Десять поцелуев.

Изая был блестящим профессионалом. Это был неоспоримый факт, который Шизуо ненавидел признавать больше всего на свете. Всего за пару часов, потраченных на несколько телефонных звонков и виртуозное манипулирование цифровыми следами, Орихара вычислил логово должника. Это была невзрачная съемная квартирка на окраине города, где тот прятался, словно таракан за плинтусом. Звонок Тому был выдержан в безупречно деловом тоне. Изая сообщил адрес, сухо выслушал благодарности и, сделав театральную паузу, добавил: —И, Том-сан, будьте добры, передайте Шизу-тяну… что я жду его завтра в семь. За оставшимся вознаграждением. Он поймет. Когда трубку бросили на том конце, Изая медленно опустил свой собственный телефон, ощущая, как его пальцы предательски похолодели. Профессионализм — это был его щит, его доспехи. Но сейчас они казались ему невероятно тяжелыми.

***

Ровно в семь вечера следующего дня дверь в его офис отворилась с такой силой, что стеклянная панель снова заходила ходуном. Шизуо стоял на пороге, как воплощение грозы. Он был в своей привычной форме бармена, но сегодня она выглядела на нем как доспехи воина перед последней битвой. От него исходило почти физическое тепло ярости. — Я здесь, блоха. Кончай клоунаду, — его голос был низким рыком. Изая, сидевший за столом с невозмутимым видом, почувствовал, как что-то ёкнуло у него в груди. Он сделал глубокий вдох, заставляя свои мышцы расслабиться, а лицо — принять выражение легкой скуки. — Как пунктуально, Шизу-тян. Рад, что ты ценишь мое время. — Он вышел из-за стола, и его руки, засунутые в карманы брюк, были сжаты в кулаки, чтобы скрыть дрожь. Волнение, противное и сладкое, колотилось в нем, как пойманная в ловушку птица. Десять лет он ждал этого момента. Не именно такого, конечно. Но любого момента близости. — Аванс, — начал Изая, заставляя свой голос звучать ровно и аналитично, — был… сносным. Как удар головой об стену. Но для оставшихся девяти так не пойдет. Шизуо фыркнул, его янтарные глаза метали молнии. —Требовательный, черт тебя дери. Быстро и без чувств — это все, что ты получишь. — Но это нечестно! — Изая раскинул руки с наигранным отчаянием, используя жест, чтобы скрыть предательскую дрожь в пальцах. — Я выполняю свою часть договора качественно. Хочу и свою награду соответствующего качества. Поцелуй должен быть… настоящим. — Он сделал паузу, изучая сведенное судорогой лицо Шизуо. Сердце его бешено колотилось. — Но я не монстр. Я понимаю, как тебе… трудно. Он сделал шаг вперед. Воздух между ними сгустился. —Если так будет легче… — Изая медленно, давая Шизуо время отреагировать, поднял руку и достал из кармана брюк узкий шелковый шарф цвета свежей крови. — Я могу завязать тебе глаза. Вдруг ты захочешь представить на моем месте кого-то другого. Более приятного тебе. Глаза Шизуо сузились. Он смотрел на шарф, потом на насмешливую улыбку Изаи, и по его лицу пробежала тень чего-то сложного — не только ярости, но и глубокого, жгучего унижения. —Скорее, я просто не хочу видеть твою тупую рожу, — проскрежетал он. — Давай, делай что ли, и покончим с этим. Изая кивнул, не доверяя своему голосу. Его план сработал. Гораздо лучше, чем он смел надеяться. Он подошел вплотную. Шизуо стоял, напряженный, как струна, его мощный торс был неподвижен, но Изая чувствовал исходящее от него тепло. Он видел мелкую дрожь в скулах Шизуо, зажатых так, что, казалось, вот-вот треснет кость. — Наклонись немного, великан, — тихо произнес Изая, и его голос вдруг осип. Шизуо с неохотой