламывать долго не придётся, десять минут с именинником будут стоить больше, чем месяц работы здесь, — подхватывает второй и заливисто смеётся. Я собираюсь напоить брата до состояния полного бессилия, чтобы поскорее закончить всё это и уехать домой. Что будет с его дружками, мне неинтересно, достаточно и того, чтобы никто не пострадал от их рук в этом клубе.       Внутри клуб выглядит довольно типично для подобных заведений, разве что отсутствие нормальной прибыли пытались затмить большим количеством полуголых стриптизёрш и абсолютно мерзким неоновым светом, который постоянно мигал, переливался и действовал мне на нервы. В клубе нас ждали: солидная женщина лет пятидесяти по имени Эдда любезно проводила нас до вип-комнаты и отдала брату журнал с информацией о здешних девушках. Чинхва долго перелистывал страницы, делая вид, что ему не нравится то, что он читает. Но вдруг его брови удивлённо поднялись. Он протянул глянцевый каталог мне.       — Смотри, хорошенькая? — со страницы в полутьме на меня смотрели вполне обычные карие глаза, миловидное личико, пухлые маленькие губки. Внизу фотографии подпись «Лили» — псевдоним танцовщицы, девушки редко предпочитали раскрывать свои настоящие имена. Я полистал страницы, по сравнению с другими девушками Лили на фото была одета очень закрыто и скромно, от остальных её отличал и цвет волос. Из всех танцовщиц блондинкой была только она.       — Она выглядит незрелой по сравнению с другими, выбери кого-то по пикантнее, — я вернул Чинхва журнал, но брат уже определился с выбором в своей голове, и мысленно мне оставалось только посочувствовать этой девчонке. Сегодняшняя смена будет худшей за всю её работу.       Когда Эдда услышала имя желаемой стриптизерши, на её лице отразились сомнения, она аккуратно попыталась предложить брату кого-то другого.       — Эта девушка не самая хорошая танцовщица, она очень не уверена в себе, вип-клиентов она не обслуживает, может всё же кого-то другого?       — Поверьте, в нашей компании она будет чувствовать себя уверенно как никогда, мы никого не обидим! — нагло врал Чинхва, и мне только оставалось устало наблюдать за смятением владелицы клуба.       Всё же она сдалась и, сказав нам ожидать, бесшумно исчезла. Чинхва был возбужден практически до предела: в нем говорили наркотики и алкоголь вперемешку, друзья его вели себя потише, но я хорошо видел, как они трут потные ладони о свои брюки и нервно сглатывают слюну: предвкушение насилия ударило им в голову. Волна отвращения прошлась по моему телу, словно окатила кипятком, плечи дернулись, но я остался сидеть на месте.       Дверь открылась, первое, что было видно в неоновом свету, — хрупкие аккуратные ножки. «Эта громоздкая обувь ей совсем не подходит», — первое, что пронеслось в моей голове, но мысли прервались шумным вздохом. Чинхва смотрел на приближающуюся девушку глазами хищника: в какой-то момент мне показалось, что он сорвется с места и набросится на нее.       А Лили шла словно нарочно медленно, ее шаги были настолько неуверенны, что мне стало не по себе. Ее короткое платье цвета серебра было уж слишком коротким внизу и слишком закрытым вверху. Ткань плотно прилегала к груди, очерчивала каждый изгиб, плотно закрывала шею и руки вплоть до кистей. Никогда еще я не видел стриптизёрш, на которых так много ткани. Её наряд показался мне неуместным, чем скромнее одета девушка, тем сильнее хочется её раздеть.       И я не сразу смог признаться сам себе в том, что я хочу ее раздеть. Прямо сейчас. Вытолкать малолетних ублюдков взашей и аккуратно помочь ей избавиться от этого никчёмного платья, провести пальцами по каждому изгибу её фигуры, ощутить кожей эти длинные светлые волосы.       Но все мои сочные фантазии мгновенно рассеялись, когда Лили подошла близко-близко и уже почти коснулась руками пилона. Она дрожала. Ее голова была опущена, волосы закрывали лицо, но всё ее тело говорило: ей страшно. Только сейчас можно было заметить, как она ссутуливается, как будто пытается спрятаться от нас, как дрожат ее ноги, что она едва стоит.       