Выборы и их последствия

Каких-то несколько месяцев тому назад. Томиока вернулся из небольшой миссии, едва рассвет окрасил зелень и безоблачное небо. День только начинался, а это значило, что весь его остаток отдан ему на отдых и восстановление: так настоятельно рекомендует почтенный глава, да и другие истребители. Никому не хочется, чтобы те, на ком есть ответственность за убийство демонов, были вымотаны и истощены. Но проводить день, как самому Гию казалось, в безделии — он не любил. Ему хватило пары часов, чтобы вздремнуть и пополнить запас сил, потраченных на бессонную ночь, сражения и путь домой. Было решено навестить наставника. Урокодаки всегда радушно встречал своего ученика, к тому же это время они могли провести за тренировкой: всегда полезно закреплять полученные навыки. Едва он неслышно зашёл внутрь знакомого дворика, как услышал задорный диалог, лёгкий смех Урокодаки и… какой-то девушки. Томиока уже хотел развернуться, чтобы покинуть место незамеченным, не отвлекая наставника от неспешной беседы с кем-то, кто наверняка пришёл его навестить. В таком случае ему уж точно не до тренировок, а оставаться за компанию с Урокодаки и беседовать ещё с кем-то совершенно не хотелось. Правда, его планам не суждено было сбыться. Саконджи, обладая безупречным слухом и постоянной готовностью ожидать врага за спиной, сразу понял, что его ученик забрёл к нему и пытается прямо сейчас скрыться. — Гию, мальчик мой, это ведь ты там? — добрый голос старика не позволил Томиоке не откликнуться. Любопытство, присущее человеческой природе и в малой степени не обошедшее Гию, всё же смягчало его шаги — из-за него приближение к наставнику и его собеседнице не казалось походом на казнь. Завернув в сторону летней террасы, откуда и доносились голоса, он увидел знакомую заколку и тёмную макушку. Шинобу Кочо сидела к нему спиной, обращённая лицом к его наставнику. Они пили чай и, судя по запаху свежей выпечки, ели что-то недавно приготовленное. Не сказать, что Гию был удивлён, увидев именно эту особу в качестве гостьи. Однако всё же эта встреча была для него неожиданна: он ещё никогда лично сам не видел в гостях Урокодаки Шинобу Кочо. Хотя он знал, что сёстры Кочо были на хорошем счету у Саконджи. Да и он сам, обладая душевным нравом, многим нравился и как собеседник, и как столп. — Доброе утро, учитель, — Томиока учтиво поклонился. — Доброе утро, Кочо. Урокодаки тепло поприветствовал его, а Шинобу учтиво кивнула, ответив тем же. Между ними никогда не было добродушных диалогов, а значит, и сейчас эта встреча вряд ли будет исключением. «Нужно поскорее убираться отсюда», — подумал про себя Гию. — Присаживайся, Гию, у нас чай и выпечка, которую приготовила Шинобу-сан, — он тепло улыбнулся своей гостье. — Прошу простить, не знал, что у вас гости. Я лучше зайду позже, сенсей, — Томиока старался звучать уверенно, чтобы не встретиться с возражениями. Уверенность не спасла. Возражения всё равно последовали. — Глупости, нечего тебе ходить туда-сюда, — обманчиво грозно проговорил Урокодаки. — Присаживайся и составь нам компанию. Шинобу-сан, вы не против? — обратился он к Кочо. Та сидела, медленно помешивая ложечкой чай. Обойдя их, Гию наконец увидел её лицо, которое светилось таким необычным и непохожим на неё… дружелюбием. Томиока не обманывался — их отношения всё ещё напоминали «дружбу» между кошкой и собакой. Её мягкость и вежливость была направлена лишь на его учителя, на Саконджи Урокодаки. — Надеюсь, Томиока-сан, вы не против, что я навещаю вашего учителя? Не становлюсь преградой перед тренировками? — спросила Шинобу, отпивая свой ромашковый чай. — Нет, — просто ответил Гию. Он сел рядом с учителем, оказываясь напротив Кочо. Ожидать от неё колкостей можно всегда и везде, и лучше он будет видеть её лицо. Хотя при Урокодаки она вряд ли была бы слишком язвительной. Всё же Шинобу не была похожа на двуличного человека — она и правда, скорее всего, уважает и ценит Урокодаки. Её визит — сугубо дружеский жест, на который она никогда бы не снизошла по