Скрещенные судьбы

Комната Драко была аскетичной: кровать, тумбочка, ветхий стул да запыленный камин. Он сидел на краю кровати, ворочая в руках свою палочку, пытаясь осмыслить призрачность своего нового положения. Предатель в глазах одних, подозрительный перебежчик в глазах других. И этот взгляд Грейнджер... в нем не было ни того, ни другого. Был холодный, аналитический интерес, и что-то еще, чего он не мог определить. Дверь с скрипотом, нуждающимся в смазке, распахнулась, нарушая его размышления. В проеме, заполнив его собой, стояли двое — Блейз Забини и Теодор Нотт. Они выглядели так, будто только что сошли со страниц светской хроники «Пророка», а не из военного лагеря. Их мантии были безупречны, волосы уложены, и на их лицах сияли ухмылки, которые Драко знал с первого класса Хогвартса. — Ну, посмотрите-ка, — растянул Блейз, окидывая комнату театрально-скорбным взглядом. — Из златых покоев с балдахинами и слугами — в каморку под лестницей, пахнущую мышами и тоской. Что ж, как говорится, с милым рай и в шалаше. — Его взгляд скользнул к Драко, и глаза хитро прищурились. — Особенно если «милый» — это мисс Грейнджер. Видел, как она на тебя смотрит в библиотеке. Прямо-таки пожирает глазами. Правда, пока что — исключительно с академическим интересом. Драко почувствовал, как горячая волна заливает его шею и щеки. — Заткнись, Забини, — буркнул он, отводя взгляд. — И что вы тут, черт возьми, делаете? Пришли поставить клеймо на предателе? — О, нет, — Теодор Нотт бесшумно закрыл за собой дверь и, достав из внутреннего кармана мантии безупречно чистый носовой платок, смахнул им невидимую пыль со стула, прежде чем сесть. — Мы здесь, чтобы провести полевые исследования. Статистически интересно, знаешь ли. Шанс выживания перебежчика, добровольно сдавшегося противнику в условиях тотальной войны, составляет примерно семнадцать процентов. — Он поправил очки. — Однако, если указанный перебежчик принес с собой артефакт невероятной ценности и стратегической важности, его шансы подскакивают до целых двадцати трех. Поздравляю, Драко. Ты почти неуязвим. По крайней мере, на бумаге. Драко смотрел на них, не веря своим глазам. Его друзья. Его единственные настоящие, пусть и циничные, друзья. Они были здесь. В логове врага. Ради него. — Вы... идиоты, — выдохнул он, но впервые за долгие месяцы в его груди что-то теплое и живое пошевелилось, сжимая горло. — Полные, безнадежные идиоты. Что вы наделали? Ваши семьи... они вас убьют. — Наши семьи, — парировал Блейз, грациозно опускаясь на подоконник, — решили, что служить Тому-О-Который-Не-Должен-Быть-Назван — это такая же семейная традиция, как летний отдых на Лазурном Берегу. Мы же сочли, что традиции должны иногда нарушаться. Особенно если они ведут к верной, мучительной и абсолютно не стильной смерти. — Мы сбежали, — подытожил Тео, водружая на колено толстенный фолиант под названием «Основы магической демографии». — И, просчитав все возможные варианты, пришли к выводу, что твое нынешнее местонахождение является наименее рискованной точкой на карте. Если, конечно, не считать Уизли, который, кажется, мечтает увидеть твои внутренности снаружи. Его вербальная агрессия в твой адрес имеет частоту восемьдесят три высказывания в день. Впечатляюще. Драко рассмеялся. Это был хриплый, неуверенный звук, но это был смех. — Вы неисправимы. — Мы твои неисправимые идиоты, — парировал Блейз. — Кстати, пока мы тут предаемся трогательному воссоединению, не подскажешь, где в этом величественном замке скрывается винный погреб? После побега из-под носа у Пожирателей смертельно хочется выпить. Желательно чего-нибудь выдержанного и дорогого. Думаю, Блэки такое ценили.