Выборы и их последствия

Ночные патрули близлежащих деревень всегда были поводом для приемлемого настроения с вечера. Санеми нравилась эта часть работы истребителя: всю ночь ходить и высматривать демонов, сторожить покой жителей и приводить мысли в порядок. К тому же чаще всего он делал это один — в помощники никто не набивался, а робкие предложения почтенного главы взять ученика или подмогу встречались с довольно однозначным отказом. Одиночество он любил. Никто не задаёт лишних вопросов и ни за кем не нужно приглядывать — всё лишь под его, Санеми, ответственностью. Это было лучшей частью дела охотника на демонов. Время близилось к середине ночи, когда Санеми по второму кругу внимательно осматривал окрестности небольшой деревни неподалёку от его дома. Сегодня всё было спокойно, даже слишком тихо для такой деревни, как эта. Здесь чаще всего можно было услышать скулёж и лай местных собак, коих было много, и плач недавно появившихся на свет младенцев. Сегодняшняя ночь отличалась особенным спокойствием. Шинадзугава вновь огляделся по сторонам и решил сделать перерыв: почистить катану и перевести дух, откинувшись спиной к широкому дереву. Сняв рукоять, Санеми расположился на траве и достал всё необходимое для ритуала чистки. Кропотливое и поэтапное дело заставляло немного разложить мысли и побыть в тишине. Не то чтобы Шинадзугава любил о чём-то долго и упорно размышлять, просто в последние дни его состояние было каким-то… непонятным. После того случая в поместье Бабочки, куда он, признав собственную недальновидность, пришёл для окончательного заживления раны, он всё никак не мог выкинуть из головы состояние Канаэ. И только боги знали, как Санеми злился на себя за эти мысли. Ну какое ему дело, что там могло случиться с девчонкой Канаэ Кочо? Жива — и ладно. Может выполнять обязанности столпа? Прекрасно. Какая разница, что у неё там случилось, если это его никак не касается? Все эти вопросы оставались без ответа. Каждый раз после очередной злостной мысли или риторического вопроса самому себе он всё равно возвращался в воспоминания давностью в пару дней, чтобы попробовать понять, отчего и почему старшая Кочо встретила его без привычной улыбки и почти не разговаривала. Он даже несколько раз порывался дойти до поместья и спросить, в чём дело, но каждый раз отмахивался от этой мысли и с большим усилием бранил себя за абсолютную несусветную чушь в голове. Не нужно ему этого делать. Канаэ Кочо ему не подруга и вообще никто. Это не его дело. На этой мысли его прервали. Звук, появившийся будто из ниоткуда, заставил мгновенно встать на ноги, держа катану наготове. — Эй! — крикнул он куда-то в отдалённые кусты, откуда послышался странный шорох. — Ты не похож на кролика, демон проклятый! Шорох оборвался, но в ту же секунду из тени выскользнул невысокий коренастый демон, кожа которого будто была натянута на перекрученные мышцы. Он рванулся вперёд, и Санеми встретил его движением почти машинальным. Металл рассёк воздух, но тварь увернулась, взвившись в сторону, как сорванный ветром лист. Слишком резвая для своего отвратительного вида. — Ш-ш-ш-ш-ш… слышишь-шь? Отвратительный звук смердящей волной донёсся до ушей Санеми. Некогда спокойная ночь в деревне теперь представлялась иначе: проклятый гнусный демон решил с ним поиграть. Решил усыпить бдительность, погружая всё вокруг в обманчиво спокойную тишину. Санеми хмыкнул. Демон был слабаком — даже не Высшая Луна. Его сила была лишь в возможности усыплять бдительность. Всё ненужное выветрилось из головы, остались лишь привычные реакции, бешеный ритм пульса и приятная чёткость движений. Он сделал ложный шаг, опуская кончик катаны под углом, и тварь повелась — бросилась прямо туда, где её ждал удар. Цепкая, мерзкая и слишком умная тварь. И именно в этот момент за спиной раздалось тонкое: — Я помогу! Какой-то мальчишка выскочил из кустов, размахивая палкой, будто