Выборы и их последствия

2 года спустя. Гёмей Химеджима создавал вокруг себя удивительно спокойную ауру. Несмотря на свои внушительные габариты, он будто совсем не нёс угрозы. Может быть, всё дело было в его слепоте или успокаивающем голосе, а может, вся его поддержка и вежливое открытое поведение располагали Шинобу настолько, насколько она могла испытывать симпатию к незнакомцу. Прошло немало времени с тех пор, как Шинобу прошла своё последнее испытание перед тем, как вступить в ряды истребителей. Это время с пользой прошло и для её старшей сестры. Канаэ достаточно быстро получила высший ранг Киноэ. Вместе с Шинобу они также занимались медицинской помощью раненых столпов и истребителей, а также обучением врачебному делу других девочек для помощи и безопасности. — Твоя сестра показала свои намерения делом, — спокойным, но в то же время громким голосом обратился к ней Гёмей. Они сидели на берегу реки, смотря на восход. Лес позади их спин окрашивался в золотые цвета. Ночь рассеивалась, а воздух заряжался свежестью. Эта ночь была трудной: они смогли убить по меньшей мере дюжину демонов, из которых лишь трое были совсем слабыми. — Ты тоже на этом пути, Шинобу. Твои успехи радуют почтенного главу, — глядя вдаль, продолжал Химеджима. — Благодарю вас. Ваши слова много значат для меня, Гёмей-сан. Это была правда. Химеджима Гёмей — один из тех, кто с самого начала поддерживал сестёр и был открыт по любым вопросам. Помимо бывшего столпа Цветка, что приложила руку к умениям обеих, столп Камня стал чем-то вроде отца для сестёр Кочо. И он был чуть ли не единственным, кто по-человечески нравился Шинобу. Ну, может, ещё столп воды располагал к себе и создавал ауру спокойствия и умиротворения. Урокодаки Саконджи также часто поддерживал сестёр Кочо и очень хвалил Канаэ. — Канаэ стала столпом, Гёмей-сан. Что это будет значить для неё? — с волнением спросила Кочо. — Если столп вступил в бой, остальные могут отступать, — ответил Гёмей. Шинобу кивнула, понимая, что именно имел в виду столп Камня. В лечебном крыле их собственного поместья, которое звалось теперь «поместьем бабочки», Канаэ будет появляться реже, а это значит, что Шинобу возьмёт на себя больше обязанностей врача среди истребителей. Помимо этого, она часто практиковала собственное дыхание, которое во многом отличалось от дыхания Цветка. Некоторое время Шинобу расстраивалась тому факту, что ей всё больше и больше не хватало физических сил для того, чтобы владеть дыханием Цветка в той же мере, что и сестра. Именно поэтому она приступила к созданию собственного стиля, отчего заслужила внимание почтенного главы. — Нам пора возвращаться, — с этими словами столп Камня взглянул в сторону дороги домой. По возвращении в своё поместье Шинобу окунулась в привычный мир марлевых повязок, запаха мыла, ромашки и хрустящего постельного белья. В этом доме Шинобу занимала главенствующую роль, что первое время было для неё непривычным. Некогда пустой дом заполонили голоса, многочисленные шаги, перезвоны и частые гости, которые не всегда попадали в эти стены на своих ногах. Всё, чему их учил отец, пригодилось не столько в аптеке, сколько в деле истребителя. А ещё их поместье стало домом для тех, кто был потерян, но обрёл место, в котором их оберегали. Девочки-помощницы занимали особое место в сердцах сестёр Кочо. Суми, Киё и Нахо всегда были готовы оказать помощь и быть опорой в нелёгком деле Шинобу и Канаэ. — Госпожа Кочо! — хором прокричали девочки. — Столп пламени ожидает вас, госпожа Кочо, — закончила Нахо. Шинобу удивлённо вскинула бровь. Кёджуро был нечастым гостем поместья бабочек. Он редко получал травмы и, следовательно, также редко нуждался в лечении. Чаще он заходил пару раз, чтобы проведать сестёр. Если он пришёл и не ранен, значит, появилось какое-то дело. Их с Канаэ кабинет располагался в самом конце