отношению к нему. Гию вдруг поймал в себе тонкое, едва уловимое чувство грусти. Ему, человеку нелюдимому и молчаливому, крайне сложно завести друзей и крепкие связи. Хотел бы он исправить напряжение между ним и Кочо? Возможно. Скорее всего. Она казалась ему интересной, несмотря на весь яд и язвительность по отношению к нему. — Кочо-сан рассказывала про свой новый стиль дыхания. Очень интересно. Её собственный стиль, — будто с гордостью сказал Урокодаки. Интересно, о нём он говорит с такой же интонацией? Хотелось бы верить. — Я не новичок в этом деле, Урокодаки-сан, — лучезарно улыбнулась Шинобу. — Просто стиль Цветка не совсем мне подходил. Томиока едва заметно хмыкнул, чем моментально привлёк её внимание. Причина его необоснованного, дурацки не к месту, как всегда, небрежного и чертовски глупого хмыка была до боли проста — он просто примерно понимал, почему стиль Цветка ей не подходил, и отреагировал быстрее, чем подумал. Идиот. Теперь она буравила его взглядом, наверняка мысленно представляя, как вкалывает ему смертельную дозу пчелиного яда. Он не имел в виду ничего грубого, когда, чёрт возьми, хмыкал. Но разве убедишь в этом саму Кочо? Стало стыдно за свою реакцию, и он поспешил перевести тему. — Часто тренируешься? — спросил он у неё. И мысленно звучно приложил ладонь ко лбу. На самом деле теперь любой вопрос, обращённый к ней, можно трактовать как грубость, верно? Она всё равно его недолюбливает, так чего тогда сильно переживать? Томиоку даже злило то, насколько ему не наплевать, как относится к нему именно Шинобу. Нет, он хотел бы наладить отношения со многими истребителями, но близко к сердцу воспринимается неприязнь именно от неё. Что в ней такого? — Чаще, чем вы по мне скажете, Томиока-сан, — ответила она спустя мгновение. Захотелось оправдаться, но Гию себя одёрнул. Он и так уже потерял всякое достоинство, а оправдываться за то, что его могли не так понять, — слишком затратно. Ему просто придётся каждый день по десять раз так делать, чтобы его понимали правильно. — Одно удовольствие наблюдать за вами, — сказал Саконджи, привлекая внимание взглядов двоих. — Такие молодые, сильные и целеустремлённые! Не стыдно уходить на покой, когда растёт такое чертовски многообещающее поколение, — радостно проговорил Саконджи. Этот старик и до этого дня говорил ему, Гию, слишком превозносящие слова. Томиока не думал, что его учитель врал или льстил. Он лишь казался чересчур наивным в надеждах на такого истребителя, как Гию. — Нам, молодым истребителям, безумно важно слышать такие приободряющие слова, Урокодаки-сан. Особенно от такого уважаемого столпа, — улыбаясь, ответила Шинобу. — Как быстро летит время. Казалось, ещё вчера я был таким же молодым, как и вы… — Саконджи хлебнул из пиалы и звучно поставил её на место. Томиока ощущал себя лишним в этом разговоре. Надо было уйти, надо было придумать повод отступить, а не чувствовать себя сейчас неловко в чужом разговоре. Он невольно покосился в сторону Шинобу — та упорно будто его не замечала, продолжая разговаривать с Урокодаки, спрашивая его о самой интересной миссии в начале его большого пути к становлению столпом. Он заметил, как выбилась её прядь волос, с каждым лёгким дуновением ветерка опадая на румяную щёку. Шинобу выглядела хорошо, как и всегда. Она красивая, — он это сразу заметил. Запрещая себе пялиться, он перевёл взгляд на учителя, спеша вслушаться в историю. Будто забывшись, она искренне и очень тепло смеялась в его присутствии. Её смех и правда был очень милым, а улыбка, особенно когда она добрая и искренняя, — располагала и заставляла всматриваться в остальные черты лица. Гию тихо откашлялся, силясь прийти в норму, отвлечься и перестать думать о внешности девушки, которая на дух его не переносит. Шинобу ещё недолго пробыла гостьей в доме Урокодаки. Они допили чай, и она поспешила собираться домой, оправдывая свой уход запланированными тренировками и врачебными обязательствами. Гию облегчённо выдохнул, как только ворота за ней захлопнулись. — Милая девушка, — словно