это было достойное оружие. Демон рванул взглядом в его сторону — и Санеми мгновенно сорвался с места, перехватывая инициативу, пока тварь не добралась до ребёнка. Но резкий манёвр, перемена траектории — и когтистая рука всё же чиркнула по его щеке. Только тёплая струйка крови напомнила, что удар был близко. Санеми даже не обратил на неё внимания. Он рывком выдернул мальчишку назад, метнул его в сторону, где тот хотя бы не мешал, и в следующую секунду его катана уже вошла в демона точно и безжалостно. Тварь захрипела, начала оседать, а он только выдохнул сквозь зубы, глядя в сторону испуганного ребёнка: — А ну беги к матери, мелкий идиот! Мальчишка всхлипнул, испуганно попятившись, как только Санеми метнул в него взгляд. Подбирать слова он даже не собирался: мальчишка сам виноват — прыгнул под руку, думая соломой в голове вместо мозгов. Недолгая битва всё-таки посеяла суматоху в деревне, а гибель демона сняла обманчивую тишину, отчего окружение снова наполнилось привычными звуками. Староста деревни, уже знакомый Санеми старик, низко поклонился, распинаясь в благодарностях. Шинадзугава сухо кивнул, не особенно понимая степень такой реакции — демон был слабым и никчёмным, настолько что даже деревенский мальчишка не испугался и решил помочь там, где его не просили. — У вас кровь, господин истребитель! — с ощутимым волнением проскрипела какая-то старуха в толпе, указывая на его щёку. Только после её слов Санеми понял, что на лице что-то слегка пощипывает. — Царапина, — буркнул Шинадзугава и направился к выходу. Солнце уже почти встало, а значит — его патруль на сегодня закончен. Он шёл не спеша, возвращаясь в свой дом, где, скорее всего, проспит до обеда. С другой стороны — на его лице рана, а это значит, что ему требуется перевязка. Он уже имел неприятный опыт загноения раны — вдруг это тот же случай? — Чушь какая! — сплюнул Санеми, поражаясь собственному идиотизму. В самом деле, было что-то в этой девчонке Канаэ, что заставило его задуматься — что с ней происходит. Она выглядела как побитый котёнок или запутавшийся в сетке заяц. Того и гляди — прикончат, и глазом не моргнут. Вызывала ли она в нём какую-то несвойственную ему самому жалость? Отнюдь. Просто у них не так много стоящих истребителей, которые могут справиться с демоном. Стоило признать, что Канаэ весьма недурна собой. «Как истребитель», — быстро поправил себя Санеми. А хорошими истребителями рисковать не нужно. В конце концов, это веская причина узнать, отчего старшая Кочо была мрачнее тучи в тот день. Возле ворот его, как обычно, встретили помощницы. Судя по их взглядам, он догадывался, что вызывает у них страх и ужас. — У меня рана, — указал он на царапину. — Зови свою хозяйку. Их удивлённые взгляды он решил никак не анализировать. Он и сам знает, что при иных обстоятельствах не просто бы не заметил эту царапину — он вообще бы за рану её не считал. Санеми остался стоять на крыльце в ожидании старшей Кочо. Её младшая сестра точно не была в поместье — ему было известно, на какую миссию её отправили. Спустя некоторое время на крыльцо вышла синеглазая девушка с двумя чёрными хвостами. Из всех помощниц она, скорее всего, была самой толковой — смотрела не как раненый загнанный зверёк. — Госпожа Кочо не сможет вас принять. С вашей царапиной помочь сможет любая из нас, — в лёгком поклоне проговорила та, которую, кажется, звали Аой. — Я подожду Кочо. Разговор к ней есть, — Санеми сложил руки на груди, всем видом показывая готовность подождать. — У неё гость. Госпожа Кочо не сказала, сколько продлится их разговор. Возможно, вам придётся долго ждать. Шинадзугава с раздражением выдохнул. Гость, так гость. Он уже был готов развернуться к воротам, чтобы быстрым шагом добраться до своего дома и забыть эту идиотскую затею с вынюхиванием проблем, которые его вообще не касаются. Но в этот момент из главных дверей поместья вышел некто, кого он