Fac cum diaboli

Дни после сделки и явления Веснински были серыми и однообразными. Охота продолжилась — что ещё близнецам оставалось? Но всё неуловимо изменилось. Особенно Аарон. Эндрю наблюдал, как его брат, всегда такой тревожный и эмоциональный, превращался в мрачную тень. Аарон по-прежнему на автомате заряжал обрез, точил ножи, наносил защитные руны, шёл в бой плечом к плечу. Но в его глазах, всегда полных жизни, теперь отражалась лишь безразличная пустота. Он не вздрагивал от внезапных звуков, не морщился от запаха гнили и крови, не выражал ни досады, ни радости. Просто существовал и выполнял действия. Дышал, двигался, говорил. И лез каждый раз в самое пекло, не думая о последствиях. Не держась за жизнь. Эндрю метался, искал. Рылся в дядюшкиных старых томах по демонологии, которые возил с собой в зашифрованном цифровом архиве. Он звонил знакомым охотникам: Рене, Дэвиду Ваймаку, что охотился вместе с сыном Кевином, наводил справки у разнокалиберных демонов и даже не побрезговал одной из главных сплетниц ада Элисон Рейнольдс, которая была суккубом. Эндрю рисковал навлечь на себя неприятности в лице Натаниэля. Но это было последнее, о чём он переживал. К сожалению, ответы были одинаково безнадёжными. Сделка с высшим демоном, тем более с самим Веснински, не имеет обратной силы. Душа — не вещь, её не выкрасть, нельзя выменять или вырвать силой из лап Ада. Даже если убить демона-контрагента (что само по себе задача почти невыполнимая для простого смертного), контракт просто перейдёт к его преемнику или силе, стоящей за ним. Душа уже отмечена, и принадлежит Преисподней. Однажды ночью, в очередном убогом мотеле, Эндрю не выдержал. Он схватил Аарона за плечи, тряхнул со всей силы, заглядывая в равнодушные глаза. — Послушай меня внимательно! Аарон Майкл Миньярд! Борись! Ты же где-то там, внутри! Ты должен чувствовать хоть что-нибудь, чёрт тебя дери! Злись на меня! Хочешь ударь! Ненавидь охоту! Мечтай о нормальной жизни, о медколледже, о собаке, которой у тебя никогда не было. Да о чём угодно! Просто почувствуй хоть что-нибудь! Вспомни, каким ты был раньше. Аарон позволил себя трясти словно тряпичную куклу, его голова безвольно болталась. Потом он медленно поднял руки и скинул кисти Эндрю со своих плеч. — Я ничего не чувствую, Эндрю. Смирись. И пытаться что-то изменить бессмысленно. Это часть сделки. Я заплатил. Ты жив. Всё хорошо, всё так, как должно быть. — Да ни черта не хорошо, Аарон! Очнись же ты, чёртов ублюдок! — закричал Эндрю, отступая. Его голос сорвался на хрип. Он впервые за много лет был на грани слёз от бессилия. — Я не хочу жить такой ценой, пойми, это слишком дорого! Аарон склонил голову набок, будто изучая интересную биохимическую реакцию. — Твой эмоциональный отклик мне понятен. Но суть того, что сделано, неизменна. Так что уймись и живи дальше. — Ты даже разговаривать нормально разучился, Аарон. В бессилии и злости Эндрю вылетел из номера, громко хлопнув хлипкой дверью. Старший близнец решился на отчаянный шаг. Выследил низшего демона, Сэта — мелкую сошку, одного из слуг Натаниэля. Эндрю захватил его, используя ловушку из освящённого железа и заговорённых цепей. Тварь извивалась и плевалась серой в крошечном начерченном соляном кругу, что служил сдерживающей клеткой. — Как разорвать сделку с Веснински? — прорычал Эндрю, прижимая к демону раскалённое лезвие ножа с печатями Соломона. — Не-е-ет! Да ты глупец, Миньярд! — шипел демон. — С королём? Его контракты вечны! Только он может их разрывать. Но не станет! Ведь Веснински интересен сам процесс — заполнение внутренней пустоты! Тьма поглощает жертву изнутри, разъедает, заражает, оскверняет. — Что это значит? «Заполнение пустоты»? — Душа ушла, осталась зияющая дыра, — Сэт мерзко захихикал, несмотря на боль. — Рано или поздно её заполнит то, что он в себя впустит. Или то, что зародится внутри, сплетаясь из пороков и тёмных желаний. Но в любом случае это будет первородная тьма, охотник. А твой братец или сдохнет, или станет одним из нас. Прежде чем Эндрю успел добиться большего, демон начал шептаться с кем-то незримым, его черные глаза, казалось, стали ещё шире, а через считанные секунды он взорвался сгустком чёрной энергии, разбрызгав по стенам едкую смолу. Защитный круг не выдержал. Эндрю отлетел к стене подвала, в котором допрашивал тварь, оглушённый но в сознании. Когда дым рассеялся, на полу осталось лишь обугленное пятно и ощущение чьего-то незримого присутствия. В воздухе, помимо прочего, витал запах дорогого мужского парфюма. Эндрю понял главное: даже убийство Натаниэля не станет решением. Аарон навсегда останется пустым сосудом. Или — что ещё страшнее — сосудом, который начнёт заполнять чистое зло. Поэтому пошел другим путём, дабы спасти брата. Эндрю вышел на пустырь за мотелем. Расчертил на земле круг, достал спички и горсть ладана, смешанного с высушенными листьями полыни — старый ритуал вызова, которому его когда-то научил Ники. — Натаниэль Веснински, я вызываю тебя! Явись дабы заключить сделку. Воздух затрепетал, запахло жжёной серой. Демон появился не сразу, он словно