Ангел

      Размышления о собственном становлении закономерно привели меня к мыслям об Игнате. Признаться, я долгие годы о нём почти не вспоминал. Казалось, будто силой заблокировал желание копошиться в прошлом. И лишь теперь, когда у меня наконец появилось свободное время и возможность делать что, как и когда я хочу, воспоминания будто прорвали тщательно выстроенную плотину. Они не раздражали, даже наоборот… Правда, навевали лёгкую грусть. И я понял, что скучаю. Невыносимо хочу узнать, как он. Где он. Счастлив ли.       Не знаю зачем, но я немедля, чтобы не передумать, позвонил Феде. С ним у нас были довольно холодные отношения. Без Игната мы стали словно увечными, чего-то остро не хватало. Но мы старательно поддерживали видимость братских отношений, поздравляли друг друга с праздниками, встречаясь лишь у родителей по особым поводам. А тут я просто набрал его номер и предложил увидеться.       Сказать, что Фёдор удивился — означало не сказать ничего. Он мямлил что-то невнятное, так что я просто назначил встречу, в итоге скинув ему время и локацию. После на меня нашёл своеобразный откат. Зачем всё это? Что я ему скажу? Как заведу разговор об Игнате? С другой стороны, я что, не имею права встретиться с собственным братом? В общем, я отогнал от себя неуместные мысли и погрузился в работу, чтобы вечером приехать в уютное местечко, заказать слабый коктейль и расслабиться, ожидая Федю.       Он чуть опоздал, но пришёл в странно приподнятом настроении. Не ожидал — приятно. Выглядел брат хорошо — женитьба ему явно шла на пользу. Уже года три он был женат на своей бывшей однокурснице Леночке. Как по мне, она была жаба жабой — но, в конце концов, не мне же с ней жить?       — Привет, Сава, — улыбнулся брат и сел напротив.       Я до сих пор удивлялся, когда видел его чуть посеребрённые ранней сединой виски, заметно выраженные мимические морщины у глаз и между бровями, округлившийся животик над поясом брюк. Себя я чувствовал всё таким же юным, но очевидные изменения во внешности брата отчётливо давали понять, насколько я субъективен. Время летело неизмеримо быстро, и моё самоощущение было слишком далёким от реальности. Мелькнула мысль, что и Игнат вполне может быть постаревшим, обрюзгшим, потрёпанным жизнью. Моё же сознание помнило его совсем иным. И желало увидеть именно таким. Хотя… Всё равно! Я хотел видеть его любым!       — Привет, Федя, — хмыкнул я в ответ и сделал большой глоток. Коктейль был лишь номинально алкогольным. Огромное количество льда уничтожало призрачный шанс ощутить хотя бы минимум опьянения.       Громко сглотнув, я неторопливо прочистил горло. Вот и подошёл тот неловкий момент, которого я опасался. О чём с ним говорить? О его глупой жёнушке? Нудной работе в конторе? Или о такой же моей? Вспоминать давно ушедшее детство? Да уж… По ощущениям, Фёдор был мне совершенно чужим. Незнакомый мужчина со смутно знакомым лицом. Абсолютно никаких точек соприкосновения.       — Как дела? — разбавил нашу гнетущую тишину он, поняв, что от меня инициативы не дождёшься. Видимо, я кончился на внезапном звонке с предложением встретиться.       — Неплохо. Вот перешёл в другую фирму… — пожал плечами я. Работа меня мало интересовала. Она была лишь способом жить так, как хотелось. Но говорить о ней в свободное время я считал кощунством.       — А на личном фронте? — лениво поинтересовался брат, жестом подзывая симпатичную официантку и параллельно с нашим не особо интересным разговором делая скромный заказ.       — Пока никак. Решил немного отдохнуть… — отмахнулся я. Пускаться в объяснения я не собирался. На то оно и личное…       — Серьёзно? — хохотнул Федя, на миг став очень похожим на давно знакомого мне мальчишку. — Как же ты без твёрдого женского плеча обойдёшься-то…       — Главное, что ты всё ещё под высоким Лениным каблуком, — отбил подачу я, широко улыбнувшись.       Ну вот, напряжение ушло, будто его и не было. Федька весело захохотал и посмотрел на меня так, как в детстве. Вроде с демонстративным недовольством, но в глубине глаз ощущалось тепло. И я опять стал тем мелким, надоедливым, но любимым младшим братом.       — Кстати, Лена беременна. Через пять месяцев ты станешь дядей, — огорошил он меня новостью. Странно, что я до сих пор этого не знал. И мама не поспешила оповестить меня о таких значительных переменах в жизни Фёдора. Чудеса, да и только!       — Поздравляю! — искренне выдал я. Это было неожиданно…       Хотя почему неожиданно? Им обоим уже под тридцатник. Когда, если не сейчас? Мелькнула странная мысль, что скоро в нашей семье я перестану быть самым младшим. Действительно, странно… Мне этот статус почему-то казался незыблемым.       — Как там Игнат? — вдруг вырвалось совершенно неожиданно.       