видел впервые. Мужчина в парадном кимоно вышагивал так, будто чувствовал себя в поместье Бабочки как дома. Он мог бы перепутать его с отцом семейства, если бы не знал, что тот давно уже мёртв. К тому же незнакомец едва ли был намного старше самого Санеми. Или Канаэ. Сразу за ним возникла та, к кому он и направлялся. Канаэ выглядела ещё хуже, чем в тот день: выраженные круги под глазами указывали на недосып, влажный грустный взгляд и какая-то общая… отрешённость. Шинадзугава едва ли разбирался в человеческих чувствах и состояниях, но то, как выглядела Канаэ, указывало лишь на одно — она в жутком состоянии. — Господин, я прошу вас подумать ещё, — проговорила едва ли не плача в спину вышедшему мужчине. Они и не заметили его, стоящего в стороне от главной двери. Санеми смотрел на них во все глаза, пытаясь понять, что происходит и о чём говорит Канаэ, так умоляя и унижаясь перед незнакомцем в кимоно. — Мне бы хотелось обговорить всё в полном, так сказать, семейном кругу. Когда прибудет младшая дорогая родственница? Мужчина говорил складно и даже вежливо. Но что-то в его словах, голосе, интонации и в нём самом дико раздражало. Внутренняя ярость, непонятно откуда взявшаяся, охватила нутро, рискуя прорваться наружу. Почему-то очень хотелось набить этому человеку лицо. — Не могу знать, Минато-сан, — грустно ответила Канаэ. Санеми продолжал стоять в стороне, наблюдая за разговором, который его не касался. — Что ж. Тогда я вернусь к вам через пару дней. Надеюсь, дражайшая родственница уже будет здесь. — С этими словами человек по имени Минато неспешно направился к воротам. Кочо осталась стоять на крыльце, провожая взглядом своего гостя. Она завернулась в собственное хаори, будто ежась от холода. На деле она выглядела так, будто на её плечи разом упали все проблемы этого мира. Канаэ уже собиралась уходить вглубь дома, когда, разворачиваясь к дверям, встретилась взглядом с наблюдающим за ней Санеми. — Санеми-сан? — Канаэ выглядела так, будто её застали врасплох. — П-почему вы здесь? — Пришёл получить врачебную помощь, — он перевёл взгляд на удаляющуюся спину уходящего. — Всё в порядке? Он понятия не имел, зачем спрашивает. Вряд ли Кочо будет вдаваться в подробности и искать его помощи. Скорее всего, она натянет доброжелательную улыбку и будет пытаться убедить его, что всё в порядке. Эта особа всячески пытается сделать вид, что весь мир вокруг — это танцующие на фоне радуги бабочки, а зло — обычное недоразумение, с которым нужно бороться. — Нет, что вы. Всё в порядке, — с улыбкой ответила Канаэ. Что и требовалось доказать. — Прошу, проходите. Я обработаю вашу рану, — Канаэ отошла в сторону, всем видом демонстрируя гостеприимство. Будто не видит, что на щеке у него простая царапина. На её месте Санеми послал бы его куда подальше, приговаривая, что с таким «ранением» место ему где угодно, но точно не среди истребителей. Они вошли вглубь дома, проходя по уже знакомым коридорам, заворачивая в ту самую палату, где Канаэ оказывала ему медицинскую помощь с его разорванной шеей и сломанным запястьем. Санеми уселся на предложенную койку в ожидании, когда помощницы Кочо принесут для неё всё необходимое. Он наблюдал за ней, пока Канаэ наливала из кувшина воду, чтобы помыть и обработать руки. Всё тот же грустный вид побитого котёнка. Всё так же молчалива, но при пересечении взглядов или краткого диалога — обманчиво весела и открыта. Санеми лихорадочно думал над тем, как разговорить её и понять, что произошло минутами ранее. Может, этот мужик ей угрожал? «Какое мне, чёрт возьми, дело!» — снова дал он себе мысленную затрещину. Кажется, Канаэ заметила его внутренние метания и встревоженно посмотрела. — Санеми-сан, кроме царапины вас беспокоит что-то ещё? — спросила она тем же привычно мелодичным голосом. — Нет! — слово вырвалось слишком быстро. Канаэ покачала головой и приняла от зашедшей помощницы бинты и жидкость