сам с собой говорил его учитель. — К тому же, отличный врач, как и её сестра, — добавил Урокодаки. — Угу. Томиока пришёл сюда не затем, чтобы обсуждать семейство Кочо. — Хорошо, что ты пришёл, Гию, — Саконджи наконец перевёл на него взгляд. — Я хотел поговорить с тобой о твоём будущем, в качестве столпа. Томиока непонимающе посмотрел на своего учителя. Нет, должно быть, ему послышалось. Настоящее время. Спустя день после визита некого Минато. Имя, сказанное с таким гневом и отвращением, едва ли было ему знакомо. Гию замер на пороге дома Бабочки, рискуя так и остаться незамеченным, пока Шинобу яростно выражала своё мнение о неком Минато. Минато Кочо. Томиока сразу подумал, что речь идёт о ком-то из семьи, но он помнил, как звали отца сестёр Кочо. Определённо, не Минато. Он пришёл несколько минут назад в поместье Бабочки, чтобы вернуть почти полный пузырёк успокаивающей микстуры для пострадавшей из ближайшей деревни. Микстуру заботливо дала Канаэ, и возвращать её Томиока собирался именно ей, желая не пересекаться с Кочо-младшей. — Какой болван! Просто невероятно! Я не могу поверить, что он нашёл в себе столько наглости заявиться сюда! — причитала Шинобу, перебирая бинты. Канаэ стояла неподалёку, изредка вставляя односложные фразы. Было видно, как она тоже сильно расстроена и даже зла. Он впервые увидел на лице старшей из сестёр что-то, напоминающее гнев и разочарование. Томиока стоял в дверях, рискуя узнать ещё больше деталей какой-то неприятности, если не заявит о своём присутствии прямо сейчас. Всё-таки вряд ли сёстры будут в восторге, заметь они, что за ними подслушивают. Не то чтобы Томиока подслушивал. Скорее, не знал, в какой момент лучше всего сказать, что он здесь. — Он думает, что закон может быть только на его стороне? — Шинобу зло усмехнулась. — Он идиот, если так. Томиока прочистил горло, намереваясь прямо сейчас заявить о себе. Иначе он рисковал узнать какой-то секрет, о котором ему вряд ли рады были бы рассказать. Обе сестры моментально обернулись к дверям, откуда Томиока уважительно поклонился, приветствуя. — Томиока-сан? — удивлённо воскликнула Канаэ, моментально встав со своего места. Гию ощутил, как краснеет лоб — не от смущения, скорее, от стыда. Всё выглядело так, будто он подслушивал и специально не говорил, что уже около минуты стоит рядом с комнатой и слышит их разговор. Он искоса посмотрел в сторону младшей Кочо, убедившись, что та его присутствием не очень довольна. «Будто бы когда-то была…» — усмехнулся про себя Томиока. — Прошу меня извинить, что пришёл без предупреждения, — он поднял взгляд, стараясь говорить с Канаэ. — Я принёс заживляющую микстуру, она осталась почти полной. Он сделал несколько коротких шагов вглубь комнаты, протягивая бутылёк в руки Канаэ. — Большое спасибо. Девушке, которой требовалась помощь, стало намного лучше. Всё это время он старался не поворачивать голову в сторону, где стояла Шинобу. Она наверняка буравила его взглядом, ещё не остыв после сказанных слов, обращённых некому Минато. Её гнев, возможно, и рисковал переброситься на незваного гостя в лице Гию, однако она не проронила и слова, лишь молча наблюдая за возвращением микстуры в больничное крыло. — Благодарим вас, Томиока-сан, — вежливо ответила Канаэ, поклонившись. — Хотите чаю? Гию моментально отреагировал вежливым отказом. Худшее, что можно придумать, — это прямо сейчас навязаться в собеседники, когда очевидно, что у сестёр есть какие-то проблемы, которые обсудить и решить нужно прямо сейчас. Он попрощался и покинул комнату, на ходу думая о тех обрывках услышанных слов. Судя по всему, у Кочо с кем-то конфликт. Не просто личная неприязнь, а что-то существенно угрожающее, раз Шинобу упомянула закон. Гию не любил лезть в чужие дела, но отчего-то прямо сейчас хотелось узнать, всё ли в порядке. Может ли он чем-то помочь. Он с усилием мотнул головой, отгоняя от себя эти мысли. Совершенно непонятно, зачем ему в это лезть. Проходя мимо прихожей, в которой, судя по голосу, находилась Аой вместе с другими