Скрещенные судьбы

— Он что, привел с собой весь Слизерин? — голос Рона был низким, насыщенным ненавистью. Он стоял у окна в библиотеке, сжимая раму до побеления костяшек, и наблюдал, как внизу, во внутреннем дворе Гриммо, Драко, Блейз Забини и Теодор Нотт неспешно пересекали мощеную площадку, направляясь, по всей видимости, на очередную «беседу» с Кингсли. Гарри, сидевший за столом с разобранным мракометом, вздохнул. Он был смертельно устал. Устал от войны, от подозрений, от этой вечной напряженности. — Они его друзья, Рон. И, по словам Снейпа, их информация о передвижениях Пожирателей вокруг Хогсмида уже помогла избежать двух засад. — А я говорю, что это ловушка! — Рон резко отвернулся от окна, его лицо исказилось. — Он одурманил тебя, Гарри? Или, может, ты? — Он обернулся к Гермионе, которая сидела в углу, углубившись в изучение дневника Тома Риддла. — Ты все время с ним. В библиотеке. На совещаниях. Что вы там делаете, Грейнджер? Вспоминаете старые добрые времена, когда он называл тебя грязнокровкой? Или может, он нашел новый, более изощренный способ тебя оскорблять? Гермиона медленно подняла на него взгляд. В ее карих глазах плескалась усталость, смешанная с раздражением. — Мы работаем, Рон! — ее голос прозвучал резко, как удар хлыста. — Он знает тактику Пожирателей, их коды, их слабые места! Он знает поместье Малфоев как свои пять пальцев! Он — наше единственное преимущество сейчас, наш единственный лучший шанс найти остальные крестражи! — Он — змея! — прошипел Рон, сделав шаг к ней. — И однажды он ужалит. А ты, похоже, сама подставляешь шею, поддаваясь на его... на его малфоевские штучки! Гарри встал, его терпение лопнуло. — Рон, хватит! Твои беспочвенные обвинения мешают работе! Если у тебя есть конкретные доказательства измены — предъяви их Кингсли! Если нет — займись чем-нибудь полезным, например, помоги мне с этим проклятым мракометом! Рон замер, его широкое лицо покраснело. Он посмотрел на Гарри с таким выражением, словно тот ударил его по лицу. Не сказав больше ни слова, он резко развернулся и вышел, хлопнув дверью с такой силой, что с полок посыпалась пыль. В библиотеке воцарилась тягостная тишина. Гермиона снова уткнулась в дневник, но Гарри видел, как дрожат ее пальцы. — С ним что-то не так, — тихо сказал Гарри. — Он никогда не был таким... ядовитым. Гермиона ничего не ответила. Она просто сидела, глядя в одну точку, и в ее глазах была тень боли, которую Гарри не мог понять.   Позже тем же вечером библиотека снова стала местом их встречи. Теперь здесь были только Драко, Гермиона и Гарри. Стол был завален картами, старыми свитками и заметками, которые она делала за последние недели. — Твое предложение атаковать через западный флигель — чистейшее самоубийство, — уверенно заявил Драко, тыча длинным пальцем в пожелтевший пергамент с планом Малфой-Мэнора. — Там не только Чары Терзания, которые сведут с ума кого угодно, но и, как минимум, пара Дементоров, которых мой отец считает своими домашними питомцами. Милые ребята, любят поиграть в салки с душой. — А твое предложение — пройти через потайной ход в винном погребе — уже известно Пожирателям, — парировала Гермиона, не глядя на него. — Снейп доложил, что Волан-де-Морт усилил защиту всех известных входов и выходов после твоего... исчезновения. Он не идиот. — Тогда нужно найти неизвестный, — не сдавался Драко. — В этом доме есть секреты, о которых не знал даже мой отец. Потайные комнаты, переходы... моя мать... она иногда рассказывала... Он перегнулся через стол, чтобы указать на другую часть карты, и его плечо коснулось ее плеча. Легкое, почти невесомое прикосновение. Она замерла. Он тоже. Воздух в библиотеке внезапно сгустился, наполнившись невысказанным. Гермиона почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки. Она подняла взгляд и встретилась с его глазами. Вблизи они были не просто серыми. Они были цвета грозового неба, с вкраплениями серебра и синевы. И в них не было ни капли насмешки или высокомерия. Была лишь усталость, концентрация и... что-то еще. Что-то, что заставило ее сердце сделать непроизвольный, предательский скачок. Он смотрел на нее — на ее упрямый подбородок, на яростные карие глаза, на губы, сжатые в тонкую линию концентрации. Он видел не грязнокровку. Он видел самого блестящего волшебника, которого когда-либо встречал. И в этом взгляде было что-то, от чего у него перехватило дыхание. — Почему? — вдруг тихо спросила она, отводя взгляд и снова погружаясь в карту, словно ничего не произошло. — Почему ты действительно это сделал? Почему пришел именно к нам? Драко откинулся на спинку стула, его маска надменности на мгновение дрогнула, обнажив изможденное, почти по-детски уязвимое лицо. — Я видел, как Гойл, по прямому приказу Того-Кого-Нельзя-Называть, замучил до полусмерти старика-магла, который просто оказался не в том месте и не в то время, — его голос был низким, безжизненным. — Он кричал... — Драко зажмурился, словно пытаясь стереть воспоминание. — А потом я посмотрел на лицо Волан-де-Морта. И я понял. Ему нравится это. Вся эта боль, весь этот страх. Он им питается. И я осознал, что окажусь на его стороне не потому, что верю в его бредни о чистоте крови, а потому, что я трус. А трус, — он открыл глаза, и в них вспыхнул странный огонек, — не может быть на стороне добра. Для этого нужна храбрость. Та храбрость, которой у меня не было. Пока я не понял, что теряю все, что вообще имеет для меня значение. Гермиона слушала, не дыша. Она видела в его глазах ту же боль, ту же усталость от бесконечной бойни, что была и в ее душе. Она видела отражение своих собчных кошмаров. — Ты не трус, Драко, — тихо сказала она, и впервые за все время назвала его по имени. — Трусы не переходят на сторону врага, рискуя всем, включая жизнь своих родителей. В этот момент дверь в библиотеку распахнулась. На пороге стояла Джинни, ее лицо было бледным, а в глазах — странное, лихорадочное возбуждение. — Гарри, — обратилась она, полностью игнорируя Гермиону и Драко. — Мне нужно поговорить с тобой. Наедине. Сейчас же. Гарри, выглядевший озадаченным и немного раздраженным, вздохнул и отложил деталь от мракомета. — Джинни, я занят... — Это важно! — ее голос прозвучал резко, почти истерично. Гарри сдался, бросив на Гермиону извиняющийся взгляд, и вышел за ней. Гермиона и Драко остались одни. Напряжение между ними все еще витало в воздухе, но теперь оно было иного рода — опасное, запретное, но невероятно притягательное. — Она что, всегда такая... властная? — прокомментировал Драко, пытаясь вернуть беседе нейтральное русло и скрыть собственную неловкость. — Только с тех пор, как они с Гарри... — Гермиона не договорила, снова уткнувшись в карту, но ее щеки слегка порозовели. — В последнее время она стала какой-то отстраненной. Нервной. — Возможно, ее просто бесит, что ее бывший проводит больше времени с бывшим врагом, чем с ней, — предположил Драко с легкой, почти неуловимой усмешкой. Возможно, он был прав. Но Гермиона почувствовала легкий, холодный укол беспокойства. Что-то в Джинни было не так. Что-то, чего она не могла объяснить, но что заставляло ее внутренний голос тихо тревожиться.