Съеденные временем.

Лучи солнца озарили комнату, позволяя им проходить сквозь шторы теплыми полосами, от которых морщился Хансоль. Парень с недовольным лицом открыл глаза, заставляя себя щуриться.

*Противное солнце.*

Но, что то всё же цепляло в этой атмосфере светлого, яркого, нежного утра? Например, отсутствие настроения? Страх выйти на улицу? Бесконечная борьба с самим собой и попытками уговорить себя остаться дома? Волей-неволей, а Вернону придётся выйти на улицу, ведь продукты сами себя не купят. И хотя Нони не так много ест, всё же надо иметь хоть какую то еду, прежде чем он начнет засматриваться на… него. Чего Хансолю, конечно же, не хотелось. Парень неохотно поднялся с кровати, ковыляя в ванну, чтобы освежиться и привести себя в порядок перед выходом в свет. Сделав утреннюю рутину, Вернонни направился на кухню, доедать остатки еды, состоящие из двух яиц и небольшого куска хлеба. Да уж. Закончив трапезу, Нони, взяв всё необходимое, надел ботинки и направился к выходу из своей маленькой квартирки. Тяжесть сдавила грудь юноши, но выбора у него особо не было. В любом случае, он хотел встретиться с Хоши.

***

Когда Хансоль купил всё необходимое, и уже собирался возвращаться домой, он вдруг вспомнил о своей задаче: поговорить с Хоши. Вернонни достал телефон и написал небольшое сообщение: «Хоши, привет! Мне бы хотелось обсудить с тобой кое что… могу ли я прийти к тебе? Это важно.» Ответ не заставил себя долго ждать: «Да, конечно!» Малоинформативное сообщение немного смутило Хансоля, но не настолько, чтобы не идти к своему другу. Да и потом, чтобы он мог еще написать на его сообщение?

***

Спустя полчаса Хансоль уже стоял около двери Квона. Парень, по пути к другу, пытался дозвониться до него, на что получил лишь безответные гудки, не дающие ничего Вернону. *Хрен с ним, я просто зайду.* Убрав телефон в карман, юноша решил сначала постучать. *Быть может, он просто спит?* Не получив ответа, парень решил открыть дверь. Как ни странно, дверь была открыта, на что обратил внимание Хансоль только тогда, когда прикоснулся к ручке двери. Войдя в квартиру, парень ощутил невыносимый запах гнили и железа. Странно, что его не было слышно за почти что открытой дверью. Вернон стоял на пороге, не зная, куда себя деть, ему стало страшно: по телу пробежали мурашки, глаза забегали в поисках источника ужасного запаха, тревога стала нарастать. Из гостиной доносились тихие стоны, сопровождавшиеся чавкающим звуком. *Надо что то делать.* Парень, не разувшись, поставив пакеты с продуктами около входной двери и прошел в гостиную, откуда доносился этот зловонный запах. Когда он вошёл, пред ним предстала ужасная картина:

***

Хоши — друг, сосед по парте, а после и студент с одного курса, с которым они прошли не многое, но Хансолю не помешало привязаться к нему. Хоши был тем парнем, с которым его связывало не только предрасположенность к каннибалам, но и тяга остановить это безумие. Квон любил своего человека, коем являлся Уджи, и он не хотел сливаться с ним только ради продолжения рода. Он хотел любить, так же сильно, как Вернон любит Сынквана, но различие между ними было только одно: Нони не говорил Сынквану о своих чувствах.