поместья бабочки. Длинные коридоры могли запутать нечастого гостя, но на этот случай в доме всегда были радушные и отзывчивые девочки. — Кочо! Рад тебя видеть! Ренгоку стоял возле полки со склянками. Всем своим существом заряжая атмосферу уверенностью и силой. Шинобу учтиво поклонилась столпу, с улыбкой указывая на кресло для посетителей. — Чем могу помочь, Кёджуро-сан? — Кочо! Я, как столп пламени, вынужден сообщить, что один из наших товарищей нуждается в помощи! — привычно громко отчеканил Ренгоку. — Почему какуши не доставили его? Всех раненых и тех, кто не может прийти в поместье на своих двоих, всегда доставляло специальное подразделение. — Он идти не хочет! Говорит, что не считает нужным тратить время на то, что и так заживёт! Как на собаке! — Кёджуро говорил почти восторженно, будто восхищаясь человеком, который сознательно идёт на риск. — Кто этот болван? — хмуро спросила Шинобу. — Санеми Шинадзугава. Удивиться она не успела, так как почти сразу её вниманием завладел звук позади. Канаэ вошла в кабинет почти бесшумно, но острый слух Шинобу сразу распознал возвращение сестры. Она мягко поприветствовала гостя и мгновенно включилась в разговор. Шинобу быстрым взглядом оценила её внешний вид. Всё было в порядке, за исключением выраженной усталости на лице, что было абсолютно естественным. Миссии, на которые отправляли Канаэ, теперь были под стать столпу: тяжёлыми и смертельно опасными. Она мысленно вернулась к теме разговора. Санеми Шинадзугава был таким же сильным, как и тупым. По мнению Шинобу, конечно. Он всячески избегал любых медицинских осмотров. Игнорировал ранения, простуды, любую физическую боль помечал как что-то, не требующее внимания. И это бы не сильно волновало, если б от Шинадзугавы не зависел успех миссий, на которые их отправляли вдвоём с Канаэ. Слишком часто, по мнению Шинобу. А потому его упрямство и тупость относительно физического здоровья нервировали до стиснутых кулаков. — Может, дать этому болвану разочек запустить болячку, чтобы одумался? — в сердцах выпалила Шинобу. И тут же пожалела. Ведь, находясь вдвоём с Канаэ, взрывной нрав демонстрировать не было чем-то неправильным. Рядом с Ренгоку её поведение могло выглядеть невежливым. Но, кажется, столп пламени ничего такого не подумал, лишь рассмеявшись над предложением Кочо-младшей. — Думаю, с Санеми-саном нужно просто больше терпения. Я схожу к нему сама и осмотрю его недуг. — Его основной недуг — в голове, — почти неслышно проворчала под нос Шинобу. Иногда ей казалось, что сестра слишком добра и терпима к тем, кто этого не заслуживает. Канаэ всегда была такой: мягкой, понимающей, доброй. Такие качества не всегда могли довести до ответного добра от других. Даже их мать иногда выказывала свои тревоги относительно характера Канаэ. Шинобу чуть загрустила, вспомнив о маме. Год назад её не стало из-за болезни, и она мирно ушла, лёжа в своей кровати. Ни Канаэ, ни Шинобу не могли в полной мере погрузиться в траур, исполняя обязанности истребителей. Перед тем как уйти на покой, Харуно Кочо выразила большую надежду на то, чтобы Шинобу всё-таки обрела женское счастье: вышла замуж, родила детей и навсегда оставила мысль о смертельно опасной работе. Для Канаэ она желала того же, но почему-то не была столь непреклонна, как в случае с младшей дочерью. Разумеется, о замужестве намекала и Канаэ. Реже, не так раздражающе, но всё-таки намекала. Было понятно почему — кровь и смерть были на каждом шагу. Потери товарищей, риск и постоянные тренировки, чтобы прожить на день больше, урвав у судьбы ещё немного времени. Однако, ничего не могло вызвать в ней больший ужас, чем свадьба. Убивать демонов было намного проще, чем доверить сердце и жизнь какому-то мужчине. — Есть ещё кое-что, что я должен вам сказать, — Ренгоку вырвал её из размышлений, — наш уважаемый Хашира воды уходит в