Я хорошо знаю это чувство страха.        И в какой-то мере мне понятно, что оно вызвано не самой приятной компанией клиентов, но по мне бьет и то, что ко мне этот страх тоже относится. Брат и его компашка, разумеется, ничего не видят, их глаза прикованы к её ногам и заднице, для полной картины не хватает только вытекающих из их ртов слюней. Они выглядят как ястребы, готовые разорвать этот хрупкий цветок в клочья, и во мне закипает злость.       Никто сегодня не причинит ей вреда. Но, видимо, она и не собиралась ждать, пока кто-то попытается. Взмах пышной копны волос — Лили разворачивается и уносится прочь в считанные секунды, хлопает дверь, и девушки словно и не было в комнате. Несколько секунд длится тишина, прежде чем Чинхва начинает отборно ругаться, а разочарованные и заинтригованные парнишки возле него с нетерпением ждут продолжения шоу. Эдда входит с тысячами извинений и пытается всё же предложить нам кого-то другого. Здравый рассудок требует сейчас же успокоить вопящего брата и потребовать от хозяйки другую танцовщицу, посмотреть танец и убраться отсюда к чертям. Но внутри груди голос скулит о том, чтобы Лили вернулась, потребность увидеть ее ощущается как лезвие ножа в сантиметре от кожи и дикое желание нанести порез, до тех пор пока кровь не будет безостановочно литься, пробуждая здравый смысл. Почему она убежала? Что её так напугало? Компания мужчин? Но это обычное дело для стриптизерши, как тогда вообще ей удается работать здесь? Или, может, она новенькая?       — Я закрою к чертям этот вонючий нищий клуб, а девчонку заставлю целовать мне обувь, если она сейчас же не придет и не выполнит свою работу! — жалкое ничтожество пытается доказать в первую очередь самому себе, что у него есть власть и что он чего-то стоит. Мой брат всего лишь насекомое, букашка в контейнере папочки, которому нет до него дела. Мне приходится осадить его и сухо извиниться перед Эддой, спокойно и без ругани я говорю ей привести девушку, и пусть та выполнит свою работу по самому дешевому тарифу, а мы заплатим вдвое больше. Женщина быстро соглашается на мое предложение, и я уверен, даже если Лили наотрез откажется сюда идти, она притащит её за волосы.       Чинхва злобно сверлит меня глазами, он ненавидит, когда я вот так легко получаю то, что хочу, а ему не помогает даже сильная фамилия нашей семьи. Он никто, даже в глазах собственных друзей он лишь избалованный мальчишка, любящий закатывать истерики и принимать кокаин.       Спустя несколько минут дверь снова открывается. Она заходит на этот раз, держа спину прямо, показывая себя во всей красе, но шаги еще больше неуверенные, чем до этого. Она подходит к сцене, вокруг которой расположены наши кресла, и в этот момент брат встает со своего места, подходит к ней, и рука его тянется прямо к её заднице, я чувствую острое желание прямо сейчас отрезать ему эту потную противную ладонь.       — И почему такая маленькая красавица нас испугалась? Разве мы такие страшные? — Лили дёргается в сторону, и стоящая в пороге Эдда несмело заявляет:       — Вы выбрали приватный танец, при котором трогать девушек запрещено, господин. Надеюсь, вы приятно проведёте вечер, — когда она уходит, Чинхва садится на свое место, и его глаза ни на секунду не отрываются от девушки. В моей голове рождается уже минимум сотня идей, как я смогу искалечить своего младшего брата так, чтобы ни одна девушка никогда не ощутила на себе его мерзкий взгляд.       Лили обхватывает пилон руками, её тело, словно пушинка, отрывается от пола, и под весьма экстравагантное звучание мелодии она извивается перед нами в сексуальных движениях. Ее танец не выглядит пошлым или вульгарным, но каждый плавный поворот, изгиб — всё это демонстрирует её идеально гибкое тело, красивые ноги, изящную спину, эти непослушные локоны, которые просто созданы, чтобы наматывать их на кулак, заставляя её изгибаться так сильно, как только она может.       