Десять поцелуев.

Ровно в семь вечера Шизуо снова стоял у двери офиса Орихары. Когда дверь открылась, его взгляд встретился с ледяным, всевидящим взором Намие Ягири. Раньше этот взгляд вызывал у него лишь смутную неприязнь. Теперь же он обрел новый, кристально ясный смысл. Она все знает. Она видела всю эту жалкую, прекрасную трагикомедию изнутри. И ее молчаливое осуждение было направлено не на него, а на ее работодателя — на его отчаянные, детские попытки хоть как-то приблизиться к объекту своей патологической привязанности. Шизуо плевать было на то, что она о нем думала. Сейчас его цель была четкой и ясной: вывести блоху на чистую воду и заставить его признаться в том, что он так трусливо прятал за десятилетия провокаций. Он молча прошел мимо нее, чувствуя ее взгляд на своей спине, словно прикосновение холодного лезвия. Изая ждал его в центре комнаты, стараясь сохранить привычную небрежную позу. В руках он уже вертел тот самый шелковый шарф. — Пунктуальность — твоя сильная сторона, Шизу-тян, — произнес он, но голос его был чуть более напряженным, чем обычно. — Давай уже, заканчивай с церемониями, — буркнул Шизуо, наклоняя голову. Изая приблизился, чтобы завязать повязку. И в этот раз, с новым знанием, Шизуо почувствовал себя не униженным идиотом, а исследователем, наконец-то нашедшим ключ к шифру. Эта тряпка на его глазах... она никогда не была для него. Она была для Изаи. Щит. Убежище. Позволяющее ему получать желанное, не выдавая своей нужды, своей уязвимости, своей голодной, неутолимой потребности. Темнота снова окутала его, но на этот раз она была полной возможностей. Губы Изаи, как всегда, мягко и неуверенно прикоснулись к его губам. Его руки, легкие и почти невесомые, опустились на плечи Шизуо, едва осмеливаясь коснуться. И Шизуо ответил. Уже не робким движением, как в прошлый раз, а более уверенным, четким. Он чувствовал, как Изая едва заметно вздрогнул, почувствовав эту уверенность. Но поцелуй не прервался, а лишь стал глубже, отчаяннее. И тогда Шизуо, решив исследовать границы дозволенного, медленно, давая Изае время отпрянуть, положил свои ладони на его узкую талию. Реакция была мгновенной и красноречивой. Все тело Изаи содрогнулось под его руками, словно от удара током. Он издал тихий, задыхающийся звук, похожий на стон, и на секунду замер, его губы застыли на губах Шизуо. Это была не паника, а шок от того, что барьер пал, что прикосновение стало настолько прямым, настолько реальным. Поцелуй не стал агрессивнее, но он наполнился новым, трепетным напряжением. Он стал более волнующим. Шизуо, ободренный, переместил руки с талии на спину Изаи, прижимая его чуть ближе, ощущая под тонкой тканью куртки хрупкость его лопаток, учащенное биение сердца. Изая ответил на это жестом, который был одновременно и отчаянным, и бессознательным. Его пальцы вцепились в светлые волосы Шизуо на затылке, притягивая его еще ближе, глубже в поцелуй, словно пытаясь вдохнуть его в себя, поглотить, пока была возможность. Они стояли так, застывшие в этом хрупком, невероятном моменте близости, который длился вечность и одно мгновение одновременно. Но затем, будто у аттракциона закончилось время и пора возвращаться в реальность, Изая мягко, но настойчиво отстранился. Он положил ладонь на грудь Шизуо, создавая дистанцию, и его пальцы дрожали. Затем, быстрым, почти механическим движением, он снял с него повязку. — На сегодня все, — произнес Изая, и его голос был неестественно ровным, лишенным каких-либо эмоций. Он отвернулся и деловито направился к своему рабочему столу, всем видом показывая, что сеанс окончен и он больше не заинтересован. — Ты можешь идти. Шизуо не стал ничего говорить. Он молча развернулся и вышел. Спустившись на улицу, он прислонился к стене здания, достал пачку сигарет и закурил, делая глубокую, медленную затяжку. Воздух был холодным, но его щеки горели. Подумать только... Все это время. Все эти годы бесконечной войны. Изая был влюблен в него. И теперь, когда эта простая, невероятная истина открылась ему, Изая стал читаться, как открытая книга. Каждый его жест, каждое слово, каждый побег и каждая провокация — все это обрело новый, ясный и оглушительный смысл.

***

Тем временем Изая стоял посреди своего безупречного кабинета, дрожа с головы до ног. Он провел руками по лицу, пытаясь стереть ощущение грубых, теплых ладоней на своей спине. Это было одновременно и благословением и проклятием. Шизуо ответил ему. Не просто позволил, а ответил. Активно. Он прикасался к нему. И от этого прикосновения все внутри Изаи перевернулось и загорелось. Но за этой эйфорией последовала леденящая душу тоска. Потому что он с ужасом осознал: Осталось всего пять поцелуев. Всего пять. Ничтожно мало. Капля в море его многолетней жажды. И он не знал, что будет, когда они закончатся. Какой предлог он сможет придумать, чтобы снова прикоснуться к нему? Как он сможет вернуться к старой жизни, к вечной войне, после того как узнал вкус его ответного поцелуя? Он был в ловушке, которую построил себе сам, и счетчик неумолимо отсчитывал последние секунды до его конца.