Скрещенные судьбы

Гарри с трудом узнавал Джинни. Та Джинни, которую он помнил, была огненным вихрем — с язвительной ухмылкой, горящими глазами и непоколебимой верой. Та Джинни могла бы вдохновлять их всех в эти мрачные дни. Но та Джинни куда-то исчезла. Ее сменила тень — бледная, молчаливая, с постоянно нахмуренным лбом. Она стала мастером избегания. Их совместные ужины сошли на нет, редкие разговоры превратились в обмен односложными фразами. Когда он пытался обнять ее, она напрягалась, как под Тупиковым заклятьем. — Джинни, мы должны поговорить, — наконец поймал он ее в коридоре после ужина. — Что происходит? Ты избегаешь меня уже неделями. Она остановилась, но не посмотрела на него. Ее взгляд был прикован к мрачной гобеленовой охотнице на стене. — Ничего не происходит, Гарри. Война. У всех нас свои заботы. Ты не можешь требовать, чтобы я все время держалась за твою руку и улыбалась, как идиотка, пока мир летит в тартарары. — Я не требую улыбок! — его голос дрогнул от обиды и разочарования. — Я требую... присутствия. Ты моя девушка. Я хочу знать, что ты со мной. — А я разве не с тобой? — она наконец повернулась к нему, и в ее глазах вспыхнул холодный огонек. — Я здесь, в этом проклятом доме, в двух шагах от тебя. Чего тебе еще надо? — Мне надо, чтобы ты перестала вести себя как сторожевой пес, которого только что пнули! — вырвалось у него. — Что я тебе сделал? Ее лицо исказилось. — Ты? Ничего. Абсолютно ничего. Ты просто Гарри Поттер, «Избранный», несущий на своих плечах весь мир. А я? Я просто Джинни Уизли. Девочка, которая вечно ждет, когда у ее великого парня найдется на нее минутка. Она резко развернулась и ушла, оставив его одного в полумраке коридора с гложущим чувством вины и полным непониманием. Что он сделал не так? В это же время, пока Гарри пытался достучаться до Джинни, Рон Уизли пробирался по темному коридору на верхнем этаже Гриммо. Его сердце бешено колотилось, но не от страха, а от яростной решимости. Он знал, что должен сделать. Он должен найти доказательства. Доказательства того, что Малфой их всех обманывает. Он провернул ручку двери в комнату Драко. Она не была заперта. Войдя внутрь, он зажег палочку. Комната была пуста и поразительно аскетична. Рон принялся за обыск с методичной яростью. Он вскрыл тумбочку, ощупал матрас, проверил под кроватью. И тогда его взгляд упал на незаметную щель в половице у камина. Сердце его екнуло. Он поддел доску кончиком палочки. В маленьком углублении лежал маленький бархатный мешочек. Руки Рона дрожали, когда он развязал шнурок. Внутри лежал не темный артефакт, а изящный серебряный амулет на цепочке. Он был выполнен в виде замысловатого узла, в центре которого pulsровал тусклым светом маленький рубин. Он был красивым, даже изысканным. Но Рон почувствовал исходящую от него слабую, но отчетливую волну магии. Холодной, чужеродной. «Вот оно, — ликовало его сознание. — Доказательство. Он принес сюда темную магию». Он не знал, что этот амулет — последний подарок Нарциссы Малфой сыну перед его побегом. «Защитный узел», древнее семейное средство, хранящее тепло материнской любви и оберегающее от сглаза. Рубин pulsровал в такт сердцу Нарциссы, где бы она ни находилась. Но Рон видел только то, что хотел видеть. Он сжал амулет в ладони. Металл был холодным. Он сунул его в карман, не зная, что отныне этот символ любви и защиты станет для него топливом для одержимости, якорем, который будет тянуть его в самые темные глубины его собственной души.