Я представил себе темноволосого молчуна заметно заматеревшим. С сединой, с пузиком, возможно, с тонкой металлической оправой на носу. Надеюсь, он не отрастил себе усы. Ненавижу усатых дядек. Уж Макаров-то точно обзавёлся выводком наследников. Он всегда до странного любил детей, не зря же так возился со мной.       — Игнат? — удивлённо вскинул брови брат. — Странно, что ты спросил…       — Почему? — нахмурился я. Надеюсь, с ним ничего не случилось. Может, и тут я проворонил какую-нибудь важную информацию.       — До недавнего времени у него была очень стабильная жизнь. Именно такая, о какой он всегда мечтал. Игнат был женат, занимал хорошую должность, состоял в нескольких очень престижных закрытых клубах. А месяц назад… подал на развод, ушёл с работы. Через неделю возвращается сюда… — задумчиво выдал брат и внимательно посмотрел на меня.       В груди появилось странное чувство. Я был готов услышать, что он где-то там. Слишком далеко. На другом краю планеты, в параллельной реальности. Счастлив и абсолютно недосягаем. Но оказался не готов к новости о его возвращении… Как же так? Игнат будет жить со мной в одном городе? Я смогу встретить его на улице? И что дальше?       — Кстати, он тоже всегда интересовался тобой и твоей жизнью… — вроде как в пустоту сообщил Федя, невидящим взглядом скользя по милующейся парочке за соседним столиком.       — Что? — выдавил я. То есть, получается, только я вычеркнул Макарова из своей жизни? Он же продолжил незримо присутствовать в ней, хоть и таким странным способом? На расстоянии?       — Ну… Когда звонил, всегда интересовался, как у тебя дела. Как учёба, работа… Не женился ли… — словно нехотя пояснил мужчина. — А ты впервые спросил о нём… за лет… десять?       — Двенадцать, — не задумываясь, подсказал я.       Я точно знал, когда Макаров уехал. Это время врезалось в память, как осколок пуленепробиваемого стекла. Ни вырвать, ни расплавить, ни разбить. Мне было тринадцать. И тогда мой мир перевернулся.       — Да уж… Время бежит… Никогда не думал, что он вернётся. У него там было всё: красавица жена и бизнес их общий. Детей, правда, не было… Но он и не хотел, — покачал головой брат.       — То есть как не хотел? — нахмурился я. Чтобы Игнат — и не хотел детей? Что-то не складывалось.       — Он сразу предупредил свою Сару, что детей не будет. Она была не против. Хотя кто знает… Может, поэтому и разбежались в конечном счёте… — Брат отпил своё пиво и задумчиво улыбнулся.       — Странно, — пробормотал я, но он, по-моему, меня даже не услышал.       — Увидишься с ним, как приедет? — лукаво спросил он. Задумчивость тут же исчезла из его глаз, а взгляд, казалось, сверлил во мне сквозную дыру.       — Не… знаю, — пожал плечами я. Всё это было слишком неожиданно. Слишком резко. Слишком тяжело укладывалось в голове.       — Думаю, Игнат не оставит тебе выбора. Вы были так близки раньше… — взгляд Феди опять затуманился, а губы растянулись в доброй улыбке. — Какими мы были всё-таки смешными…       — Почему это? — вскинулся я. Нормальными мы были. Уж как скажет…       — Ну, он вечно с тобой возился… Я злился… Хотя теперь я его прекрасно понимаю… — признался брат. И добродушно стукнул меня по плечу. Мне же как раз таки наоборот становилось всё меньше ясно.       — То есть? — буркнул я. И мне вдруг захотелось понять чуть больше.       — У него очень странная семейка, Сав. Игнат, по сути, рос среди чужих людей. У родителей всегда были дела поважнее, чем единственный сын. И он очень болезненно реагировал на их равнодушие. Скрывал, конечно, отнекивался, но я видел, что его это ранит. Почему, ты думаешь, он проводил у нас столько времени, отмечал с нами праздники, даже в отпуск ездил с нашей семьёй? — Фёдор поджал губы и взглянул на меня очень серьёзно.       Да откуда я знаю? Так было всегда. Мне и в голову не приходило, что это странно или неестественно. Игнат был частью нашей семьи. По крайней мере я воспринимал Макарова именно так.       Федя, видимо, понял, что ответа опять не дождётся, и продолжил:       — Им было плевать, где Игнат и с кем. Главное, чтобы ночевал дома и приносил хорошие оценки. И они ни слова не сказали на то, что он решил уехать к чёрту на рога! Всё оплатили — и с глаз долой… — брат раздражённо фыркнул, и я впервые подумал, что отъезд Макарова стал ударом не только для меня, но и для него — его лучшего друга.       — А теперь он решил вернуться… — задумчиво пробормотал я.       — Да. И это мне кажется очень странным. Я его спрашивал… Но вразумительного ответа не получил, — завершил скользкую тему брат.       Я почувствовал, что Фёдор больше не хочет продолжать разговор об Игнате, и переключился на скорый юбилей мамы. Надо было придумать что-то особенное в подарок, и я хотел посоветоваться с ним. Мы ещё часок помусолили разные варианты, пока не позвонила Лена и брат не умчался домой.