помощницами, он услышал то, что заставило его замедлить шаг к выходу из поместья. Из-за расставленных у стены корзин с бельём Аой не заметила тень у входа и звук шагов Томиоки. Она нервно теребила край фартука, а вокруг неё стояли Нахо, Киё и Суми — все трое с одинаково печальными лицами. — …всё из-за этого Минато, — голос Аой дрожал, — всё рушится… и госпожи ничего не могут с этим поделать! Томиока остановился. Если уж и быть сегодня подслушивающим чужие разговоры подлецом, то до конца. — Аой-сан… — тихо попыталась успокоить её Нахо. — Госпожа Канаэ сказала, что всё решится… — Как решится? — Аой вскинула голову, и в её глазах блеснули злые слёзы. — Разве вы не видите? Она ведь собирается… правда собирается вступить в брак с этим человеком! Только чтобы защитить дом! Он не выглядит хоть сколько-нибудь порядочным и хорошим! Гию замер. Брак? Дом? Канаэ? Нахо, кажется, всхлипнула. Суми уткнулась лицом в ладони. — Мне так… — Аой глухо втянула воздух, — …так противно, что им приходится сталкиваться с такой проблемой. А я никак не могу помочь. Томиока не стал провоцировать судьбу, рискуя быть замеченным в таком компрометирующем виде подслушивающего. Он двинулся к выходу, одновременно пытаясь собрать кусочки услышанного в единое целое. Похоже, сёстры попали в какую-то беду, связанную с домом. А нечистый на руку некий Минато, очевидно, предложил им в качестве решения брак с одной из них. Судя по рассуждениям помощниц, под удар хочет встать Канаэ, решив принять предложение и сохранить дом. А Шинобу? Гию нахмурился, сам того не замечая. Он представил, что именно младшая Кочо, решив таким образом защитить свою сестру от неправильного решения, пойдёт на этот шаг вместо неё. Почему-то стало как-то не по себе.

***

— Просто невероятно! — яростно говорил Санеми вслух сам себе, пока пробирался сквозь лес к знакомому поместью. Полночи он ворочался и думал о том, что могло послужить причиной слёз Канаэ Кочо. Она всегда, во все времена, сколько он её знал и наблюдал за ней в битвах, — была жизнерадостна и открыта. Это в ней и раздражало его до скрежета зубов, но было какой-то неизменной характеристикой. Аксиомой. Столп Цветка, которая, хоть и выглядит слишком… аккуратно, всё-таки имеет достаточно сил, чтобы рубить неслабых демонов. Просто так, не за реальные заслуги, она столпом бы не стала — Санеми со временем и с большим трудом всё-таки это признал. И вот теперь её образ, хоть и слегка чокнутой и странной, но всё-таки сильной истребительницы, претерпевал некоторые трещины. Она начала плакать, как только посчитала, что чужих поблизости нет. Была ли причина у этих слёз? Наверняка да. Сначала Санеми думал, что причиной была его недавняя грубость, — но быстро убедил себя в обратном. Во-первых, он груб был с ней всегда — с чего бы сейчас ей реагировать? А во-вторых, Санеми Шинадзугава не такой уж и значимый для неё человек, чтобы так реагировать. Они товарищи, часто отправляются вместе на миссии — и всё. Не друзья, так что и думать тут нечего. В сущности, ему на неё плевать, и ей, гарантировано, на него тоже. И поэтому здесь вставал вопрос: какого чёрта он делает, проходя сейчас сквозь лес к поместью Бабочки? С самого утра он решил, что напрямую спросит у Канаэ, в чём дело. Они товарищи — а значит, если у неё есть какая-то беда, он, возможно, сможет помочь. Эта мысль пришла к нему сразу после пробуждения, и он не стал медлить, отправившись в путь. Но сейчас идея казалась идиотской. Санеми остановился и выдохнул. В конце концов, у них наверняка будет общая миссия, на которой он и спросит всё, что захочет. С чувством удовлетворения Санеми развернулся в обратную сторону, чтобы вернуться домой, как услышал шорох листвы и приближающиеся шаги. Из противоположной тропы вышел Гию Томиока. Как всегда, с постным лицом и раздражающей аурой. — Томиока, — процедил Санеми, когда тот поравнялся с ним на тропе. Гию кивнул и проговорил приветствие настолько тихо и скупо, что Санеми бы с удовольствием сделал вид, будто не заметил, но игнорировать не получилось — они стояли друг напротив друга посреди леса, и пройти мимо было бы слишком уж нарочито и тупо. — Чего забыл в этих краях? — буркнул он, всматриваясь в постное каменное лицо Столпа Воды. Гию поднял глаза — упрямо и спокойно. — Возвращаюсь от Канаэ-сан. Санеми даже не удерживал скептический фыркающий звук — он сам вырвался. — С каких пор туда ходишь? Царапины заживлять ходил? — с ехидным смешком спросил Шинадзугава. И тут же подумал о самом себе: именно по этой причине он обращался к Канаэ-сан несколько дней назад. Раздражение разлилось по всему телу, и захотелось почесать кулаки об чью-то выводящую из себя физиономию. Но в рядах истребителей это считалось нарушением устава. Исключения были лишь в тренировочных поединках. — С недавних, — ответ был коротким. Взгляд Томиоки чуть дрогнул — как будто он взвешивал, говорить дальше или нет. Это не укрылось от внимания Шинадзугавы. — Отнёс лекарство, — всё же сказал Столп Воды. Санеми нахмурился. — Чего? — Она недавно давала мне микстуру для раненой. Оставалась почти полная бутылка. — И всё? Визит ради пузырька? Этот разговор, по мнению Санеми, был настолько бессмысленным, что впору можно было бы разойтись на полуслове, не заставляя себя продолжать его дальше. — Почти, — Гию сделал короткую паузу. — Кажется, у сестёр Кочо неприятности. Санеми отреагировал на слова моментально: встрепенулся и поднял искрящийся взгляд на раздражающего собеседника. Значит, всё так и есть — даже такой болван, как Томиока, увидел, что в поместье Бабочки что-то не так. Санеми был почти рад этой детали — так он хоть что-то сможет узнать, не обращаясь к Канаэ напрямую. А то подумает ещё чего лишнего: будто ему не всё равно. Хотя в конечном счёте ему всё равно. Просто Канаэ — столп, а товарищам-истребителям нужно помогать. И так сил для противостояния демонам в их рядах не хватает. — Подробнее? — вскинул брови Санеми, грозно нависая над собеседником. Тот, как обычно, не заметил никакой угрозы с его стороны, продолжая раздражать каменной миной. — Я слышал разговор. Не специально, — добавил он, предугадывая возможную вспышку от Шинадзугавы. — Просто оказался рядом. Санеми скрестил руки на груди. — Ну? Гию отвёл взгляд вниз, на тропу, словно проверяя, правильно ли подбирает слова. — В их семье есть мужчина. По имени Минато Кочо. Дальний родственник. Не знаю подробностей, но вроде как Канаэ-сан вынуждена вступить с ним в брак. Тогда, по его словам, дом останется за ними. Воздух будто стал гуще. — Чего? Голос Санеми сорвался грубее, чем он хотел, но плевать. — Не знаю всех подробностей, — непривычно раздражительно продолжил Томиока. — Услышал случайно от Аой, что какие-то проблемы с домом и передачей наследнику. Наверное, этот Минато хочет забрать у них дом, — голос Гию сквозил чем-то, что Санеми не слышал от него никогда. В голове сразу всплыло лицо Канаэ — такое, каким он видел его последний раз: печальное, потерянное. Теперь всё сходилось. — Значит, — он снова повернулся к Томиоке, — поэтому Канаэ плакала? Томиока посмотрел на него в абсолютном непонимании, и Шинадзугава понял, что спросил об этом вслух того, с кем не планировал и вовсе разговаривать. Санеми усмехнулся. — Прелестно. Вот прям идеально. На этой фразе он развернулся в сторону места, где не бывал никогда. На всё ушло несколько часов. Даже удивительно, как быстро всё решилось привычными способами, на которые всегда опирался Шинадзугава. Он дошёл до управления и сразу потребовал адрес Минато, но эти чиновничьи дохлики лишь мямлили про «конфиденциальность» и уставы, пока один неосторожно не обмолвился названием деревни, откуда тот родом. Этого было достаточно. Через пару часов Санеми уже стоял перед местным старостой — тот сперва упирался, моргал, делал вид, что ничего не знает, но стоило Шинадзугаве шагнуть ближе, как тот сразу разговорился, выдав, где живёт Минато Кочо. Дело было за малым: уже стоя на пороге покосившегося дома этого Минато, Санеми гулко стучал в двери, с желанием не дожидаться, когда откроют, а выбить эту самую дверь.

