Ты лекарство от моей пустоты

Ну заебись... Мало того что эта балерина выглядела жутко и вела себя соответствующе, так ещё и хозяин проверит её только на следующую ночь. То есть Есенину и Жене придётся провести с этой мадам около 12 часов в одной комнате. Ситуация из просто "плохой" потихоньку переходила в "полную жопу". Домовладелец ушел к себе в спальню, а девочка ушла спать в кладовку где ей постелили матрас. А оставшимся двум мужчинам не хотелось возвращаться к себе в гостиную, зная что их там ждёт. Однако и на кухне сидеть долго было сложно. Есенина болела спина из за роста, а Жене просто было комфортнее в той комнате нежели на кухне, где не было окон и дрожащий свет лампы создавал кучу жутких теней тут и там. Конечно был ещё кабинет, так же имеющий диван, но как то было неудобно так нагло переселяться из одной комнаты в другую, да и оставлять балерину без присмотра было так же рискованно. И пускай этим по логике должен заниматься Дмитрий, все же он тоже человек и так же был утомлен всем этим. – Ладно... Думаю я всё же пойду обратно в гостиную,– пробормотал Женя поднимаясь со стула,– там хоть почитать есть что, да и сидеть на диване куда удобнее. Есенин удивлённо посмотрел на Евгения, словно тот только что сказал неведомую чепуху, которую даже не мог придумать не готовый студент на экзамене. В принципе так и было. – Женя, ты блять серьезно? Хочешь пойти обратно в комнату к ЭТОЙ?– Есенин не был уверен насколько это безопасно. Однако Женя был непреклонен, странно настойчив в своём решении. – Всё будет нормально,– отмахнулся он вставая со стула,– пока я не сплю ничего она мне не сделает. Со стороны Есенина лишь послышалось короткое "как знаешь", прежде чем тот проследовал к холодильнику и выудил из него банку прохладного пива. Ему просто хотелось напиться чтобы унять тревогу. А Женька тихо выскользнул в коридор, прикрыв за собой дверь на кухню. Коридор был темным, лишь пара тусклых лучей луны пробивались сквозь пыльные жалюзи, скудно освещая путь. Так же тихо Женя приоткрыл дверь в гостиную для проверки обстановки. Балерина стояла у серванта, дразнясь с котом, что шипел на неё и поджимал уши с хвостом. "Её даже собственный кот боится..."– пронеслась мысль в голове мерзляка, пока он осторожно подходил к книгам на том же серванте, быстро выудив одну из них и чуть ли не бегом удаляясь из помещения. Он чувствовал взгляд этой мадам в свою спину, от чего тревога поползла по его позвоночнику словно змея, заставляя его слегка горбиться. "Нет, в гостиной я точно не останусь. Лучше на коридоре посижу",– вздохнул Женя, оглядывая коридор на наличие места чтобы присесть. Тут же его взгляд зацепился за старое кресло у входной двери. Он его даже не замечал все эти дни. Хотя, справедливости ради, не особо то он любил выходить в этот темный коридор, он ему казался жутким и неприветливым ко всем кроме домовладельца. И все же других вариантов не было. Женя подошёл к старому креслу и осторожно забрался на него, подтянув ноги к груди и стараясь шевелиться как можно меньше, словно оно могло развалиться от одного лишь дуновения сквозняка. Постепенно погрузившись в строки книги и представляя в своей голове написанное на страницах Евгений расслабился. На удивление, за то время что он был здесь его вечный холод стал более...терпимым. Все ещё было холодно, но уже не до боли и не до постоянной дрожи. Да и его маленький "секретки", в виде огромный дыры вместо его живота что поглощала людей стоило лишь Жене случайно оголить её, так же перестала мучать парнишку своими постоянными зовами о плоти. Конечно Женя понимал что он монстр, что гость...Но никогда никого не убивал специально, это происходило по чистой случайности или в состоянии паники, когда его пытались убить в прошлом доме. Тогда все случилось как то автоматически, почти рефлекторно. Он просто задрал свой свитер как только на него направили дуло пистолета и опомнился лишь тогда, когда по дому раздался влажный хруст и тело хозяина дома рухнуло на пол и к ногам парня пролилась теплая алая жидкость. Тогда он поклялся держать этот кошмар под свитером и никому его не показывать, как бы не хотелось. А с начала знакомства с Есениным Женя стал чувствовать себя лучше, словно забота и понимание бармена каким то образом успокаивало его внутреннего "гостя", что так рвался наружу, движимый желанием плоти и тепла крови.