***

      Сказать честно, я почти не помнил его лица. Но ясно помнил тепло, ласку и тихий спокойный голос. Мне казалось, что они всегда были со мной. Стоило закрыть глаза, и ощущение, что Игнат рядом, становилось таким острым… и… крайне неуютным. Вообще, это было странно — чувствовать человека, которого в твоей жизни нет уже более десяти лет.       После встречи с братом я никак не мог заснуть. Он будто разрушил монолитную стену, и воспоминания хлынули в меня беспрерывным потоком. Я вновь был маленьким. Наглым, эгоистичным, прилипчивым. Но я любил его. Сильно. Мне кажется, даже собственная семья не была мне так важна, как он. Уравновешенный, всегда готовый помочь. Держащий за руку, обнимающий за плечи…       Чёрт! Я вырос, а потребность в его объятьях никуда не делась. Знал, если увижу его — не сдержусь. Повисну на шее. Буду требовать ласки и внимания. Нет уж… Не стоит делать из себя посмешище. Он стал другим. Да и я уже не ребёнок. Будет крайне неловко, если я полезу обниматься к взрослому мужчине.       Солнце медленно пробило себе путь через затянувшие небо тучи и бесцеремонно прогнало остатки ночи. Я устало потянулся. Заснуть не удалось. Отдохнуть тоже… Что ж… Меня ждёт нелёгкий день.

***

      Фёдор позвонил через две недели. К тому времени я сумел взять себя в руки и достичь подобия умиротворения, спрятав охвативший меня шквал воспоминаний за семью замками. Правда, пахал как ишак, загружая себя по максимуму. Так было легче не думать. И заснуть по вечерам.       — Привет, Сава! На субботу ничего не планируй. У Игната день рождения. Едем в поход! — бесцеремонно заявил брат.       — Куда? — недоумённо пробормотал я. Слово «поход» у меня ассоциировалось с вездесущими комарами, твёрдой холодной землёй и обожжённой крапивой задницей.       — Ну помнишь, мы ездили к реке с классом? Такое уютное местечко недалеко от города? Вот туда! — выдал мужчина как на духу, будто я спрашивал именно об этом.       — Я имел в виду, что я там забыл, Федя? Ты бы мне ещё локацию скинул без всяких объяснений… Я же такой фанат походов! — недовольно пробурчал я.       — Не понял. Ты не хочешь ехать на природу или видеть Игната? — подозрительно уточнил брат. Его голос стал сухим и совершенно незнакомым.       — Во-первых, меня никто не приглашал… — начал я, но меня прервал оглушающий хохот.       — Савочка! С каких пор тебе требуется приглашение? — отсмеявшись, выдавил Федя. По голосу я слышал, что он от моего невинного вопроса изошёлся слезами. И вовсе не умиления.       — С таких, что я уже не ребёнок! И не иду к тебе довеском! — обиженно заявил я.       — Как хочешь! Я тебя предупредил. Собираемся в шесть на месте. Я приеду как смогу — везу Лену к врачу. Так что тебе придётся добираться самому. Пока! — протараторил брат и всё-таки скинул мне пресловутую локацию.       Я же остаток дня был раздражённым, и всё, как назло, валилось из рук. Я проклял Федю, Игната и этот чёртов поход, идти в который у меня не было ни малейшего желания. Что за глупость? Уже осень — холодрыга, промозглость! Да и вообще. Хотел бы меня увидеть, позвонил бы лично, не переломился. Он уже, поди, и забыл, кто я и как меня звать…       Три дня до выходных превратились в настоящий ад. Настроение скакало. Самочувствие подводило. Я подозревал, что заболел, но врач меня уверил, что это просто переутомление и стресс. На работу я ходил как на каторгу. Клиенты бесили хуже мух, жужжащих под самым ухом. В общем, в субботу утром я проснулся разбитым, измученным и ненавидящим весь белый свет.       До обеда я провалялся в кровати, убеждая себя, что идея потащить меня в лес принадлежала исключительно моему придурковатому братцу, прекрасно знающему, как я ненавижу такое экстремальное времяпрепровождение. Моё тщедушное тело не было заточено под физические нагрузки, а здоровье — под сомнительные удобства на природе. Так что и думать не стоило об этой изначально неудачной затее. В конце концов, поздравить Игната я смогу и позже.