***

— Почему ты думаешь, что управа будет на нашей стороне? — с надеждой спросила Канаэ. Да, план не был безупречен. Он немного приправлен ложью, но это лишь временно, пока сёстры не найдут иного выхода. Шинобу верила в свою удачу и желание сохранить то ценное, что оставалось у них с Канаэ. Дом — не просто место, где они живут. Все стены, каждый уголок, каждый выращенный цветок в саду были памятью и наследием. Годы трудов и сил, вложенных в их поместье. Минато Кочо не приложил руку ни к чему из этого. Но закон упорно требовал закрепить дом за мужчиной. Это приводило Шинобу в ярость, но сделать с этим ничего было нельзя. Лишь подстроиться, но вывернуть что-то в свою пользу. И был один способ, который мог бы помочь сёстрам, лишая возможности Минато стать здесь хозяином. Им нужно было время. Чтобы понять, как действовать дальше, а потому приходилось немного приврать. — Всё просто: потому что это самое правильное и логичное решение. Этого от кого-то из нас и ждут. Тот Минато и так об этом говорил, так что не вижу причин в отказе оставить дом за нами. — Но они ведь потребуют доказательств? — вскинула брови Канаэ. — Ты ведь, в самом деле, не собираешься ни за кого замуж? — Нет, конечно, — Шинобу сморщилась, как от кислого лимона. — Это лишь временное решение. Скажем, что семьи на этапе переговоров, а там посмотрим, что делать дальше! Им нужно было лишь утереть нос Минато. Чтобы он отстал и оставил их в покое. — И кого мы будем просить? — Канаэ задумалась. — Кто согласится помочь нам и вместе с нами врать этим чиновникам? Не так уж и много кандидатов хотелось просить об этом. Ренгоку-сан мог бы помочь им. Шинобу уже хотела предложить, как Канаэ её опередила: — Я могу попросить Ренгоку-сана, что думаешь, сестрёнка? Кочо не успела ответить, как их прервала Аой, сообщая, что к ним пришёл гость. — Томиока-сан просит поговорить с вами, — Аой выглядела очень удивлённой, — С вами обеими, госпожа, — Ответила она на вопросительный взгляд Канаэ. Сёстры застыли в удивлении: Томиока Гию не то чтобы был тем, кому здесь «мёдом намазано». Хорошо, если приходит, когда ранен, — и то может проигнорировать врачебные рекомендации, предпочитая обходить стороной поместье. А тут не просто пришёл, а попросил о разговоре с обеими Кочо. Что-то тут было не так. Аой привела его в гостиную, где Канаэ и Шинобу уже ожидали его, чувствуя сильнейшее любопытство. Канаэ выглядела радостной: ей всегда было приятно общаться с гостями, если это не Минато и не чиновники, а также сближаться с остальными истребителями. Шинобу, напротив, ожидала не самого приятного от прихода Томиоки-сана. Возможно, потому что его самого не считала приятным собеседником. Хотя на последней миссии она почти не чувствовала к нему неприязни. Почти. Шинобу понятия не имела, что именно заставило его прийти сюда: насколько она помнила, на миссиях сейчас Узуй и Ренгоку, а Томиока, недавно вернувшийся с их совместной с Шинобу миссии, не должен быть прямо сейчас ранен. А если повод не в этом, то вариантов других и не было. Любопытство распирало. Томиока зашёл к ним сразу после приглашения Аой и согласия на разговор обеих сестёр. С предлогом, который мгновенно вызвал у Шинобу подозрение. — Я принёс несколько заметок о первой помощи при рваных ранах, — начал он. — Хотел бы перед следующей