отставку. Хорошо бы его проводить с достоинством. Сёстры Кочо почти одновременно вздохнули. Значит, скоро в их рядах будет на одного сильнейшего воина меньше. Видя их замешательство на лицах, Ренгоку поспешил добавить: — Не стоит отчаиваться. На его место придёт его преемник. Шинобу скривилась, будто съела целый лимон. — Какое чудо! Вы же о Томиоке-сане говорите? — восторженно спросила Канаэ. Разделить её восторг совсем не хотелось. С Гию Томиокой у Шинобу сложились крайне неприятные отношения, начиная с самого первого знакомства. Он не был грубым, как Шинадзугава, он раздражал иначе — своим лицом, голосом, словами, поведением, комментариями, существованием в этом мире. Одно его появление в доме бабочки портило ей настроение на целый день. Канаэ утверждала, что он хороший человек и отличный воин. Шинобу мечтала, чтобы он упал в крапиву. Впрочем, ожидать от Канаэ какого-то неприятия было почти невозможным. Не было такого человека, про которого её старшая сестра сказала бы, что тот сущий кошмар. Даже Шинадзугава с его хамским поведением не вызывал в ней раздражения. Поэтому Шинобу иногда думала, что ненавидит некоторых людей за них двоих. — Почему Урокодаки-сан покидает нас? — только на этот вопрос решилась Шинобу, рискуя слишком сильно показать свои эмоции. Кёджуро слегка улыбнулся, будто с теплом вспоминал разговор с товарищем. — Столп воды слишком долго служил верой и правдой в нашем деле. Сейчас он уже не так молод и полон сил. Он заслужил отдых. — Ваша правда, Кёджуро-сан, — тепло отозвалась Канаэ. Урокодаки и правда заслуживал покоя и отдыха, как никто другой. Но теперь на его место придёт Томиока Гию. Станет столпом. Шинобу заставила себя медленно выдохнуть. Она вышла в сад, как только проводила столпа пламени, и поручила девочкам подготовить угощения для Урокодаки. Воздух был чист и наполнен запахом самых разных цветов и трав, выращиваемых на их большой территории возле поместья. В этом месте Шинобу находила покой и умиротворение, могла привести мысли в порядок и часто могла посвятить время тренировкам, без лишних глаз. Здесь она впервые опробовала свой собственный стиль: дыхание насекомого. Это место было особенным. И здесь она могла выпустить пар от накатившего раздражения. Чуть больше года назад. Шинобу уже получила ранг Цучиноэ и уже не так переживала за своё будущее в рядах охотников. Как и предполагала бывший столп Цветка, она была достаточно проворной и быстрой. А ещё умной, что позволило Шинобу обернуть свои слабости в силу. Новое, созданное ею дыхание подходило ей гораздо лучше, чем дыхание Цветка. Канаэ тоже была с этим согласна, наблюдая за младшей сестрой во время тренировок и исполнения миссий, на которые её отправляли. Мать всё так же была непреклонна в желании замужества младшей дочери, но Шинобу уже не обращала на это внимания. Она безмерно гордилась собой и очень радовалась повышению своего ранга. Тем более, мама значительно успокоилась, принимая участие в медицинской помощи истребителей. В поместье она занимала главенствующую роль хозяйки, отчего попросту не могла не участвовать в жизни особняка. Отныне это было местом безопасности и помощи. Шинобу была рада видеть, как её мать с каждым днём становится счастливее. Ведь в деле она могла чувствовать себя полезной и значимой, а это определяло всю её суть. — Не вижу ничего хорошего! — упрямо заявила Харуно, чем напоминала ребёнка. — Теперь ты будешь в самом центре опасности. Моё бедное сердце этого не выдержит, — причитала мать. — Выдержит. Ты сильная, мама. Просто порадуйся за меня, — терпеливо ответила Шинобу. Ей и правда было легче противостоять словам матери. Она прекрасно видела, что мама гордится ею, но не может этого сказать. Ведь тогда она признает, что дочь выбрала правильный путь. Разговоры о замужестве уже не трогали её. — Кар-р-р-р! Подготовьте