***

На полу было много крови: липкой, мокрой, густой. Рядом с диваном, на котором Вернонни с Хоши любили иногда поговорить о своих проблемах, мыслях насчёт их поведения, как каннибалов, ни осталось и живого места. Всё было бордово — красным. На полу лежала неподвижная фигура, над которой нависал… человек. *Ох… Хоши…* Пол был настолько липким, что Хансоль с трудом передвигался по полу, волоча ноги, подходя ближе к фигуре бывалого друга. Чем ближе парень подходил, тем сильнее запах разъедал его слизистые, заставляя всхлипывать и кашлять. Подойдя к Хоши, парень наконец понял, какое очевидное действие тот совершал: Хоши поедал своего человека- Ли Джихуна. Он разрывал его плоть, быстро, без сожаления и эмоций. Подобно животному. Хансоль с нарастающим вдохом отпрянул назад, закрыв рот, подавляя крик и подтсупающую рвоту. Хоши не отреагировал на действия Нони, всё так же продолжая терзать и рвать своего любимого. Вернон смотрел на это всё, не отводя взгляд, словно заворожённый. *Как? Как такое возможно? Он не мог…* Хоши распотрошил и съел все органы Уджи, переходя к коже: парень принялся за лицо, разгрызая и жадно посасывая губы когда то живого парня… Он целует его? Неожиданно для Нони, Квон вдруг завопил, как резанный. Он выгнулся под неестественным углом, его голова была запрокинута, словно он решил посмотреть, что находится у него за спиной, и Хансоль увидел лицо парня: широко открытые глаза, полные ужаса, с небольшими остатками человечности, его рот был заполнен бордовой жидкостью, которой было настолько много, что она проходила сквозь искривленные, потемневшие зубы. Он улыбался. Данная, столь отвратительная, картина заставила Вернона поморщиться, всё так же держа руки на уровне рта, дабы не завопить еще громче этой твари. Хоши, продолжая смотреть на своего друга — Вернона, вдруг заплакал: Из его широко открытых глаз стали подступать слезы, смешивающиеся с кровью, приобретая красноватый оттенок. Алые капли тонко струились по лбу, рисуя линии. Наблюдая за Квоном, Нони не заметил, как в животе парня стало двигаться что то живое. Оно начало быстро перемещаться по телу юноши, имитируя волны, заставляя Квона кричать: он вопил так громко, так дико, словно умолял преркатить весь этот ад. Крик Хоши резал уши Хансоля, отчего тот заткнул их руками, немного согнувшись. Квон продолжал кричать, его тело стало меняться, обретая новую форму. Вернон заметил, что и тело Уджи начало немного дрожать: Хоши срастается с трупом. Останки тела стали вростать в кожу Квона, словно съедая парня. Кровь брызгала во все стороны, оставляя пятна на стенах и на Хансоле. *Это больше не Хоши. Что угодно, но только не он.* Крик юношей уже был похож на что-то отдалённое, напоминающее вопль свиньи перед бойней. Постепенно, существо, испустив тяжелый вздох, упало намертво. Стало так тихо, но казалось, будто стены квартиры всё еще испускали эхом этот неистовый вопль твари. Вернон, стоя на ногах, упал на колени перед грудой мяса, не в силах издать ни звука. — Почему… почему, Хоши? Ты же не хотел этого делать, ты знал последствия, ты видел их!!! Глаза парня наполнились горячими слезами. Он посмотрел на свои руки: они были в крови этой твари — твари, которая когда то была двумя людьми, которые любили друг друга слишком сильно. Вернон, не в силах более сдерживать эмоции, зарыдал: слезы потекли рекой, он закрыл окровавленными руками лицо и закричал: так протяжно, так отчаянно, так истерично. Нони плакал долго, мучительно долго. От бессилия он лег на пол, заполненный уже давно застывшей кровью, почерневшей, похожей на ржавчину. Нос обдал уже не такой яркий, но гнилой запах железа и плоти. Парень посмотрел на существо: груда мяса, которое медленно дышало. По краней мере, так думал Вернон. — Неужели, мои родители тоже превратились в… это? — с грустью в голосе спросил парень у пустоты, которая постепенно заполняла комнату. От привычного Хансолю Хоши и Уджи не осталось ничего, одно лишь мясо, которое вскоре обретет иное сознание, и станет новым человеком, что через время тоже убьет кого то родного. Или же убьют его. Постепенно существо стало сужаться: кончики кожи стали скукоживаться, словно «рисуя» образ маленького человека — ребёнка. Вернон не хотел больше оставаться в этом ужасном, но когда то родном, месте и позвонил в специальные службы, чтобы об «создании» Хоши и Уджи позаботились должным образом. Хансоль, перед тем как уйти, зашел в ванну и смыл с себя остатки крови. Он ничего не ощущал, была только непонятная пустота, которая давила своей тревожной неизвестностью. Вскоре парень покинул злополучную квартиру.