Скрещенные судьбы

Гарри не мог ни с кем говорить. Он просидел в своей комнате до утра, а потом, ведомый слепой потребностью в понимании, пошел туда, где, как он знал, найдет его — в комнату Драко. Тот сидел на кровати, пытаясь починить сломанную палочку с помощью простого скрепляющего заклинания. Он выглядел усталым и побежденным, тенью того надменного юноши из Хогвартса. — Мне нужно поговорить, — глухо сказал Гарри. Драко молча кивнул, отложив палочку. Гарри рассказал ему все. О подозрениях Тео, о слежке, о разговоре Джинни с Руквудом. Он говорил монотонно, без эмоций, как будто рассказывал не о своем крахе, а о тактическом провале. Драко слушал, не перебивая. Когда Гарри закончил, он тяжело вздохнул. — Я... не знаю, что сказать, Поттер. Я знаю, что такое — разочароваться в своей семье. Но чтобы тебя предал тот, кого ты любил... — он покачал головой. — Это жестоко. По-настоящему жестоко. — Почему? — спросил Гарри, и его голос наконец дрогнул, выдав всю его боль. — Почему она? — Власть, — просто ответил Драко. — Обида. Жажда быть не «девушкой Избранного», а кем-то значимым сама по себе. Тёмный Лорд... он умеет находить такие слабости и играть на них. Моему отцу он обещал могущество, мне — спасение матери. Джинни... он, видимо, пообещал ей место у трона. Власть, которую ты, по ее мнению, ей не давал. Они сидели в молчании, два солдата по разные стороны баррикады, нашедшие невероятное родство в своем одиночестве и боли. — Что будем делать? — наконец спросил Гарри. — Мы должны действовать быстро, — сказал Драко, и в его глазах вспыхнул знакомый огонь стратега. — Мы знаем их план. Мы можем превратить их засаду в нашу. Но для этого нам понадобится помощь. И... — он посмотрел на свою сломанную палочку, — мне нужна новая палочка. Без нее я — обуза. Гарри встретился с ним взглядом. Впервые он видел в Драко не врага, не шпиона, а союзника. Почти что друга. — Ты не обуза, Малфой. Ты — один из нас. И мы достанем тебе палочку. Самую лучшую. В этот момент в дверь постучали. На пороге стояла Гермиона. Ее лицо было заплаканным, в руках она сжимала смятый пергамент. — Гарри... Рон... он украл несколько опасных артефактов из хранилища и исчез. И... он оставил записку. Она протянула ее Гарри. Он развернул его. Короткое, уродливое послание, написанное неровным, рваным почерком, словно писал человек в припадке безумия: «Вы все выбрали свою сторону. Ты, Гарри, предал память моих родителей, встав рядом с тем, кто нас травил. Ты, Гермиона, предала нашу дружбу ради змеи. Теперь я выбрал свою. Не ищите меня. Или ищите. Встретимся на поле боя. Рон.» Предательство было полным. Окончательным. Война забрала у него последнее — его первую семью, Уизли.