палаты! Кар-р-р-р! Подготовьте палаты! Мать и дочь одновременно повернулись в сторону открытого окна. Ворон Уз оповещал о прибытии раненых. В такие моменты сердце начинало колотиться быстрее: неизвестно, насколько смертельны эти раны. — Кар-р-р-р! Трое раненых! Трое раненых! Кар-р-р-р! Все действия были выработаны до автоматизма: открыть палаты, снять покрывала с кроватей, подготовить воду, тазы, марлю, бинты, жгут и стерильные приборы. Все помощницы знали алгоритм своих обязанностей наизусть. Шинобу даже не нужно было отдавать указания — всё работало как часы. В этом была заслуга и её, и в том числе матери Кочо. Шинобу оставалось подготовиться самой: положить перчатки, медицинский фартук. Сделать обезболивающие смеси и другие лекарства, нужные для первой помощи. В такие моменты она часто мыслями возвращалась в самые первые дни, когда их семейное поместье стало принимать пострадавших истребителей. Первое время страх захватывал её, и некоторые процедуры приходилось делать с трясущимися руками. Однако, она быстро справилась с волнением и теперь могла точно сказать: уверенности в своих действиях у неё хоть отбавляй. В уже открытые настежь двери вбежали какуши, внося на носилках первого раненого: молодого человека, чьё лицо она видела лишь однажды. Трагедия их работы была в том, что многие молодые истребители невысоких рангов гибли достаточно часто и быстро. Что цинично заставляло даже не запоминать их имена. — Несите его туда! — Шинобу указала в сторону самой ближайшей открытой палаты. Следом внесли ещё одного парня. С виду он выглядел лучше первого: его раны были не такими глубокими, и сам он не находился в обморочном состоянии. — Где третий? — спросила Шинобу одного из какуши, нетерпеливо завязывая медицинский фартук. — Он придёт сам. От нашей помощи отказался. — Значит, с ним всё лучше, чем с первыми двумя. Вы знаете его имя? — Да. Это Томиока Гию. Это имя уже было ей знакомо. Томиока Гию был и является учеником Саконджи Урокодаки — столпа воды. Они никогда не пересекались лично, но по рассказам Гёмея это был талантливый молодой человек. Он практиковал дыхание воды и был в этом достаточно неплох, чтобы называться учеником Урокодаки. Было интересно наконец лично увидеть этого человека. — Что ж... Киё, — она обратилась к одной из своих помощниц, — проследи, пожалуйста, чтобы господин Томиока прошёл вон в ту палату. — Хорошо, госпожа Кочо, — вежливо отозвалась Киё. Канаэ была на миссии, потому уход за пострадавшими лёг на плечи Шинобу и её матери. Она не могла на это жаловаться — врачебное дело и создание лекарств было для неё чем-то вроде отдушины. Когда не было тренировок и миссий, заниматься лечением было в радость. Первый истребитель был ранга Каное. Невысокий ранг, конечно, совсем не означал, что человек слаб. Зачастую опасность их дела просто не давала многим пройти по этой лестнице умений. Молодой светловолосый парень едва дышал и не был в сознании. Открытая рана на груди, прорезанное до кости запястье. Шинобу привычным движением закатала рукава хаори, мгновенно отключаясь от внешнего мира. В её голове не было хаоса или сбивающего с ног волнения — только чёткая последовательность действий: остановить кровотечение, оценить глубину повреждения, предотвратить заражение. Она протёрла руки спиртовым настоем с резким запахом — смесь шалфея и спирта, приготовленная её матерью. Нахо подала стерильные бинты и таз с водой. Шинобу склонилась над грудной раной. Тонкий, но уверенный разрез скальпелем — нужно раскрыть края, чтобы очистить. Сгустившаяся кровь мешала, но промывания хватило, чтобы увидеть рваные края мышцы. Быстро нанесла антисептический порошок, запах которого отдалённо напоминал перечную мяту. С запястьем дела обстояли хуже. Кость торчала и сочилась кровью. Это не было укусом демона: скорее всего, рана была получена при падении. Шинобу перехватила