для обработки ран. Она молча промокнула кровавую ссадину, успевшую за это время немного покрыться засохшей коркой. Шинадзугава старался отогнать от себя все мысли и желание встряхнуть за плечи Канаэ, которая упорно молчит и не говорит, в чём её проблема. С царапиной не нужно было долго возиться — на то это и была простая царапина. Канаэ закончила с раной на щеке, проговорив выученные за всё это время фразы: не заносить грязь, обрабатывать, следить за раной и при необходимости обращаться за помощью к ней или девочкам поместья. Шинадзугава стремительно вышел за двери поместья, услышав в спину вежливое «До свидания, Санеми-сан», буркнув в ответ то же самое. Он решил пройтись по саду поместья, прежде чем выйти за ворота и лишить себя возможности докопаться до истины. Что-то определённо было не так. Он убеждал себя, что это не его дело бесчисленное количество раз, но всякий раз внутри клокотало раздражение и даже ярость: девчонка Канаэ слишком мягкотелая, и, возможно, прямо сейчас кто-то этим пользуется, стремясь причинить столпу Цветка вред. Он присел на небольшую скамейку возле пруда, сверля взглядом мирно плавающих рыб. За спиной послышались приглушённые голоса, доносившиеся из открытого окна поместья. Слух у Санеми был превосходный, но расслышать слова детально и понять суть разговора было затруднительно. Всё, что он услышал, — это тихие голоса, похожие на здешних помощниц, и лёгкое, почти незаметное всхлипывание. Кто-то плакал. И похоже, что это была Канаэ.

***

Последние несколько часов мысли о доме и всех сопутствующих проблемах прерывались лишь мечтаниями о горячем бульоне и ароматной лапше. Шинобу спешно сверялась с деревянными указателями на выходе из деревни, чтобы найти место, где они смогут нормально поесть. — Вижу, — донёсся голос слева, — вон там! — Томиока указал вперёд, где виднелся небольшой павильон. — Отлично, Томиока-сан, вы нашли его первым. Желудок сводило от голода. В деревне, из которой они уходили, завершив все дела истребителей, они успели немного поесть, но несколько часов усиленной и быстрой ходьбы в сторону дома сильно вымотали. Они нашли отдалённый стол, где могли в тишине насладиться едой без надобности разговаривать с местными жителями. Её товарищ тоже не обладал излишней разговорчивостью, чем в данный момент даже радовало: Шинобу хотелось перевести дух, поесть и ещё раз подумать о том, как и когда найти человека, который может разрушить их с сестрой жизнь, отобрав у них родной дом. Перед ней оказалась глубокая дымящаяся чашка с бульоном, лапшой и шкварчащим мясом. Томиока тоже получил своё блюдо, и они одновременно молча уткнулись в свои тарелки. Какое-то время тишина между ними сохранялась, а Шинобу и правда была захвачена своими размышлениями о том, что будет делать по возвращении, когда её мысли перебил голос Томиоки: — Я так и не поблагодарил тебя за то, что помогла мне в битве, — начал он неуверенно. — Спасибо тебе. Мне жаль, что я оказался более уязвим перед демоном. Наверное, ему было неловко вспоминать тот случай: он действительно слишком быстро поддался болезни уныния, из-за чего его немалое мастерство истребителя до самого вчерашнего дня заметно ухудшилось. Томиока не смотрел в её сторону, когда говорил, и продолжал смотреть в свою тарелку. Кочо не хотелось признавать это вслух, но она не считала, что Гию как-то особенно виноват в произошедшем в той деревне. Таких демонов истребители встречают нечасто. Сила и умения этих чудовищ всегда непредсказуемы, и быть готовым ко всему действительно невозможно. Томиока бесспорно силён как воин и столп — его умения ни у кого не вызывают сомнений. «Наверное, только у него самого», — внезапно подумала Шинобу. Этим тоже, возможно, он её раздражал. — Приятно слышать, Томиока-сан. Без меня бы не справились, получается? — как всегда решила поддеть его. — Вероятно, — только и буркнул он, даже не поворачиваясь. На