И она все еще боится. Этот страх не даёт мне расслабиться, наслаждаясь её видом, но он же и возбуждает. И не меня одного.       Чинхва соскакивает со своего места и в два шага взбирается на сцену прямо к ней. Мои ладони сжимаются в кулаки и невероятно чешутся от того, чтобы не набить ему морду прямо сейчас. Лили пугается, ноги всё же ее подводят, и она шумно падает на пол.       — Достаточно представлений, мы не за этим сюда пришли! — это и есть твои навыки соблазнения, братец? Если это они, то понятно, почему секс у тебя случается пару раз за год.       — В услугу, которую вы оплатили, входит только танец... — совсем тихо, почти невнятно произносит она, и я хорошо слышу, как она старается сдержать слезы. Ей страшно просто до безумия.       — Девочка, ты знаешь, сколько у меня денег? Я могу купить всех девчонок в этом клоповнике и развлекаться с ними месяц, — после того как сегодня ты вытрепал мне все нервы, развлекаться в ближайшее время ты действительно будешь только с клопами, а не с девчонками.       Мои нервы на пределе.       — Хватит! — мой голос звучит грубо и громко даже для меня. Накопившаяся злость всё еще сидит глубоко в груди и борется за право разбить кому-нибудь нос. Мне необходимо сейчас же успокоиться, и только эта девочка сможет мне в этом помочь.       — Пошли все вон, — мне доставляет удовольствие смотреть, как вся уверенность Чинхва улетучивается, а глаза становятся большими и круглыми от ужаса.       — Но брат, ты...       — Исчезните отсюда, — резко обрываю его я, и, глотая обиду и гнев на меня, он и его дружки покидают комнату. Мне сразу становится легче, потому что больше некому глазеть на нее сальным взглядом и фантазировать невесть что. Кроме меня, естественно.       Этот цветочек сделает свою работу, за которую я заплатил, и спокойно уйдет домой без всяких приключений. А я запомню ее образ до малейших деталей и подрочу в ванной, а пока придётся терпеть, пока мой член болезненно давит на молнию брюк. Я медленно встаю и подхожу ближе, мне просто необходимо привести её в чувство, чтобы она продолжила танцевать. Я не касаюсь ее первым, даю ей возможность решать. Протягиваю руку и жду с замиранием сердца, надеясь, что она не отвергнет мою помощь. Если она попытается сбежать сейчас, мне придется кинуться вдогонку и прижать к ближайшей стене, чтобы ощутить её тело своим.       Но как бы сильно ни было желание, я знаю, что не сделаю этого. Она слишком напугана.       И все же она несмело протягивает руку, и я незаметно вдыхаю, когда её маленькая ладошка касается моей. Помогаю ей подняться и почти невесомо подталкиваю её обратно к пилону. Она выглядит такой хрупкой, что любое неаккуратное движение может её сломать, еще никогда я ни с кем не обращался настолько бережно.       — Танцуй. Твоё время ещё не вышло, — я стараюсь говорить спокойно, без злобы и нетерпения, которые всё ещё держат меня за шею. Почти без замешательства она продолжает танцевать. Уже не с такой грацией, но всё ещё так же прекрасно. Не стоит гадать, и так понятно, что в голове она отсчитывает секунды до конца танца, а мне хочется, чтобы этот момент не заканчивался.       Уверен, она сама не подозревает, насколько сильно может повлиять на любого мужчину своими движениями. А её тихий испуганный голосок всё ещё эхом отдаётся у меня в голове.       Музыка стихает, она останавливается и снова пытается спрятаться за волосами, прижимается к пилону, словно хочет стать с ним одним целым, и я не вижу больше смысла нервировать её еще больше. Встаю и, борясь с желанием коснуться её, ухожу прочь.  На выходе благодарю Эдду, оставляю хорошие чаевые, прося передать это Лили, и, схватив брата за шкирку, веду его к машине, небрежно заталкиваю на заднее сиденье. Удивительно, но её танец ввел меня в какую-то эйфорию, перед глазами всё еще ее соблазнительные движения, и я почти не обращаю внимания на ругань Чинхва.       Мне нужно приехать домой, расслабиться и лечь спать. Утром я не должен даже помнить об этой танцовщице, но почему-то интуиция подсказывает, что выкинуть её из головы будет не так-то просто.