До мурашек

Сначала Нил даже не обращает внимание, потом его посещает легкое беспокойство, но когда он подбирает с пустынной трассы какого-то странного парня, то напряжение достигает своего пика. Он, на самом деле, не собирался останавливаться. Он, на самом деле, не доверяет незнакомцам. Он, на самом деле, проехал бы мимо, не настолько сердобольный, чтобы вникать в чужие проблемы. Но в этот раз было что-то не так. Руки сами повернули руль вправо, а нога нажала на педаль тормоза. Нил и опомниться не успел, как удивительно низкий блондин уселся на переднее пассажирское сиденье и, словно по щелчку пальцев, машина вновь завелась, увозя их дальше по трассе. Обычно в таких случаях спрашивают, куда отвести внезапного пассажира, но язык словно онемел, тогда как мысли суетливыми тараканами закопошились в голове. Нил только недавно понял, что он не знает, сколько он уже так едет. Только недавно осознал, что трасса будто бы не заканчивается. В полной мере ощутил, насколько его пугает эта зловещая тишина и мертвая пустота вокруг. Только трасса, пожелтевшие деревья по бокам и бесконечное густое покрывало тумана, стелящегося по земле. Жутко, пугающе и совершенно непонятно. Ни проезжающих мимо машин, ни других людей, кроме вот этого парня, от которого мурашки бегут по рукам, заставляя сердце пойманной пташкой трепыхаться в груди. Не светло, но и не темно. Ничего не видно из-за тумана, но при этом Нил прекрасно ориентируется, будто бы едет по этой трассе уже целую вечность. Нил разлепляет губы, но слова всё ещё не удается вытолкнуть из горла. Он смачивает языком губы, а потом сглатывает. Парень с правой стороны застыл неподвижной статуей, и даже если Нилу хочется его рассмотреть, то голова всё равно всё никак не поворачивается. Взгляд намертво приклеен к трассе, будто бы его сковали железными цепями. — Мне стоит тебя бояться? Это первое, что приходит в голову, и Нилу практически сразу хочется откусить свой длинный язык. Ну вот кто так сразу напрямую подобное спрашивает. — Нет. — Тем не менее парень не удивляется и даже практически никак не реагирует. Его голос спокойный и какой-то пустой, лишенный эмоций, когда он отвечает кратко, но всё равно вес всего лишь одного слова оседает между ними, как непреложная правда. — Тогда что здесь происходит? В этот раз ответом ему служит лишь тишина. Нилу бы разозлиться, но он довольно быстро понимает послание, зашифрованное в этом красноречивом молчании. Ему самому нужно в этом разобраться. Почему-то категорически важно, чтобы к правильному ответу он пришел сам. И подсказок здесь не будет. — У меня галлюцинации? — Я в коме? — Это просто ночной кошмар? — Я умер, да? — Нил выдыхает самый болезненный ужасающий вариант, понижая голос до едва различимого шёпота. Но его всё же слышат. Напряжение между ними, да и в теле Нила тут же спадает, будто из него резко вытащили металлический стержень. И парень отвечает только, когда неторопливо закуривает, приоткрыв окно, чтобы стряхивать туда пепел. — Ну наконец-то. Знал бы ты, как я заебался за тобой гоняться. Нил моргает, и в этот раз он наконец может посмотреть на странного незнакомца. Аккуратный профиль, светлые волосы и ореховые блеклые глаза, когда на его взгляд отвечают пустым и ничего не выражающим. — Гоняться? — Ага, — парень закатывает глаза. — Ты наматываешь здесь круги уже целую неделю. А мне вообще-то не доплачивают за переработки. Глаза расширяются. Нил может только беспомощно ошеломленно открывать и закрывать рот. Дерьмо. Если он не шутит, а судя по всему, что Нил успел заметить, всё сходится, то он в абсолютном непроглядном дерьме. Застрял в нем по самые уши и, кажется, ему уже не выбраться. — Не напрягайся, — парень выдыхает дым ему прямо в лицо, но Нил даже не морщится. Как может кто-то вряд ли вообще реальный курить самые обычные сигареты. — Жизнь того не стоит, поверь. Нил хочет сказать, что он и так знает. Все ужасы, которые он испытал за всего лишь двадцать два года проносятся перед его глазами. Прямо как во всех тех дешевых фильмах за секунду до трагической смерти персонажа. Но выдыхает совершенно другое: — Ты смерть? Парень фыркает, доставая вторую сигарету из пачки. В его пустых глазах что-то мелькает, но едва ли Нил успевает это уловить. — Всего лишь страж, — он жестикулирует сигаретой, зажатой меж пальцев, гипнотизируя малиновым, медленно тлеющим кончиком, — всех тех душ, которые, как и ты, не осознали свою смерть, блуждая между двумя мирами. Вдруг впереди сквозь туман пробивается яркий свет и, если сначала эта дарит облегчение, Нил устал от тревожной серости пейзажа, то потом догадка заставляет сердце ухнуть прямо в желудок. Испарина мгновенно выступает на лбу. — Мы направляемся в ад? Разве мог он попасть куда-то ещё. Только не после того, как дерьмово он прожил свою жизнь. В этот раз это уже скорее похоже на смех. Резкий, неприятно режущий слух: — Нет ни ада, ни рая. Это всё человеческие бредни. И зловеще добавляет: — Сам увидишь. Нил не хочет, но разве у него есть выбор. Свет всё ближе. И в последнее мгновение он лишь успевает взглянуть на человека, который вовсе не человек, чьё имя он даже не подумал узнать, если оно у него есть. Ореховые глаза загораются золотым, будто в них поселилось крохотное солнце. Губы разрезает голодная усмешка. — Да, не трясись ты так. Будет весело, обещаю.