этом их недолгий диалог закончился. Шинобу не особо хотелось продолжать говорить. В любом другом случае, может, она бы и попыталась поднять себе настроение упражнениями в колкостях, но не сейчас. — Через пару часов уже будем на месте, — поднимаясь из-за стола, сказал Томиока. — Замечательно. Эта дорога хуже битвы, — ответила Шинобу. И только потом подумала, что её слова могли иметь другой смысл. Будто сама дорога с ним, с Томиокой-саном, воспринимается ею хуже, чем сражение с демоном и смертельная опасность. Он, как и всегда, молчал. Если и чувствовал обиду из-за её слов — то говорить об этом не стремился. Что ж. Шинобу в который раз подумала, что не будь Томиока себе на уме, может, и получилось бы у них нормальное общение. Дорога до поместья и правда заняла около двух часов. Томиока шагал рядом — ровно на таком расстоянии, которое позволяло чувствовать его присутствие, но не обязывало ни к разговору, ни к попыткам заполнить паузу. Когда впереди показались ворота поместья, она почувствовала, как усталость в плечах наконец-то начинает отпускать. Ещё пара шагов — и можно будет скрыться внутри, избавиться от пыли дороги и окунуться в комфорт родных стен. Она остановилась, обернувшись к Томиоке. — Вот мы и пришли. Зайдёте? — с ироничной улыбкой спросила Шинобу. Он коротко кивнул. — Мне всё равно дальше туда. — Конечно, конечно, — протянула Шинобу, позволяя себе лёгкую иронию. — Как же я могла подумать, что вы решили меня проводить. Томиока слегка приподнял бровь, словно хотел уточнить, шутит она или нет, но, как обычно, отказался от ответа. — Береги себя. — И вы, Томиока-сан. Она шагнула за ворота и протяжно выдохнула. Как же приятно снова оказаться на территории родного поместья. Эта миссия не была столь ужасной, как она себе представляла. Шинобу виделось, что с таким напарником, как Гию, ей будет невыносимо. Он по-прежнему её раздражал, а при воспоминании об их знакомстве сильно злил, однако эта миссия показала, что они всё-таки могут работать вместе. Поместье встретило её тишиной, но тишиной странной: не было привычных голосов девочек, шумных какуши или типичных бытовых звуков поливки цветов и развешивания белья с напевами Аой. Шинобу вошла за порог и тут же встретилась с сестрой. Канаэ выглядела спокойной, но в этом спокойствии было что-то натянутое. Под глазами у неё залегли тёмные круги. — Ты вернулась, — мягко сказала Канаэ. Шинобу нахмурилась. — Что-то произошло? — Ничего такого, что требовало бы от тебя пренебречь отдыхом с дороги, сестрёнка. Забота Канаэ о других — одно из постоянств этого мира. Шинобу порывисто обняла сестру и предложила вместе попить чай сразу после того, как она сходит в баню. Дорожная пыль и гудящие ноги от долгой ходьбы — не лучший фон для, скорее всего, непростого разговора. А то, что он будет непростым, Шинобу даже не сомневалась. Её сестра редко пребывала в плохом настроении, стараясь даже в самых сложных ситуациях сохранять бодрость духа, доброту и светлый взгляд на мир. Сейчас она не выглядела такой, какой Шинобу знала её всю жизнь. После бани Шинобу спустилась в просторную гостиную, где заботливые девочки во главе с Аой уже накрыли небольшой столик с горячими закусками и ароматным чаем. Канаэ разливала чай по пиалам, а когда заметила сестру, тепло улыбнулась. — Рада видеть тебя живой и невредимой, — проговорила Канаэ, усаживаясь за стол. — Счастлива оказаться дома, — улыбнулась в ответ Шинобу. Аой поставила тарелку со свежеиспечёнными булочками и вместе с Суми, Киё и Нахо направилась к выходу из гостиной. — А как же… — Шинобу обернулась им вслед. Обычно они всегда садились вместе: ели и пили чай, неспешно ведя разговоры. Вопрос, касающийся дома, так или иначе затрагивал и девочек, потому Шинобу и не думала, что они не будут участвовать в разговоре. — Всё в порядке, госпожа Шинобу. У нас много дел, а вам с госпожой Канаэ есть что обсудить и без нас.