предплечье выше раны, наложив временный жгут, и только после приступила к обработке. Она работала так близко, что ощущала тепло тела пострадавшего и медленный, слабый пульс. Кожа парня была холодной, влажной от шока. Игла входила плавно, уверенно — рука не дрожала. Когда последний узел был затянут, Шинобу выдохнула, и только тогда её взгляд стал мягче. Она перевела глаза на его лицо — молодой, почти мальчик. «Как же близка смерть», — подумала она с тревогой. Она накрыла его тёплым одеялом, проверила дыхание ещё раз и отступила на шаг. Со вторым пациентом было намного проще. Он почти не терял сознание, а его раны не требовали хирургического вмешательства. Шинобу вытерла пот со лба, закончив с перевязкой, и обернулась на зов одной из помощниц. — Господин Томиока в третьей палате, госпожа Кочо. — Сейчас подойду. Было интересно познакомиться с учеником Урокодаки. Должно быть, ученик похож на своего учителя. А к Саконджи она относилась с невероятным уважением. Раз третий пациент не требовал экстренной помощи, Шинобу зашла к себе, чтобы умыться и выпить воды. Даже самая жёсткая тренировка порой меркла по уровню вовлечённости и физической силе с врачебными усилиями. Ощущение чужой ускользающей жизни будоражило и заставляло организм потеть с удвоенной силой. Умыв лицо холодной водой и осушив два стакана, она направилась к третьему пациенту. Её мать уже стояла возле койки, осматривая раненое плечо, по всей видимости, Томиоки-сана. — А, а вот и моя дочь, — с этими словами Харуно отошла от пациента, дав возможность Шинобу разглядеть его получше. На койке сидел темноволосый парень с прямой спиной и отсутствующим взглядом. Несмотря на великолепную синеву больших глаз, они не выражали практически ничего, кроме… скуки? напряжения? безразличия? Лицо показалось настолько холодным и с нулевым проявлением эмоций, что это даже взбесило Шинобу. Он не переоделся, не стал даже убирать катану подальше. Сидел так, будто ещё минута — и он соберётся уходить. Рукав на цветастом хаори был порван, и сквозь разрезанную ткань виднелась неглубокая рана. Кровь пачкала одежду, на лице было пару ссадин. Он и правда не выглядел тяжело пострадавшим, но напряжённая поза и положение рук указывали на то, что он испытывает боль от возможного вывиха плеча. — Томиока-сан? — подойдя ближе к нему, спросила Шинобу. Ответом был его обращённый взгляд. Ей показалось, что на долю секунды в нём всё-таки проскользнул интерес, но так же быстро угас, уходя в бескрайнюю синеву его глазной радуги. — Вижу, у вас вывих. Есть ещё какие-то глубокие раны, которые мы не видим? — Просто вправьте мне плечо, и я пойду, — безразлично бросил Томиока. Шинобу нахмурилась и подавила быструю гневную реакцию, давая шанс этому грубияну на дальнейший диалог. — Так не пойдёт, Томиока-сан. Почтенный глава возложил на нас огромную ответственность — следить за здоровьем истребителей. А вы — истребитель. И, кажется, нуждаетесь в более детальном осмотре и лечении. В ответ Томиока протяжно вздохнул, кажется, тоже испытав похожее раздражение. Чудно. Они оба друг другу не нравились — так даже проще. Увидеть в лице ученика Урокодаки угрюмого и молчаливого юношу было удивительным. Доброжелательный и открытый Саконджи всегда был учтив и очень вежлив. Особенно находясь в доме бабочки. Его ученик, по всей видимости, не обладал и долей харизмы своего учителя. — Со мной всё будет в порядке. Я бы и сам вправил, если бы мог… — Но не можете. Вот незадача, — саркастично перебила его Шинобу. — Рекомендую вам переодеться в больничную юкату, потому что вы останетесь здесь как минимум на день. — Я не останусь, — Томиока даже не моргнул. Голос был настолько ровным, что казалось, он просто говорит о чём-то повседневном, а не спорит с человеком, который собирается вправлять ему плечо. Шинобу медленно выдохнула через нос, чтобы не