материализовался из самой темноты, которая начала углубляться, обретая формы. Натаниэль был в своём мужском обличии, в чёрном костюме, руки в карманах брюк. Его синие глаза проницательно смотрели на нарушителя спокойствия. — Эндрю-детка, — протянул Натаниэль, игриво поднимая бровь. — Какая настойчивость, это свидание? Местечко, конечно, так себе. Но твой порыв трогателен. На что надеялся? — Забери меня, — выпалил Эндрю, сжимая кулаки. Он стоял за пределами круга, добровольно отказываясь от защиты. — Аннулируй сделку с Аароном. Верни его душу. Взамен бери мою. И делай со мной все что хочешь. Я твой. Признание повисло в воздухе. Эндрю ожидал всего: насмешки, злорадства, немедленного согласия. Но Натаниэль лишь рассмеялся — тихим, бархатным смехом, в котором не было ни капли веселья. — О, Дрю... Мой храбрый, отчаянный и глупый мальчик, — он покачал головой, делая шаг вперёд, но не нарушая границы круга, просто чтобы лучше видеть лицо охотника. — Ты предлагаешь мне то, что и так почти моё? Твоя душа уже замарана грехами, болью и страхом. Она острая. Пикантная. Но не уникальная. Натаниэль цокнул языком. — А вот твой братец. Он был чист. Непорочен. Светел. Такая душа — это деликатес, Эндрю. И она уже лежит на моей полке, в моей коллекции. Забрать её назад? Это дурной тон. — Я предложил сделку! — почти взревел Эндрю, его голос сорвался. — Ты демон! Ты должен брать души! — Должен? — Натаниэль притворно-оскорблённо прижал руку к груди. — Детка, я — Король. Я устанавливаю правила. А правила таковы: Аарон заключил сделку. Я свою часть выполнил — его дорогой братец жив и здоров, стоит сейчас предо мной и ставит условия. Аарон за мои услуги рассчитался. Торг окончен. Он подошёл ещё ближе, и его шёпот, подобный шелесту, и горячее дыхание коснулись кожи, вызывая мурашки по телу Эндрю. — Возможно, в другой реальности, детка, я бы согласился на твою просьбу. И с большим удовольствием забрал бы и душу, и тело, и всё, что ты готов мне дать. Но не в этой. Тут я вольный художник, наблюдающий за тем, как чистый холст начинает медленно заполняться красками. И поверь, то, что придёт на смену пустоте, будет в тысячу раз интереснее. Натаниэль отступил на шаг, его фигура начала растворяться в ночи. — Не трать силы на вызовы, Эндрю. Лучше приготовься — скоро вам будет не до скуки. Демон исчез. Эндрю почувствовал себя так, словно его разорвали на части. Добровольная жертва была отвергнута. Его отчаяние было проигнорировано. Он стоял в холодной темноте, с единственной мыслью, от которой кровь стыла в жилах: сделка нерушима, и худшее ещё впереди. А он был абсолютно бессилен что-либо изменить. Хотя это ещё не означало, что Эндрю сдастся. Отсутствие души в Аароне начало проявляться физически. Он стал бледнее, руки теперь всегда были холодными, даже у костра. Ему перестали сниться сны. Однажды, сражаясь с призраком-полтергейстом, Аарон получил глубокий порез на руке. Он спокойно посмотрел на хлеставшую кровь, будто наблюдал со стороны то, что происходит не с ним. И только приказной тон Эндрю заставил его сделать перевязку. — Тебе больно? — спросил Эндрю, сжимая его холодные пальцы. — Я понимаю, что должно быть больно, — монотонно ответил Аарон. — Но мне всё равно. Я ничего не чувствую. Можно даже сказать, я в порядке. На них участились нападения. Не просто случайные твари, а целенаправленные атаки. Иногда Эндрю казалось, что на них открыта охота. И Натаниэль решил их загнать своими подручными шавками, как охотники загоняют собаками лис во время охоты. Тени и духи липли к Аарону, низшие демоны пытались просочиться в его ауру, шептали ему на ухо на мёртвых языках. Аарон хоть и отбивался но в целом не выглядел обеспокоеным. Он почти не реагировал — у Эндрю сложилось впечатление, что ему абсолютно всё равно. Но сам он теперь почти не спал, охраняя брата не только от внешних угроз, но и от чего-то, что могло прийти изнутри. Зародиться в той самой пустоте. Игра Натаниэля Веснински только начиналась. Он не появлялся у Эндрю на глазах, но его присутствие ощущалось во всём: в слишком вовремя найденных подсказках по делам, в странных подарках, таких как бутылка дорогого виски в номере, где они остановились, в джазовой мелодии, внезапно звучавшей из радио в глухом лесу, где не то что не могло быть приёмника, но и вообще ни единой живой души, не считая зверья и их с братом. Каждая такая мелочь была напоминанием: за вами наблюдают. Ждут. Однажды вечером, когда они ехали по ночной трассе, Эндрю, в очередной раз предавшись отчаянию, произнёс: — Я найду способ. Я верну тебя. Чего бы мне это ни стоило. Аарон смотрел на мелькающие за окном огни. Его лицо в отражении стекла было спокойным и отрешённым. — Не трать силы, Эндрю. Моя душа уже нам не принадлежит. Ты должен смириться. — Никогда, — хрипло прошептал Эндрю, сжимая руль так, что костяшки пальцев побелели. А в дорогом пентхаусе, глядя на огни ночного города, Натаниэль Веснински, попивая вино из хрустального бокала, улыбался своим мыслям. Самый интересный этап был ещё впереди. Пустота созрела. И скоро в неё можно будет посеять первое семя тьмы.