***

— Аой, будь добра, завари самый ужасный, самый дурно пахнущий чай, который только найдёшь! — нерв Шинобу рисковал взорваться от раздирающего изнутри напряжения. — Но… у нас такого нет, — растерянно ответила Аой, вскинув брови. Шинобу уже не слышала, что говорит ей Аой, спешно покидая комнату. С минуты на минуту должен был прийти тот, кого она ненавидела так сильно, что все демоны вместе взятые меркли по уровню неприятия рядом с ним. Они не были знакомы, но он уведомил Канаэ, что сегодня придёт познакомиться и с ней — с Шинобу. Письмо, которое он прислал, было разорвано в клочья сразу после того, как Канаэ прочитала его и отдала в руки сестре. Шинобу остановилась у веранды и попыталась выровнять дыхание. Над садом висела ровная, размеренная тишина — такая, какую многие назвали бы умиротворяющей. Она же чувствовала только раздражение: густое и липкое, совершенно не подходящее для этого солнечного дня без плохих вестей от истребителей. Когда он всё же вошёл на территорию, Шинобу почти сразу поняла: да, это он. Его походка отличалась излишней самоуверенностью, и когда он наконец показался на дорожке, её рука сама собой сжалась в кулак. Она бегло оценила его внешний вид. Он был… нормальный. Сносный. Вполне симпатичный для придурка, возомнившего себя владельцем их поместья. С таким лицом, которое не вызывает моментального отторжения, но и не впечатляет ничем, кроме некоторой спокойной выразительности. Он подошёл ближе и остановился прямо перед ней. Шинобу не собиралась встречать его в саду — лишь хотела перевести дух, но этот Минато застал её врасплох. — Шинобу-сан? — спросил он, немного наклонив голову. — Минато-сан, — ответила она ровным тоном. В этот момент появилась Канаэ, выпорхнув из входных дверей. Улыбка у неё была чуть напряжённой, но это вряд ли бы заметил тот, кто видел её всего пару раз в жизни. — Минато-сан, добро пожаловать. Мы приготовили чай. Шинобу едва удержалась, чтобы не скривиться. Если Аой всё-таки осмелилась сделать обычный чай, то они встречают гостя, который им противен, весьма гостеприимно. Что, конечно же, очень расстраивало. Они вошли в дом и направились в гостиную. Минато сел, ведя себя ровно настолько сдержанно, насколько подобало гостю. Он не пытался вести себя как хозяин, но и не выглядел скованным. Его взгляд несколько раз возвращался к Шинобу, и каждый раз её нутро заполняла ярость, рискуя прорваться. Ей до жути хотелось выпроводить его за дверь и обозвать всеми возможными ругательствами. — Я очень благодарен, что вы согласились встретиться со мной, дорогая родственница, — начал Минато, глядя теперь только на неё. — Вы не оставили выбора, — ответила Шинобу. Любезничать и сглаживать углы она не собиралась. С этим справлялась Канаэ, делая общую атмосферу менее напряжённой. Было понятно, что они будут обсуждать. За день до возвращения с миссии Канаэ уже принимала в поместье Минато Кочо, после чего старшая сестра не смогла сдержать слёз. Как же злилась тогда младшая Кочо и как сильно боролась с собой, чтобы не причинить вред этому человеку. Канаэ убедила её, что разговор втроём им не помешает. Хотя Шинобу сомневалась в полезности подобной встречи. — Уверен, Канаэ-сан передала вам детали моего предложения, — Минато отставил пиалу и сложил руки на коленях. «Негодяй и разрушитель, использующий закон и существующие нормы, чтобы уничтожить нас», — так сказала Шинобу, когда сестра поведала ей о встрече с Минато. Его предложение — попытка им «помочь», но на деле — ещё более тугие путы, которыми он собирался их сломать. Шинобу промолчала, ожидая, пока он сам