сорваться. Мать стояла рядом, готовая помочь, и держала наготове средства для обработки ран. — Это не просьба, — произнесла Шинобу мягко, но с нажимом. — Это медицинское предписание. «Сдержаться. Не сломать ему второе плечо», — проговаривала про себя Шинобу, стараясь держаться вежливо. Она наклонилась чуть ближе, захватывая его руку, намереваясь проверить угол движения сустава. Томиока, казалось, напрягся как струна и будто демонстративно отвернулся от неё. Кочо почувствовала себя неуютно. Он что, сделал вид, будто она ему настолько неприятна? Этот человек удивительным образом с первой секунды вызвал в ней волну негодования. А сейчас он как будто сам для себя поставил цель нажить себе врага, используя минимальное количество слов. — Не волнуйтесь, Томиока-сан, — отозвалась мать за спиной. — Вы в надёжных руках. Задержитесь на день или два — и будете как новенький. Ответом послужило угрюмое молчание. Харуно Кочо не привыкла оставаться игнорируемой, но и грубить другим людям, если они не близкие родственники, не умела. Поэтому продолжила: — Не правда ли, у вас опасная работа, Томиока-сан? Если не ошибаюсь, ваш ранг выше, чем у моей дочери, а всё равно приходится сталкиваться с серьёзными ранами… Снова она об этом. Шинобу прекрасно понимала, к кому именно был обращён этот комментарий. После некоторого молчания со стороны Томиоки он всё же ответил: — Вы правы. Работа опасна и не для каждого. Хрупкая девушка вряд ли сможет задержаться в истребителях. У Шинобу зазвенело в ушах. Он сказал это её матери. Той, что никогда не оставит попыток отговорить Шинобу. Мать чуть заметно кивнула, словно соглашаясь: — Рада найти союзника в своих рассуждениях, Томиока-сан. Девушки… — Мама, — Шинобу даже не повернула голову. — Могу я попросить вас принести ещё марлевых повязок? Кажется, у Томиоки-сана рана глубже, чем мы думали. Харуно вежливо улыбнулась и тихо исчезла из палаты, наверняка понимая намёк Шинобу на то, что этот разговор ей не был приятен. Мягко говоря. Как только они остались в палате одни, Шинобу вложила весь свой гнев во взгляд, которым стала прожигать дыру в лице Томиоки. Он, казалось, почувствовал её гнев, слегка опустив голову и не встречаясь с ней взглядом. — Выглядите молчаливым. Что мешало вам продолжить молчать, а не вступать в диалог? — с каждым словом она всё резче накладывала повязку. Этому человеку всё было нипочём. Даже не поморщился. — Я видел достаточно мёртвых тел на миссиях. Там не место тем, кто… недостаточно силён физически. Слова — будто пощёчина. Они знакомы десять минут, а он уже считает себя вправе судить о её физической силе. — Это не ваше дело, — прошипела она, давая волю своему гневу. Если бы ему повезло иметь дело с вежливой и мягкой Канаэ, его осмотр и лечение, возможно, было бы куда приятнее для него. Но Шинобу ещё не умела полностью держать себя в руках. Особенно в ситуациях, когда давили на её самую больную мозоль. Томиока молча продолжил сидеть, буравя взглядом стену. Он выдерживал все манипуляции Шинобу над его плечом и телом, будто уже смирился с ненавистью своего врача. Может, так и было. А может, ему было попросту всё равно. Для неё было совершенно немыслимо, что какой-то незнакомец, пришедший к ней в поместье за помощью, ведёт себя настолько высокомерно и… раздражающе. Смеет рассуждать с её матерью о том, кто здесь хрупкий и кто имеет право идти по тропе истребителя. — Вы правы. Не моё, — он поднял взгляд на неё. — Я видел вас на тренировках. Вы быстрая. Но чтобы отрубить демону голову, нужна сила. Шинобу сжала руку, намереваясь высказаться. — Да как вы… — Госпожа Кочо, Канаэ-сан вернулась! — прокричала Киё, заходя в палату. Кочо была даже рада покинуть этого ненавистного пациента и встретить сестру после миссии. В конце концов, у неё ещё будет возможность показать этому Томиоке, насколько он ошибался в её силе.