***

На кухне с течением времени становилось душно, но Есенин не мог понять было ли это от наступающего дня с его адским солнцем, либо же от количества выпитого Есениным пива, что разливалось по его телу как вода по засохшей почве. Он пил уже скорее не по желанию, а по привычке, и не мог остановиться. Опустошая очередную банку со спиртным длинный внезапно решил поразмышлять о том что вообще теперь происходило в его жизни, ну и подвести итоги на данный момент. Он жил в доме отшельника Димы, в котором помимо него было ещё три человека: маленькая девочка, Женька и та стремная танцовщицас котором. Из всех присутствующих больше всех Есенину нравился именно Евгений. Парень не шумный, не надоедающий, знал много интересного о космосе и в принципе был хорошим собеседником. Особенно весело было читать с ним по ролям различные произведения русской литературы и потом вместе обсуждать насколько глупы герои и абсурдны из поступки. – Женя...Хм...Женька...– хрипло усмехнулся Есенин, залпом допил уже пятую банку пива, прежде чем со стеклом поставить её на стол,– забавный такой парень...*ИК*... Смышлёный...руки у него нежные, глаза красивые... Уже вслух размышлял высокий, глупо ухмыляясь и водя пальцем по потёртой поверхности стола, вспоминая образ Евгения со всеми деталями что мог вспомнить и подметил за время проживания с ним в одной комнате. Сразу же вспомнилось как забавно выглядел Женя когда спал, сворачиваясь в клубок как хомяк и изредка посапывая или бормоча что то неразборчивое. Эх... Был бы у Есенина фотоаппарат он бы точно сфотографировал того, хотя бы на память. Хах. Он действительно сходит с ума, да? Сидит тут, в лачуге, во время апокалипсиса где каждый день может быть последним, и восхищается мужчиной с которым знаком от силы недели две. Прямо как педик какой-то... А хотя, что в этом плохого? Кто сказал что подобные чувства одного мужчины к другому мужчине неправильные? Всяким "экспертам" из телевизора Есенин не верил, а значит и слушать пузатых чиновников что на каждом углу кричат о "семейных ценностях" и "традициях" он тоже не станет. Он сам хозяин своей жизни. За своими мыслями бармен и не заметил как уснул прямо за столом, опустив голову на сложенные руки.

***

Евгений проснулся резко, словно что то разбудили его. Тревога. Блять... Он же совершенно не собирался спать, он же собирался краем глаза следить за гостиной чтобы балерина не натворила делов. Вскочив на ноги парень подбежал к двери гостиной и резко распахнул её. Там никого не было. – Блять, блять, блять!– почти с паникой тараторит Женя ринувшись на кухню, где должен быть Есенин. Он боялся что вместо Есенина там уже будут три черных мешка, из которых будет капать что то теплое, красное и липкое. Добравшись до кухни и открыв дверь Женя вздохнул с облегчением. Высокий был живой и здоровый, правда немножко под градусом и немножко спящий. Тихо усмехнувшись мерзляк подошёл к мужчине и осторожно потряс того за плечо. – Сень...Сеня! Пошли ляжешь в гостиной. – Мхм...А эта...*ИК*...кошатница...?– еле разборчиво пробормотал Есенин, всё ещё не удосужившись поднять голову на собеседника. – Она уш-... Подожди. Женя запнулся. Если балерина ушла не на кухню, то куда она делась? В кабинете ей делать нечего, в ванной комнате свет не горел, в спальне Дима запирался изнутри на щеколду, а если...Черт, кладовка! Вновь пробежав мини марафон до кладовки Женя осторожно открыл в неё дверь, что поддалась с тихим противным скрипом. Девочка была цела, крепко спал в обнимку со старым плюшевым чебурашкой без одного глаза. Ну, с ребенком всё было хорошо. Боже, он скоро станет седым. Вернувшись на кухню к Есенину Женя обнаружил что тот наконец то окончательно проснулся, с недоумением глядя на него. – Ты, эт самое... Чё носишься? – голос бармена был хриплым и невнятным. – Просто переживал что балерина могла что то сделать, пошли уже,– кратко ответил Женя, помогаю шатающемуся алкоголику подняться на ноги и опереться на него, чтобы затем не спеша довести того до дивана в гостиной и осторожно усадить. Есенин, хоть и был пьян, но все же довольно пристально наблюдал за каждым движением Евгения. Для себя он подметил что у того красиво спадают волосы на лоб, иногда попадая в глаза и тем самым заставляя мерзляка хмуриться, который в свою очередь неустанно заправлял их себе за ухо. И, ох... И каким образом у мужчины может быть такая талия? Да, возможно под этой курткой её не было видно, но когда Женя поднял руки над головой, чтобы достать с верхней полки шкафа плед, курточка немного задралась вверх, тем самым показав Есенину как идеально подчеркивал фигуру Жени облегающий свитер. Высокий уже хотел был что то сказать, но для его затуманенного алкоголем мозга другой мужчина двигался слишком быстро. Он не успел понять в какой момент уже был укрыт пледом и когда Женя ушёл на кухню чтобы убрать банки из под пива. Благо вернулся он так же быстро. – Теперь можешь спать, подушку подать? На вопрос Жени Есенин покачал головой и похлопал по месту на диване рядом с собой. Женя в недоумении поднял бровь и сел на диван, не отрывая взгляда от Есенина. – Что?– спросил мерзляк, а затем застыл на месте когда бармен без стеснения положив свою голову ему на колени. – Ты...*ИК*... прохладный...– вяло отмахнулся Есенин и довольно быстро начал храпеть. Евгеше оставалось лишь сидеть смирно и ждать когда это пьяное тело выспится. И всё же... Для Жени Есенин был хорошим человеком, хоть и с дерьмовым характером и без тормозов. Был в нём что то такое, что давало Жене чувство комфорта и безопасности. Медленно рука меньшего мужчины зарылась пальцами в короткие волосы высокого, осторожно поглаживая их. Он помнил, хоть и смутно, но помнил, как мать так же гладила его по голове когда он плохо себя чувствовал или не мог уснуть. А сейчас Женя посчитал такое действие вполне приемлемым, да и ручки можно погреть. Сам себе Жене пообещал что не даст этому человеку умереть не в эту ночь, если балерина вернётся и все же окажется гостем, не в последующие ночи до самого конца этого кошмара. Только если не умрёт первым.