озвучит всё вслух. Минато на секунду задержал взгляд на каждой из них, затем спокойно продолжил: — Я не хочу, чтобы ваше поместье было потеряно. Думаю, вы понимаете, что по закону оно уже почти не принадлежит вам. Ситуация неприятная, однако вполне решаемая. Шинобу выдержала паузу. — Каким образом? — спросила она без тени любопытства, скорее предоставив ему возможность самому проговорить своё наглое предложение. — Самым естественным, — Минато слегка наклонился вперёд. — Нам стоит укрепить родственные узы. Если одна из вас, дорогие родственницы, вступит со мной в брак, вопрос наследования решится в пользу всех. Дом останется за вами. Точнее — за нами. Шинобу почувствовала, как холод стягивает горло. — Нет. Канаэ подалась вперёд, переводя внимание Минато на себя. — Закон может быть не на вашей стороне, господин Минато. Он едва заметно приподнял бровь, ожидая продолжения. — У наследниц дома есть право принять в семью мужа, который войдёт в наш род. Мукоёси — допустимая форма. Если мы заключим такой союз, глава семьи сменится, и дом останется за нами. Закон позволяет. — Пояснила Канаэ, держась уверено и даже властно. Минато слушал внимательно, не перебивая. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнула короткая тень раздражения. — Вы действительно готовы пойти на такой шаг? — спросил он мягко. — Принять в свой род постороннего мужчину? Отдать ему управление? Позволить контролировать всё, что вам так дорого? Он сделал небольшую паузу, будто давая им время осознать сказанное. — Любой мужчина, которого вы попытаетесь усыновить в род Кочо, должен быть утверждён управой. А я, как ближайший наследник по мужской линии, имею полное право подать протест. Я — мужчина, и закон всегда будет на моей стороне, нежели на стороне двух молодых незамужних девушек с сомнительной профессией. Шинобу старалась дышать медленнее. Она почувствовала прикосновение руки Канаэ — сестра сжала её пальцы в успокаивающем жесте. Минато продолжил: — Чем же вы можете убедить управу? Тем, что хотите передать дом мужчине, который даже не является членом вашего рода? Управа не утвердит такой выбор. — Значит, вы заранее намерены нам мешать, — тихо сказала Канаэ. — Я намерен защитить интересы семьи, — мягко поправил он. — И не позволить вам принимать поспешные решения под давлением обстоятельств. Муж, вошедший в ваш род, получил бы не только дом. Он получил бы власть. И над каждой из вас, и над наследием Кочо. Вы уверены, что готовы к такому? Он чуть наклонился вперёд, будто говорил конфиденциально: — Я же предлагаю вам лучший вариант. Дом остаётся при вас. Вы остаетесь его хозяйками. Вы ничего не теряете. Шинобу хотела возразить, но Минато перебил: — Но если вы откажетесь… — он выпрямился, — тогда я буду вынужден действовать строго по закону. Он позволил паузе затянуться, словно давая им самим додумать последствия. — Дом перейдёт мне. Все земли, ваша семейная аптека, все ресурсы. Вы сможете остаться здесь только с моего разрешения. И оно не будет обязательным. Я вовсе не обязан обеспечивать вам жильё, питание, доход. Он снова перевёл взгляд на Шинобу. Она тратила все внутренние силы, чтобы не проткнуть его своей катаной. — Поймите правильно. Я пришёл с предложением, которое выгодно всем. А мог бы просто воспользоваться своим правом. Но предлагаю мир и родство. Минато поднялся, так и не допив чай, который уже порядком остыл. — Откажетесь — и я не смогу проявить то великодушие, на которое был готов. У меня не останется причин вам помогать. Он сложил руки, словно подводя итог: — Я надеюсь, вы примете разумное решение.