наклонил голову. Изая поднял шелк. Он был невероятно мягким и прохладным. Он приблизил его к лицу Шизуо, к этим яростным, прекрасным глазам цвета меда, и медленно, почти ритуально, завязал повязку. Теперь Шизуо видел только темноту. А Изая видел все. Лицо Шизуо без взгляда, способного испепелить, казалось уязвимым. Светлые ресницы легли на скулы. Напряженные мышцы шеи, мощная линия челюсти… Он был ослеплен, и это давало Изае дьявольскую, пугающую свободу. Он не сразу отступил. Он остался стоять близко, дыша с Шизуо одним воздухом. —Готов? — прошептал он, его губы были в дюйме от губ Шизуо. Тот лишь кивнул, сжав кулаки. Первый их поцелуй был ударом тока, вспышкой ярости. Этот был другим. Изая прикоснулся первым. Легко, почти неуверенно. Просто прижал свои губы к его губам. Они были сухими и плотно сжатыми. Он чувствовал, как все тело Шизуо вздрогнуло и окаменело еще сильнее, будто готовясь к пытке. Но Изая не отступал. Он не был грубым. Он был настойчивым. Он двигал своими губами медленно, почти умоляюще, с непривычной для него нежностью. Он дышал через нос, и его дыхание смешивалось с прерывистым, гневным дыханием Шизуо. Он прикоснулся языком к линии сжатых губ — не настаивая, просто скользя, прося. И случилось нечто невозможное. Под его настойчивым, но мягким напором губы Шизуо дрогнули. Всего на миллиметр. Была крошечная, почти неосязаемая уступка. Щель в крепостной стене. Это была случайность? Рефлекс? Изая не знал и не хотел знать. Он воспользовался этим, углубив поцелуй. Теперь это был уже не просто жест, а настоящий, полноценный поцелуй. Глубокий, медленный, невероятно интимный в своей вынужденности. Его руки сами потянулись к лицу Шизуо, но он вовремя остановил себя. Он просто стоял и целовал его, передавая в этом единственном касании все, что копилось годами: свою одержимость, свое восхищение, свою извращенную, болезненную любовь. Он впитывал каждое ощущение — вкус, тепло, легкую шероховатость кожи, запах ветра и сигарет, который был таким знакомым и таким желанным. Шизуо не отвечал. Но он и не отталкивал. Он замер, и его ярость, казалось, растворилась в ошеломленном недоумении. Без зрения его другие чувства обострились. И он чувствовал… нежность. Странную, неуместную, пугающую нежность в этих губах. Это сбивало с толку. Это ломало все его представления. Он ожидал насмешки, похабщины, но получил что-то, что звучало как молчаливое, отчаянное признание. Изая оторвался первым. Ему нужно было сделать это, пока он еще мог контролировать себя. Пока его колени не подкосились. Они стояли несколько секунд в гробовой тишине, тяжело дыша. Шизуо, все еще слепой, с повязкой на глазах, казался сбитым с толку, почти потерянным. Потом он резко дернул головой, сорвав шарф. Его взгляд упал на Изаю, и в его янтарных глазах не было прежней чистой ненависти. Там было смятение. Глубокая, всепоглощающая растерянность. Он не сказал ни слова. Не вытер губы. Он просто развернулся и вышел, на этот раз прикрыв дверь с почти тихой, зловещей аккуратностью. Изая остался один. Он прижал ладони к лицу, чувствуя, как его тело бьет крупная дрожь. Он только что получил все, о чем мечтал, и это было одновременно и раем, и адом. Потому что этот поцелуй был настоящим. И Шизуо это почувствовал. Изая спрятал лицо в ладонях и засмеялся — тихо, истерично, пока слезы текли по его лицу, оставляя соленые следы на его губах, которые все еще горели памятью о его личном апокалипсисе. Восемь, — подумал он, и мысль эта была полна страха и ликования. Осталось восемь.