Тень Железного трона: Эхо за пределами рассвета

За Стеной, где деревья цвета молочного стекла цеплялись когтями за небо, окрашенное в пурпур бесконечными сумерками, Джон Сноу скакал во главе разномастной колонны. Призрак бежал рядом с ним, его белый мех был перепачкан грязью и кровью после стычки с кланами ледяной реки. Шел второй год его изгнания, хотя «изгнание» казалось слишком громким словом для этого бесконечного путешествия на север. Одичалые — вольный народ, поправил он себя — следовали сотнями, поток одетых в меха странников с копьями с наконечниками из драконьего стекла и глазами, ожесточенными воспоминаниями о Долгой ночи. Они не назначили ни короля, ни королеву. - Иные ушли, - сказал он танам, собравшимся вокруг костров из мамонтовой кости, - но зима продолжается. Мы строим заново или погибаем, как это было раньше. Деревни росли, как упрямые сорняки: Хаардвуд-холл из восстановленного чардрева, рыбные плотины в тающих реках и стада косматых лосей, пригнанные на юг из Леса Призраков. Вэл, дочь принцессы одичалых, шла рядом с ним, держа на руках своего сына — темноволосого и серьезного. - Ты все еще мечтаешь о стенах, Джон Сноу, - поддразнила она его однажды вечером, когда они ели жареную зайчатину. - Но здесь ветер не носит цепей. Сны Джона были как в лихорадке: лицо Дейенерис, охваченное пламенем, нож Арьи, сверкающий в тени чардрева, голос Брана, похожий на шелест листьев, предупреждающий о невидимых врагах. Он проснулся в поту, холод пронизывал сильнее любого лезвия. Вольный народ говорил о нем уже не как о Короле-Вороне, а как о человеке Игритт, о том, кто преклонил колено не перед троном. Но угрозы сгущались, как грозовые тучи. Всадники на мамонтах с далекого севера совершали набеги на их фланги, поговаривая о белых ходоках, бродящих по Землям Вечной зимы. А с востока приходили рассказы о работорговцах, пересекавших узкое море в поисках рабов среди разбросанных кланов. Однажды на рассвете, когда солнце окрасило иней в красный цвет, разведчик вернулся с пленником: тенном, на лице которого были вытатуированы руны из кости и крови. - Говорят, лед заговорил, - выплюнул мужчина на ломаном общем, его цепи загремели. - Оно все еще жаждет. Джон расспрашивал его всю ночь, узнавая о расселинах, где в темноте светились голубые глаза, и о ветрах, доносивших крики мертвецов. К утру тенн был мертв — ему перерезали горло, — и Джон понял, что мир - это хрупкая ложь. До него дошла весть от одинокого всадника из Черного замка: Сэмвелл Тарли, ныне великий мейстер, прислал книги и предупреждения о волнениях на юге. - Королева Севера шлет привет, - сказал всадник, передавая запечатанное письмо от Сансы. Джон прочитал его при свете костра, ее почерк был точен, как рукоделие леди. Стена держится, но королевство рушится. Приезжай на юг, когда сможешь, брат. Волкам нужна своя стая. Он сжег пергамент, наблюдая, как языки пламени танцуют, словно драконы Дейенерис. - Пока нет, - прошептал он Призраку. - Сначала должен выстоять свободный народ. Но по мере того, как они углублялись в ледяные дебри, возводя новую крепость из костей древних великанов, Джон задавался вопросом, не была ли свобода просто еще одной клеткой, огромной и неумолимой.