миссией убедиться, что выполняю всё так, как вы учили. — Правда? — Шинобу прищурилась. В её голосе слышалось ровно то недоверие, которое она и собиралась выразить. Даже Канаэ едва заметно улыбнулась, будто пытаясь смягчить остроту сестры. Шинобу прекрасно помнила, как при ней Кагая Убуяшики хвалил Томиоку за безупречные знания первой помощи до прихода какуши. Его не было тогда поблизости, ведь это говорилось новоприбывшим ученикам — о важности быть готовым защищать не только катаной. Томиока замер, будто его подловили на чём-то неприличном. Он даже моргнул медленнее, чем обычно. — Я всё позабыл. Шинобу уже готова была отпустить ещё одну колкость, но дверь снова скользнула в сторону. — Простите! К вам… снова пришёл гость, — Аой сделала небольшую паузу, прежде чем продолжить: — Это Такеда Масаюки из управы. Сёстры резко переглянулись; Томиока слегка выпрямился, будто понял, что приход данного человека не знаменует ничего хорошего. Ни Шинобу, ни Канаэ не успели ничего сообразить, как Такеда Масаюки показался за спиной Аой. Совершенно неожиданный визит, который застал врасплох всех, кто находился под крышей дома поместья Бабочки. — Кочо-сама, — Такеда низко поклонился в уважительном приветствии. — Я пришёл сообщить, что процесс передачи вашего дома под имя господина Минато Кочо уже запущен. Управление обязано действовать по закону. Шинобу непроизвольно сжала край хаори. Канаэ побледнела, но держалась. Такеда прокашлялся, будто пытался скрыть неловкость, которую ощутил сразу после сказанного. Сам Такеда Масаюки не вызывал у Шинобу неприязни. Он был лишь лицом закона, который, к сожалению, не был на их стороне. Томиока, до этого избегающий любого скопления людей, видимо, не собирался никуда уходить. Он стоял неподвижно, слушая происходящее в гостиной поместья. Шинобу поймала себя на мимолётной мысли, что даже рада, что он здесь и никуда не ушёл. Отчего-то стало спокойнее в присутствии кого-то, кто может быть на твоей стороне. — Вы решили… что-то? Чтобы закрепить владение домом? — спросил Такеда, намекая на лазейку с браком одной из сестёр. Тишина в комнате стала вязкой и злой. Они ещё не успели толком продумать весь план и что именно будут говорить. Канаэ собиралась ответить. Рассказать про решение выйти замуж за Ренгоку-сана, однако она не успела и рта раскрыть, как раздалось: — Мы уже решили. Слова прозвучали резко, неожиданно и… откуда-то со стороны притихшего Томиоки. Шинобу мгновенно повернула голову — и увидела, что это был он. Это сказал Гию. Он, казалось, сам удивился тому, как прозвучал его голос, но уже поздно — назад слова не забирают. Он стоял ровно, со спокойным взглядом — будто он сказал очевидное. То, что уже не раз с ними обсуждал. — Мы с Шинобу намерены пожениться, — отчеканил он. У Аой приоткрылся рот. Канаэ тихо вздохнула, подавляя волнение. Такеда моргнул несколько раз, поправляя очки. А Шинобу… Шинобу словно оглушило. Она почувствовала, как сердце пропустило удар, как в горле поднялся жар и едва не сорвался наружу в совершенно некрасивом слове. — Вот как… — Такеда прокашлялся, пряча растерянность. — Тогда мне следует сообщить управе о начале брачного согласования. Поздравляю вас обоих. Плохая новость для Минато-сана, но… — Такеда улыбнулся весьма открыто и по-доброму, — я рад, что вы решились.