Десять поцелуев.

Цифра "два" горела в сознании Изаи огненной меткой, отсчитывающей последние круги перед неизбежным финалом. Он понимал — нет, он почти был уверен, — что Шизуо уже обо всем догадался. Видел его насквозь, как чистейшее стекло, за которым бушует ураган его чувств. Но в самой глубине души, вопреки всем доводам разума, теплилась крошечная, упрямая надежда. А что, если?.. Если бы Шизуо ничего не чувствовал в ответ, его благородный, прямолинейный Шизу-тян никогда не стал бы так играть с его чувствами. Он бы остановился. Оттолкнул бы его с отвращением и положил конец этому цирку. Но он не останавливался. Напротив, с каждым разом он отвечал все горячее, все увереннее. Изая пытался мыслить головой, строить прогнозы, готовиться к грядущему краху. Но он ничего не мог поделать с собой. С каждым поцелуем он не просто капитулировал — он растворялся, таял, влюблялся еще сильнее и безнадежнее. И он с ужасом осознавал: после всего этого он уже никогда не сможет вернуться к прежней игре. Война закончится. И либо наступит мир, либо — оглушительная, смертельная тишина.

***

Ровно в семь вечера Шизуо переступил порог его квартиры. Его лицо было серьезным, взгляд — прямым и ясным. Изая, стараясь сохранить остатки самообладания, молча протянул ему шелковый шарф. Последний барьер. Последнее укрытие. Но Шизуо покачал головой. —Не нужно, — произнес он тихо, но твердо. Изая замер, не в силах пошевелиться. Его сердце замерло, а затем рванулось в бешеной скачке. Шизуо сделал шаг навстречу. Он приподнял ладони и мягко, но неотвратимо обхватил его за щеки, пальцы врезались в кожу у висков. И поцеловал. В голове у Изаи взорвалась вселенная. Шизуо целовал его. Он не завязал глаза. Он видел его. Видел каждую его морщинку, каждую ресницу, каждую тень эмоции, пробегавшую по его лицу. В этом не было больше тайны, не было условностей их сделки. Это был чистый, обнаженный акт. Шизуо притянул его ближе, углубляя поцелуй, и Изая безвольно обвил его шею руками, позволяя ему делать все, что угодно. Он таял, растворялся, превращался в подобие жидкости в его сильных, уверенных руках. Он был пленником, и не было на свете желанней неволи. Не отрываясь друг от друга, они, как и в прошлый раз, опустились на диван. Изая снова осел сверху, на его бедра, чувствуя, как мощное тело под ним отвечает ему тем же напряжением. Шизуо обхватил его за талию, а затем одна его ладонь смело скользнула ниже, сжав его ягодицу через тонкую ткань брюк. Изая вздрогнул и издал удивленный, прерывистый стон. Черт. Он так его хотел. Желание пылало в нем, гудело в ушах, пульсировало в паху. Оба были возбуждены до предела, их тела говорили на одном языке, умоляя о большем. Но все, что они себе позволили, — это яростный, пьянящий петтинг, это трение друг о друга через несколько слоев одежды. Изая чувствовал, как подбирается к краю. Еще мгновение — и он опозорится, кончив прямо в брюки, как неопытный подросток. Это осознание, смешанное с оглушительным наслаждением, заставило его с силой оторваться от губ Шизуо. Он тяжело дышал, его лоб упал на могучее плечо Шизуо, и он спрятал свое пылающее, смущенное лицо в сгибе его шеи, пытаясь заглушить бешеный стук собственного сердца. Они сидели так несколько минут, прижавшись друг к другу, слушая, как их дыхание постепенно выравнивается. Изая знал. Они оба знали. Остался один. Последний поцелуй.